Подари мне рассвет

У него не было сил… Куда-то бежать… Подниматься и что-то делать. Он не хотел ничего в своей пустоте мыслей и пустоте чувств. Воспоминания и надежда на свет закрывали мрачные стены, но это не избавляло от боли внутри. Вынужденные минуты, часы и дни. Вынужденное «дыши» и безразличное «всё наладится». Попытки оттолкнуться ото дна. Попытки бороться с собой за себя. — Где же ты, — каждый вечер шептал Тецуя, уткнувшись лицом в собственные колени. — Не сдох ещё, — слышалось иногда чьё-то утвердительное из-за двери. Куроко не кормили. Ему не давали воды. Эти существа давно забыли о человечности. Поначалу он бился о пол цепями, пытаясь выбраться. Поначалу он боролся за жизнь отчаянно. Но какой теперь в этом толк, если он умирает, а всем — плевать? Неужели Аомине такой же, как они? Это ли Тецу хотел увидеть в одном из вампиров, о которых столько читал и всегда мечтал встретить? — Где тебя носит, — хрипел он, скорчившись в одиночестве на полу и заглатывая предательские слёзы, сыпавшиеся из глаз от невыносимой боли. Через неделю после попадания в эту комнату стало хуже. Настолько, что невозможно представить. Фантом потерял счёт не только дням, сидя в четырёх оголённых стенах без намёка на солнечные лучи — он уже не мог отличить реальность. Вспышки выжигающей лихорадки и дикий озноб. Мраморное «Он бредит» из-за двери. Тецуя знал, что сломался. Но теперь, когда он по-настоящему умирал, — какое это имеет значение? — Ты должен что-то сделать, Окита. — Что сделать? Мне не нужен этот щенок. Следите, чтобы не сдох до возвращения Аомине-самы. — Есть. Мелькали лица. Мелькали ушедшие воспоминания. Терзали ощущения, будто всё не взаправду. Он просто лежал на холодной земле и смотрел в одну точку, а там отражались силуэты родных и друзей, фантастические эмоции от проведённых игр и улыбка Аомине. — Где тебя носит, — повторил Тецуя в темноту. Когда-то давно парень увлёкся историей и легендами. Мечтал поступить в университет в Токио. Если бы не Акаши Сейджуро, не было бы никакого баскетбола, ведь Куроко записался в кружок лишь от нечего делать, не умея даже попадать по кольцу. Но с появлением команды всё изменилось. Он больше не уходил в себя насовсем, его научили быть частью чего-то огромного и очень важного. — Ты слышал, — донеслось до его слуха. — Рейджи-сан готовится к ритуалу? — Думаешь, Дайки-сама подходит для этого? — А ты считаешь, что нет? Тишина прервала диалог стражников. Но затем тот, второй, ответил: — Я пойду за ним до конца. — Мурасаме-кун, если бы Аомине-старший был жив, нам не пришлось бы жертвовать завещанием Тоширо-самы. — Я знаю, — с тоской согласился вампир. — Наш Сиэль был замечательным… И никто не хотел вынуждать малыша Дайки стать Главой. Но у клана нет выбора, и все мы обязаны смириться. — Довольно об этом, Ямару-сан. Китсуне не принял Тёмное Солнце, но примет его брата. Я уверен. Они ушли, убедившись, что пленник ещё не перестал дышать. И действительно, кому он сможет рассказать? Нет нужды скрывать от него что-либо. Тецуя всё лежал и лежал на месте… Словно другого мира не существует. Словно и его самого никогда не было. На закате где-то громко звонил колокол. Каждый вечер. Наверное, за этим мрачным подвалом и вне пределов темницы была деревня. Колокольный звон не услышишь в больших городах. Куроко представлял, как жители собираются помолиться своим богам. Странное чувство, будто бы он попал в совсем другой век, приятно холодило горящий разум. Лихорадка не ослабевала даже на миг. В последнее время каждый следующий вдох давался с трудом, и Тецу старался успокоиться, пока не становилось легче. Однажды ему принесли попить — один из стражников сжалился. Тецуя различил его холодные серые глаза, безразличные к участи заключённого. Но всё было неважно, когда ему в горло вливали райское вино со вкусом пресной воды. Приступы боли начались не так давно. Сначала пропала чувствительность в пальцах ног. Затем постепенно исчезла свобода движений: мышцы неприятно саднили, будто от нескончаемой усиленной тренировки. Фантом перестал пытаться разбить оковы, потому что уже осознал, что это напрасная трата сил. А они и без этого были уже на исходе. — Я ещё жив? — отчаявшись проснуться, спросил окружающую пустоту Тецу. Никто не придёт. Никто не спасёт его. Он так и останется гнить в этом ужасном месте, помешавшись рассудком, спутав эпохи. Так и останется здесь. Навсегда. И даже — навечно. Это слово звучало страшнее, чем Куроко когда-либо мог представить. Его обнажённые чувства, эмоции и мысли готовы были сгореть в агонии. — Глупый, — внезапно ответила пустота. — Я не дам тебе умереть. — Ао…мине, — улыбка сорвалась с обессиливших губ. Куроко провалился во мрак. Запах вербены. Приятный, дурманящий аромат, заставляющий сердце биться чаще, окутывал юношу нежными волнами. Мягкий лунный свет струился по комнате, отражаясь от высоких гладких стен, покрытых своеобразными рисунками. Блики красиво играли на хрустальных цветах лампы, свисающей с потолка несколькими причудливыми завитками. Тецуя лежал на мягкой перине, укрытый лёгким, но тёплым одеялом. Дверь с тихим скрипом отворилась, внутрь протиснулся тёмный силуэт и приблизился к кровати. — Вот демоны! — шёпотом выругался он, присев на край и приложив ладонь ко лбу фантома. — Всё так же лихорадишь, Куроко-чи. Рёта выхаживал парня уже несколько дней. С тех пор, как он вытащил друга из подземелья, не отходил от него ни на шаг. Тот иногда мирно спал, иногда бредил, особенно в предрассветные часы. В редкие и короткие моменты просветления сознания Тецу казалось, что он видит перед собой Аомине, как и в момент спасения. Копир только усмехался, мол, другого и не ожидал. Имя Дайки — единственное, что звучало из уст Тени. — Плохо дело, — заключил блондин, внимательно осмотрев место укуса. — Придётся тебя немного подлатать. Ты слышишь меня, Тецу-кун? Фантом молчал. Шумное глубокое дыхание, сухие чуть приоткрытые губы и напряжённый лоб были недвусмысленным ответом. Кисе даже не мог поручиться, понимает ли парень, что с ним вообще происходит. — Будет немного больно, — продолжил юноша. — Потерпи, ладно? Он отложил в сторону принесённое полотенце и неспеша закатал рукава рубашки до локтей. «Давно не занимался очищением, — размышлял Рёта. — Если бы не ты, Тецу, то ещё столько же не стал бы». — Главное, выдержи до конца, — перешёл на шёпот блондин. — Не смей умирать. И, усмехнувшись, добавил: — Ведь я не дам тебе уйти. Подобный обряд использовался ещё в далёкие времена императорского правления. Немногие знали технику исполнения, но Кисе приходилось проводить его дважды. Надо признать, приятного в этом было мало для обеих сторон, но, будучи связанным договором, он не мог отказать. Рёта стянул одеяло с лихорадящего парня и отложил в сторону. Обнажённое тело было чуть влажным от пота, напряжённые мышцы рельефно выделялись и на корпусе, и на конечностях. Оценив ситуацию профессиональным взглядом, копир недовольно нахмурился: скоро тело невидимки не выдержит, резервы энергии и сил на исходе. — Приступим… Кисе забрался на кровать и сел на колени в ногах Куроко. Медовые глаза копира медленно наполнились лунным светом, став чуть ярче. Этого можно было не заметить, если не присматриваться. Выждав ещё пару минут, Рёта, не отводя взгляда от лица друга, молча наклонился и осторожно прокусил кожу на стопе фантома. Тот неприятно поморщился и что-то простонал, не приходя в сознание. — Терпи, — прорычал блондин, не отрывая зубов от своей жертвы. Он медленно перемещался всё выше и выше, как можно нежнее впиваясь в измотанное болезнью тело. Чем дальше продвигался Кисе, тем сильнее Тецуя сопротивлялся: сначала эмоции отражались лишь на лице невидимки, но затем он стал неосознанно ворочаться, из-за чего приходилось держать его обеими руками. Копир знал, какую боль сейчас испытывает юноша, но другого способа обезвредить токсическое действие яда не было. Аомине ещё не принял своё Наследие, значит, не в силах исправить содеянное. Да и кто он такой, чтобы Кисе прибегнул к его помощи?! — Не надо, — обрывисто простонал Куроко, с трудом хватая ртом воздух. Тецуя открыл глаза, но ещё не мог сфокусировать взгляд на одной точке. Зрачки фантома то расширялись, то снова сужались до размеров точки. Рёта пристально следил за ними, не прекращая кусать сантиметр за сантиметром. «Потерпи ещё немного, — думал он. — Прошу, Тецу… Выдержи». Боль разливалась по телу, выжигая яд в крови жертвы. Кисе старался закончить быстрее, но слишком торопиться тоже было чревато неприятными последствиями. На его памяти мало кто доживал даже до середины обряда, но Куроко обязан был дойти до конца. Когда парень прокусил кожу на поверхности рёбер, Тецуя закричал и с силой дёрнулся в сторону, едва не вырвавшись из-под спасителя. Рёта молниеносно схватил фантома за локти и прижал к кровати своим телом, не разжимая челюстей. Невидимка ещё около минуты стонал и сопротивлялся, но Кисе держал смертельной хваткой, даже не двигаясь с места. Наконец, Куроко снова обмяк и провалился в забытье. Юноша аккуратно продвинулся выше, на всякий случай не отстраняясь от Тецу и мягко впиваясь зубами в следующий участок. Кровь тонкими струйками медленно стекала на простыни, но с последним укусом раны должны были затянуться. «С ума сойти, Тецу-кун, — думал копир, ощущая её тепло на губах и специфический привкус во рту. — Теперь я понимаю, почему Дайки не сдержался». Вскоре осталась лишь зона первичного заражения — та, где ещё остались отпечатки клыков Аомине. Кисе чувствовал, что фантом уже на пределе, поэтому, не медля, приложился к плечу. Куроко внезапно распахнул ресницы и дико закричал от боли. Одновременно с этим в его организме уничтожились последние отравленные клетки, и раны одномоментно затянулись со слабым треском, причиняя ему ещё больше страданий. Рёта отстранился и успокаивающе зашептал: — Тише, тише. Всё закончилось, Куроко-чи. Ты справился. Тише… Спустя несколько минут, Тецуя успокоился. Блондин с облегчением вздохнул, наблюдая, как юноша возвращается в сознание. — Наконец-то, — улыбнулся копир и, поддавшись порыву, опустил голову на плечо друга. Прошли долгие минуты прежде, чем дыхание обоих подростков восстановилось. — Поцелуй меня, — прошептал Куроко, когда Рёта, не сдержавшись, едва ощутимо провёл языком по его коже. — Что? — удивлённо переспросил Кисе. Голубые глаза пристально всматривались прямо в душу парня. Тот замер и прежде, чем успел отреагировать, уже оказался в объятиях неожиданно цепких рук фантома. — Поцелуй, — повторил Тецуя, сильнее прижимая его к себе. — Куроко-чи, — залепетал Кисе, стараясь аккуратно отстраниться. — Ты всё ещё бредишь? Пусти! — Нет. Медовые глаза шокировано смотрели на парня в поисках признаков разыгравшейся лихорадки, но тот был абсолютно серьёзен. «Я не могу воспользоваться тобой, глупый, — думал Рёта. — Не смотри на меня так. Не смотри, иначе…» — Поцелуй меня, Дайки, — снова прошептал невидимка и потянулся к губам напротив. У Кисе больно защемило в груди. Всё это время Куроко думал, что рядом с ним Аомине. Как же блондин забыл об этом? Тецуя замер в сантиметре от цели, не дотягиваясь до нависшего над ним парня. Тот с нечеловеческой тоской во взгляде смотрел в затуманенные голубые глаза, желая оказаться как можно дальше от поглощающих его чувств. — Дайки? — вопросительно позвал фантом. — Всё будет в порядке, Тецу, — негромко ответил Рёта, почти касаясь его губ. В этот момент он ощутил призыв со стороны. Медленно обернувшись, словно на неприятный звук, Кисе аккуратно расцепил пальцы Тени и уложил того на подушку. — Будь здесь, Куроко-чи, — с улыбкой обратился он к невидимке. — Спи. Повинуясь приказу юноши, подросток провалился в сон. Копир довольно кивнул, оставшись удовлетворённым своей магией. В следующую секунду он осторожно слез с кровати и, напоследок взглянув на Куроко, щёлкнул пальцами. На площади, где оказался парень, собралось несколько сотен вампиров. Переместившись сразу к трону, Кисе показательно вытер кровь с губ, поймал на себе ошарашенный взгляд Дайки и, сверкнув глазами, с довольной усмешкой обратился к стоящему рядом с асом Рейджи: — Демона вызывали?