Повод.

Больно, даже не пошевелиться. Сжимает пальцы в кулаки, лишь бы не заплакать. А ногти впиваются в тонкую кожу, оставляя следы. Красные, почти как кровь, только эти линии тусклые. Попытка встать, и снова провал. Слаба, она слаба. Понимание этого не делает сильнее, лишь отнимает надежду. Что она вообще может, кроме созерцания? А смотреть, наблюдать, глотая соленые слезы для нее привычно. В рыжих прядях уже не играют солнечные лучи, уступая место серости неба. И куда же исчезла искренняя улыбка с этого лица, куда делось то детство, стены которого долго охраняли ее сердце? Может, исчезли, когда с волос слетели впервые яркие искорки, когда руки протянула вперед, чтобы защититься? Но к чему вопросы, когда снова ускоряешь шаг, когда не обращаешь внимания на боль и отчаяние, что давно засело в груди. Оно уже не скребет сердце как кошка, нет, просто раздирает на части, как клочки листа бумаги. Совсем белого с парой красных пятен. Приходится натянуто улыбнуться, поддержать и остаться в стороне. Ведь, главные герои уже определены, те, кому суждено пострадать в бою, сражаться, беспокоятся за них. А что она может сделать, когда сил нет, когда щит рушится, превращаясь в груду желтых осколков? Только опереться на руку друга, который стоит рядом. Ведь он такой же, как и она. Просто человек с силой Бога, но слишком слабого. Им даровали силу, которая исчезает так быстро. Ведь больно, очень больно, когда пальцы горят от рейацу, чуждой человеческому телу. Они ведь не могут покинуть эту оболочку, приходится терпеть и не показывать никому, как это больно снова призывать силу. А он молчит, не кричит, даже не плачет. Ей же остается только сжимать большую ладонь, забирая последнюю его силу, стиснув пальцы так, чтобы побелели костяшки. Слезы предательски стекают по щекам, но все можно списать на волнение за друзей, а кричать она не будет. Она же вроде как сильная. *** Когда Чада ранят, Иноэ тут же подбегает к нему, чтобы вылечить. Но он не дает, лишь молча качает головой. Поднимается с земли, тут же оседая. Орихиме садится рядом, поддерживая его. - Само пройдет, - шепчет он, наблюдая за битвой. А она ему благодарна за то, что не одна, за то, что понимает. Ведь руки уже пылают и сил лечить совсем не осталось. Они ведь просто люди. Девушка уже привычно сжимает его ладонь, а он осторожно касается тонких пальцев. Нет, их связывает не рейацу, просто человеческое тепло, поддержка. А может, это всего лишь повод, чтобы быть рядом?