Пока ты спал:Спасение Илижалбура.

…Ночь - это время, когда… я наслаждаюсь жизнью на полную катушку, ведь это время для молодёжи. Не привлекая особо сильно окружающие взгляды, а я имею ввиду посторонние взгляды, можно жить на широкую ногу. Ведь, что нужно такому как я: деньги, власть, развлечения, секс, адреналин или дурь. И золотая молодёжь всё это может получить, не шевеля и пальцем. Мне же в этой жизни повезло ещё и потому, что изначально я был лишен всего этого. Кто я и откуда, не помню. Просто однажды открыл глаза, понимая, что мне очень холодно. И увидел этот мир, где во всю бушевала вьюга. Подсознательно я понимаю, что не из этой страны, а возможно, даже не из этого мира. Почему я так решил? Не знаю, но когда я впервые открыл глаза в этом мире, на мне был надет эйкейс. Вы спросите, что это такое? И я скажу, что это довольно трудно объяснить. Ну назовём это гибридом между халатом и сарафаном. Да, эйкейс, это - халат сшитый по модели сарафана, без пуговиц и рукавов, но имеет широкий, чаще шелковый пояс, обычно однотонный, когда сам эйкейс бывает с орнаментом. Ещё он имеет воротник-стойку. Сами эйкейсы бывают двух видов: домашний и выходной. Домашний из тонкой ткани, почти полупрозрачной, словно сшитый из паутинки. Выходной, в большинстве случаев, из шелковых тканей, а здесь на выбор, какая ткань вам больше нравится. Так вот: я очнулся на улице, во вьюгу, в домашнем эйкейсе. Кто меня нашел в эту вьюгу, я тоже не помню, но зато помню, что отправили меня на место жительства в детский дом. Местечко, скажу, не очень, особенно в корпусе, где живут подростки. На них не могли найти управу практически все взрослые. Но довольно скоро все окружающие поняли, что по сравнению со мной они просто ангелы. Хотя на вид мне и было около семи лет, я быстро установил террористический контроль над всем приютом. Откуда у меня эта сила- не знаю. Но одним ударом я мог сломать нос или отбить какой-нибудь орган. И как все были рады, (а я это точно знаю), когда меня через полгода усыновили. А вот здесь мне и повезло. Мои усыновители оказались хоть не молодые, но весьма богатые люди. И они во мне души не чаяли с самого первого взгляда. Сказался мой внешний вид: природа не обделила меня своей любовью. Смуглый, но в меру длинные, до плеч чёрные волосы, в которых на солнце были видны бордовые всполохи, а при неоновых огнях наоборот, тёмно-синие. Моей матери они очень нравились. Глаза у меня чёрные словно южная ночь и лишь иногда я замечал в них фиолетовый блеск, а конкретно - после секса. Вы всё ещё считаете меня человеком? Ну тогда слушайте дальше. Ещё когда я был ребёнком по мне можно было сказать, что я вырасту высоким, атлетически сложенным юношей, таким я и вырос. Ещё учась в пятом классе я попался на глаза очень известному модельному агентству, название говорить не буду, в нашем мире рекламы и так полно. Так вот я всё ещё востребованная, высокооплачиваемая фотомодель. И моя мордашка постоянно у всех на виду. А кстати, совсем забыл представиться, меня зовут Кристофер Ринисторий и месяц назад мне исполнился двадцать один год. Имя мне дали в приюте. Надеюсь в честь какого-нибудь актёра или писателя, а не серийного убийцы. Своего я не помню, я вообще ничего не помню из своей жизни до вьюги. В приюте обычно дети дразнили просто - Ненужным, поскольку они решили, что меня выкинули собственные родители. В принципе девяносто процентов всех драк происходило из-за этого. То, что я был известной личностью в этом городе, не мешало мне сводить учителей с ума во всех престижных заведениях где я учился. Я умудрялся сколотить новую банду за считанные дни в любом колледже или лицее. Отдам должное учителям и директорам, которые стойко пытались сделать из меня пай мальчика, но всё же сдавались и снова отчисляли из учебного заведения, а моим приёмным родителям приходилось давать очередному учреждению большое вознаграждение лишь бы меня приняли. Но был один учитель Эдвард Хекс, он трудился надо мной, словно наседка со своим цыпленком. Меня до поры до времени это не затрагивало, но потом надоело, что мне указывают, что мне делать в тот или иной момент. Во мне бушевал мой внутренний зверь. Он требовал крови…и получил. Однажды я задержался в колледже, дождался когда Эдвард останется один, а затем в грубой форме отымел его зад. Для ясности я-бисексуал. Ну, конечно, он просил, чтоб я остановился, но не дождался этого от меня. После этого он перевёлся в другой колледж, а я начал своеобразную игру. Узнавал куда он устроился, переводился сам, но к другим учителям до определённого момента не показывался ему на глаза, а подловив момент делал свой ход. А здесь на выбор или снова грубо трахал или же, доводил до наивысшего возбуждения и уходил оставив возбуждённым, а затем из-за угла наблюдал, что он будет делать. В девяносто девяти процентах это заканчивалось тем, что он дрочил в туалете. А позже я узнавал, что он вновь перевёлся. И вновь всё начиналось заново и так в течение года. Через год после очередного грубого секса он исчез, и поиски меня не обрадовали. После моей выходки с диким сексом он покинул страну. Мне теперь не хватает этой игры, но ничего не поделаешь, я тогда был ещё несовершеннолетним и преследовать его больше не мог. Зато сейчас, я мчался на своём новеньком мотоцикле по ночному городу к студенческому городку в Итоне. Совсем недавно я узнал, что Эдвард уже как три года преподаёт здесь. И хотя я учусь в Оксфорде, что не сделаешь ради того, чтоб позабавиться со своей игрушкой. Я ведь с ней не играл уже семь лет. Ну, а если быть честным, сейчас мне хотелось просто взглянуть на него. И чем ближе я был к финишу своего пути, тем больше я разгонял свою Хонду. Сказывалось увлечение форсажем и желание поскорее увидеть его. Знаю это глупо, в ливень мчаться со скоростью под двести, но тяга к адреналину была у меня в крови. Я всегда чувствовал будто у меня за спиной крылья растут. В конечном счёте я себе татуировку в виде огромных крыльев сделал. Она не только на спине, но и на плечах с ягодицами. Это не только блажь, но и попытка скрыть золотистые пятна, которые иногда появлялись там. Что это за пятна ни один врач так и не понял и как их лечить то же неизвестно. Но решили, что они скорее всего аллергическая реакция непонятно на что. И это тоже наводит на мысль, что я не из этого мира. Вот я и скрыл их татуировкой. А теперь когда они появляются, мои крылья становятся чёрно-золотистыми. Хотя в последнее время этих пятен нет. По видимому это было возрастное. Впереди на перекрёстке загорелся красный свет у светофора, но до него ещё далеко, метров триста, да и машин не видать. Прибавляю газу, почему-то такое ощущение если сегодня не увижу Эдварда то умру. Странно, неужели влюбился в него, или у меня начинается паранойя. — Ты должен вернуться назад. Спаси наш мир. Спаси нас. У нас нет больше сил и опоры, чтобы сражаться. Умоляю спаси свой мир. " Что за хрень? " — мысленно ругаясь, я почти всем корпусом разворачиваюсь назад. Никого за своей спиной я не увидел, как и должно быть. Но я ведь слышал только что голос. Ведь кто-то же нёс всю эту чушь, чуть ли не в ухо мне. Хотя это тоже не реально, на мне ведь шлем. Неужели галлюцинации? Да, скорее всего это так. Ведь только в галлюцинациях можно услышать голос, что сравним лишь с шелестом листвы на лёгком бризе, да к тому же с журчанием ручейка в солнечную погоду. И кому он мог принадлежать? Представив это мысленно я поморщился, сказав самому себе: — Это бред! — Хотя сегодня я вроде как и трезвый. Как долго я над этим размышлял не знаю, но когда начал разворачиваться обратно лицом к дороге заметил, что что-то мелькнуло на моём пути. Затем раздался душераздирающий скрежет металла по асфальту, сильный удар обо что-то. Жуткая боль во всём теле, от которой я задыхался и пытался ртом набрать побольше воздуха. Мои глаза застилала кроваво-красная пелена, но запаха крови я не улавливал. А ведь он мне знаком по многочисленным дракам в которых я участвовал. Но над этим размышлять было поздно, меня очень быстро поглотила спасительная тьма. Единственное, что я успел понять напоследок, что мне жаль своих приёмных родителей, которые в меня всю свою душу вкладывали и я им действительно благодарен, хоть и вёл себя, как неблагодарная сволочь. Надеюсь они меня за это когда-нибудь простят. И мне действительно жаль, что они на старости лет останутся одни. Теперь отцу некому угрожать, что лишит его наследства. Ведь нет того, кому можно оставить его. — Простите меня, если сможете. — Простонал я, покидая этот мир.