Осада зоны комфорта

Игорь растянулся на жесткой кровати и только тогда вспомнил, что надо бы позвонить родным, сообщить как устроился и что с ним все в порядке. День выдался насыщенный впечатлениями и неожиданными открытиями, которые озадачивали, заставляли нервно подрагивать руки и в душе появлялось необъяснимое беспокойство. Русаков достал телефон, нажал на включение. Огоньки на аппарате не засветились — телефон разрядился полностью и оживать не собирался. Выругавшись сквозь зубы, попросил зарядку у Ромки. Тот тоже благополучно оставил ее дома. — Перед тем, как батарея села, Татьяна Ивановна звонила. Я сказал, что у тебя все хорошо, чтобы не волновалась. А зачем мне зарядка-то? Все самое дорогое у меня рядом, под боком. Женя в этот самый момент устраивала голову на плече у мужа. У Натальи зарядка оказалась с другим переходником. Пришлось поскрипеть зубами и укладываться спать. Больше всего его расстраивало, что не смог отправить хоть пару строк «Реальному нереалу». Обычно их переписка заставляла губы непроизвольно растягиваться, и что-то радостное теплилось в груди, когда он находился на границе между сном и бодрствованием. А сегодня пришлось с трудом засыпать под похрапывание Натальи, возню и подозрительное сопение ее сына, хихиканье и перешептывания молодоженов. Утро он благополучно проспал, и рыбалку пропустил. Когда разлепил глаза, подскочил с места, вспоминая, где находится и что тут делает. Зябко почесываясь, вышел на улицу. Солнце слепило, утренняя прохлада пробралась под одежду, вызывая мурашки по всему телу. Народ неспешно занимался своими делами: кто варил уху, кто развлекался с детьми, кто, так же как и он, соображал, чем заняться. На парковке у знакомой зеленой машины наблюдалось подозрительное движение: Васильев явно собирался отчаливать. — Стой! — вскрикнул Игорь. Костя даже вздрогнул от неожиданности, а когда разглядел всклокоченного Русакова, скривил недовольное выражение лица. — Что? — с подозрением поинтересовался у парня. — Куда? — с напором спросил Игорь. — Домой, — ответила Вика с заднего сидения. — Я тоже, — тут же нашелся проснувшийся. — Подожди. Я мигом. Рванул обратно в домик, закидал в рюкзак свои вещи, скомкано попрощался с Ромкой и помчался на парковку. — У тебя зарядник есть? — запыхавшись спросил Игорь. Васильев что-то пробурчал про дыроголовых забывах и достал кабель, пристегиваясь ремнем безопасности. Русаков подключил провод, облокотился спиной о дверь, прикрывая экран, и включил телефон. Во «входящих» числилось несколько сообщений. От матери и от Васильева. Стараясь сильно не лыбиться, Игорь открыл смс и прочел послание про «подарок». Стрельнул хитрющим взглядом в сторону Кости, который с трудом сдерживал желание от души рассмеяться, и написал: «Всегда лучше что-то делать, чем не делать. Я так считаю». У Васильева пикнул телефон, сообщая о входящем смс. — Не взглянешь, что пишут? — лукаво поинтересовался пассажир. — Наверняка какая-нибудь ерунда, вроде рекламы или предложения кредита, — ответил Костя, кусая губы, изо всех сил старясь сосредоточиться на дороге и не отвлекаться на притихшего, веселящегося парня. Он протянул руку и провел по взлохмаченной шевелюре Игоря, пытаясь пригладить ее: — Причешись, а то нас в город ГАИшники не пустят в таком непотребном виде. Русаков даже вытянул шею вслед за ласковым прикосновением, напрочь забывая, что в машине они не одни. * * * Самые лучшие посиделки происходят спонтанно. Вот и в этот раз никто ничего не планировал. Все само получилось. Начальство уехало в командировку. В одну смену, да еще и в выходной день, попали Ольга с Власовой. Васильев заехал на работу кое-что распечатать для себя. Слово за слово и первый забег в магазин был совершен перед самым обедом. Игорь собирался заехать в Торговый Центр, но пока парковался на стоянке решил убить одним выстрелом двух зайцев — забрать документацию не в будний день, а в субботу. Встретил его хохот, который можно было услышать за несколько метров от конторы. Смеялись задорно, заразительно, со всхлипами. — Э-э, привет? — неуверенно протянул Игорь. Сначала женщины нервно дёрнулись, что-то пряча за папки на столе, но когда разглядели пришедшего, счастливо отреагировали: — Прювет! — Да вы, я смотрю, — парень с подозрением принюхался, — как цветы по весне. Совсем распустились. — О, гляньте! Моралист пришел, — ни грамма не обидевшись, ответила Ирина. — А давай за нее, родимую. За Мораль, — подсказала Ольга, доставая рюмку из укрытия. — И за сестру ее единоутробную — Амораль, — подсказала Ира, поддерживая подругу и тихонько чокаясь. — По какому поводу? — буднично поинтересовался клиент, раскладывая свои документы. — Кому он нужен-то? Повод этот? Вот, держи, — Игорю всучили листок с напечатанным текстом. — Мы теперь только так общаться будем. — «Загузастка — толстая женщина, ерпыль — малорослый, зухухря — неряха, растрепа»… — удивленно читал Игорь. — Что это? — Это древнерусский, — объяснила Ольга. — Чья идея? — засмеялся клиент, пробегая глазами по тексту. — Экий ты баламошка. Кому еще такие идеи могут прийти? Только ащеулу Костику. В тот же момент Игорь ощутил сильный шлепок пониже поясницы, и кто-то по-свойски положил ему тяжелую руку на плечо. — «Ловил я много, ловил я часто, и знал я рыбные места», — довольно промурлыкал Васильев в лицо оторопевшему парню. — «Но только ты рыба моей мечты!» — подхватили его коллеги. — «Только ты рыба моей мечты!» Русаков резко забыл, как дышать. Моментально охватило счастливое отупение от близкого Костиного присутствия. ­ Привет, — поплыл он. — Это ты их на крамолу подбил? — Да они сами кого хошь под статью подведут. Те еще вербигузки, — попытался реанимировать свой авторитет Костя, стараясь дышать в сторону. — А если честно, это все жалкие отголоски «былого величия». Знал бы ты, что раньше в конторе творилось. — Ну что? На вечер тебя ангажировать? — поинтересовалась Власова. — Как договаривались, — кивнул Васильев, направляясь к выходу. Игорь, не глядя, похватал документацию и поспешил следом. — А что у вас вечером намечается? — поинтересовался он. — Небольшой концерт народной песни и пляски. — А-а! — понимающе кивнул Игорь, с трудом выискивая повод напроситься с ними. — Ты сейчас занят? — резко тормознул на ступеньках Васильев. — Нет, — чуть не врезаясь в его спину, ответил Русаков. — Мне нужен профессиональный совет, Слоныш. — Смотря в чем. — Ты у нас, как я заметил, товарищ с претензией. Вкусом не обделен. В парфюме хорошо разбираешься? — Ну, не то чтобы, — замялся парень, млея от мысли, что за ним, оказывается, наблюдают. — Хочу одеколон сменить, но не знаю на какой. Нравятся многие, а который мне подходит, не могу определить. — А чего ж ты своих многочисленных подруг напрячь не можешь? — надулся Игорь. Оказывается нужен только его нос, а не весь он целиком. Это обескураживало. — Которых подруг? — Васильев твердым шагом шёл через парковку в Торговый Центр. — Екатерину Михайловну, например. — Чтобы я Катьку такой фигней отвлекал? Нет уж. Не хочу на ее грубость нарываться. — А меня, значит, можно? — Русаков начал подумывать обидеться. — Если ты против, Слоныш, так и скажи. Я ведь не за просто так тебя эксплуатировать хочу. — И что мне за это будет? — Угощу обедом. — Хорошо, — согласился Игорь, опуская голову и пряча глаза за челкой. — Но еду выбирать буду сам. — Только давай в пределах разумного. Я никакие плавники акулы и яйца крокодилов заказывать не собираюсь. — Не волнуйтесь, Васильев, — начал ерничать Игорь. — Вы в руках профессионала. Проходя мимо «Рено», Русаков забросил папку с документацией и поспешил за энергично шагающим Костей. В парфюмерном отделе разбрелись по залу, перебирая флаконы. — Вот. Как тебе эти? — Игорь на выбор предложил четыре аромата, которые в его представлении могли характеризовать Васильева. Костя для порядка поводил бумажными полосками перед носом и забраковал два. Оставшиеся озадачили окончательно: нравились оба. — Давай по-другому, — предложил Русаков. Он взял Костю за руку, отодвинул манжету и брызнул из одного пульверизатора. То же самое проделал и с другой. Осторожно провел пальцем по запястью, растирая влагу. — Через полчаса посмотрим, какой запах будет нравиться больше. — Посмотрим, — согласился Васильев, улыбаясь на поглаживания. — Пошли. — Я не могу как ты, — притворно возмутился Игорь. — Что не можешь? — Ты же сам сказал: «Пошли». А я не могу с места в карьер пошлить. Мне воспитание не позволяет. Васильев захохотал и ухватил парня за локоть, утягивая за собой. — Идем в магазин. Там еще кое-что прикупить надо. Спускаясь на первый этаж по эскалатору, Игорь не мог сдержать улыбки. Вот и фонтан, и движущаяся лестница, и даже владелец поцарапанной машины рядом. — Че лыбишься? — поинтересовался Костя. — Да так. Вспомнил кое-что, — уклонился от прямого ответа парень. Когда зашли в большой разрекламированный магазин, Костя прямиком двинул в овощной отдел, оторвал пакет и начал выбирать мандарины. — А это кому? — Нужно будет опять на работу заскочить, закусь отнести, — объяснил Васильев, пытаясь раскрыть целлофан. — Как я ненавижу эти слипшиеся чертовы пакеты! Никаких нервов не хватит найти разрез! — У нас много общего, — усмехнулся парень. — Я тоже терпеть не могу раскрывать их. Но Васильев его не слушал. Он присматривался к парочке стоящей рядом. С пожилой женщиной разговаривала молодая бойкая девица, которая что-то активно с нажимом объясняла. Пенсионерка слушала внимательно, кивала, потом продиктовала телефон, а взамен получила какую-то бумажку с цифрами. Дамочка записала данные в блокнот, поблагодарила и отошла в сторону. Костя, не привлекая внимания, перекладывал фрукты, продолжая наблюдать за происходящим. Через минуту девица подошла уже к другой пенсионерке и тоже завела разговор. — Что за хрень? — под нос пробурчал Костя. Когда вторая пожилая дама сообщила свой номер и была оставлена в одиночестве, Васильев не выдержал, подошел к ней: — Можно поинтересоваться, вы зачем ей телефон сообщили? — А я вот тоже сейчас подумала, зачем мне участвовать в этой лотерее? — задумчиво ответила она и попыталась себя успокоить. — Но ведь домашний номер я ей не сказала. — А вы думаете, он нужен? При желании через мобильный можно пробить и адрес, и паспорт. Пенсионерка заволновалась и пошла за девушкой с блокнотом. — Знаете, я передумала, — отрезала пенсионерка. — Не надо со мной связываться, ни в чем я участвовать не буду. — Ты всегда такой? — оторопело спросил Игорь. — Какой? — не понял вопроса Костя. — Тебе есть дело до чужих, посторонних людей? — Не знаю, что сказать, — пожал плечами. — Старики — они же как дети малые — всему верят. Кто к ним с чуточкой внимания или участия, тем и доверяют. Мы пока здесь стояли, эта сборщица телефонов не подошла ни к одному более-менее молодому покупателю. Только к пожилым женщинам. В нашу сторону даже не посмотрела, на молодняк вообще не среагировала. Вот и делай выводы. Васильев удивленно вскинул брови на восхищенный взгляд Игоря. — Надо еще охраннику сказать, пусть и они свою работу выполняют, — буркнул, отходя. Русаков оторопело, не мигая, смотрел на удаляющегося Константина. То, что этот невозможный тип оказался еще и внимательным, отзывчивым человеком, для него было сюрпризом. Васильев показал себя с совершенно другой стороны. Ответственным, неравнодушным. «Что еще хорошего я узнаю о нем?» — подумал Игорь. — Ты представляешь… — вернулся возмущающийся Васильев. — На мой вопрос: «Почему тут какие-то несанкционированные опросы проводят?» Меня охранник чуть на х… не послал и рявкнул, что все акции проходят только с разрешения администрации. Никакой клиентоориентированности! Не буду больше здесь отовариваться. Я обиделся. Вот только еще кое-что прикупим. И все. Ноги моей здесь не будет! — Они не переживут, если их один покупатель покинет, — с иронией закивал Игорь. — А может администрация и есть самый главный заговорщик по сборам информации о пенсионерах? Русаков сделал страшные глаза, и Костя усмехнулся в ответ: — Точно. Так и есть. Одну старушку мы спасли, а там уже по «сарафанному» радио сообщат, что здесь странные промоутеры ошиваются. Васильев, посмеиваясь, пошел дальше по отделам. Проходя между стеллажей с выпивкой, Игорь с интересом ждал, что же тот выберет, разглядывая витрины, выискивая что-то конкретное. — «Ром и п-п-кола — это все что нужно, детка, звезде рок-н-ролла», — Васильев продемонстрировал бутылку алкоголя, манерно крутанулся на каблуках и зашагал модельной походкой в сторону касс. Игорь счастливо хмыкал, не веря, что тот ведет себя как озорной пацан. Костя прошел вдоль всех касс и только у самой последней тормознул, потянулся за бумажником. За аппаратом сидела молодая женщина. Стройная, с хорошей осанкой. И Игорь бы в жизни не обратил внимания на кассиршу, если бы не ее пирсингованная бровь. Костя как-то многозначительно поздоровался с ней, сказал что-то о погоде и наплыве покупателей. Девушка улыбнулась, сверкнув жемчужной ниткой зубов, и напоследок поинтересовалась, когда он ее позовет на следующую Сессию. — Думаю, через пару недель я с тобой свяжусь, уточним время и место, — ответил Костя, все еще демонстрируя хорошее воспитание. Попрощавшись, они направились в сторону ресторанчиков. — Ты с ней знаком? — поинтересовался Игорь. — Это моя m-jo. Модель для бондажа. — А по виду и не скажешь, — оглянулся парень. — А как она должна выглядеть? — удивился Костя. — С ярким макияжем, нарощенными ресницами до лба и ногтями размером с саблю, с килограммом колечек на лице и интимных местах? С прической «взрыв на макаронной фабрике», в высоких кожаных сапогах на шпильке, с кнутом? Как? Она такой же человек, как и ты. И таких много. Она не орет на каждом углу, что любит БДСМ, веревки, спанкинг, флагелляцию, ограничение дыхания, таскание за волосы, пощечины, веревки на шее, но у нее хватило смелости признаться в этом по крайней мере себе. Не смотри на обычную внешность и образ жизни простого обывателя. Если копнуть поглубже — у каждого будет много чего интересного. Но вопрос в другом. Хватит ли мужества признаться себе и близким чем заинтересован, кем являешься без всей этой повседневной мишуры? — Это ты меня сейчас «на слабо» разводишь? — «На слабо»? Игорь, ты серьезно? Васильев даже остановился и посмотрел на парня с какой-то тоской, с неприкрытым разочарованием. Разговор принимал серьезный оборот, и Игорь уже жалел, что вовремя не свернул в сторону непринужденной атмосферы, которая была до этого. Казалось, еще немного, и Русакову придется врать, выкручиваться, выдумывать несуществующие препятствия, которые не позволяют ему так же, как кассирша, быть честным по отношению к самому себе. — Ладно, как знаешь, — отмахнулся Костя, не дождавшись ответа. Отвернулся, сел за столик в фут-корте и достал из кошелька купюру. — Давай поедим. Ты мне там что-то интересное обещал. Стараясь загладить неловкость последнего момента, Русаков направился к ресторанчикам. Там надолго завис, что-то выясняя и споря с поварами. Васильев наблюдал за Слонышем, и неожиданная мысль неприятной тяжестью легла на душу. «А если бы на моем месте сейчас был другой человек? И Игорь старался не для меня? Не поглядывал бы так заговорщицки и не подмигивал, таща поднос с порциями?» В какой момент все пошло не так, как планировалось с самого начала? Казалось бы, что сложного? Познакомить парня с некоторыми культурными, воспитанными людьми нетрадиционной ориентации и все. Пусть сам потом варился бы во всей этой каше, выбирая с кем встречаться, с кем спать, а с кем переписываться. Так нет ведь. Зацепили Костю эти выразительные глазки, чертовы губы и «милые коленки». Нравилось, как парень смущался, как слова подбирал, как смеялся, не стесняясь и ни на кого не оглядываясь. Интересно стало переписываться, вычитывая смешные сообщения, пропитанные двойным смыслом и недоговоренностью, а иногда даже жалобы «на одного несносного типа», в котором он без труда узнавал самого себя. Приходилось в забавной форме взывать к толерантности, скидке на возраст и высмеивать стервозность «типа». А теперь-то что? «Мы в ответе за тех, кого приручили?» Слишком пафосно. Васильев устроен значительно проще, соответственно и разруливать с Русаковым нужно более банально. Но что-то не получалось. Игорь вернул сдачу, разложил пластмассовые приборы, салфетки, а Костя с нескрываемой ухмылкой наблюдал за нехитрыми приготовлениями, все больше удостоверяясь в странной педантичности всего, что касалось готовки. Первый раз за все время знакомства они сидели лицом к лицу и просто разговаривали: обсуждали какие-то новости, планы на будущее, вспоминали забавные истории. И Костя видел перед собой толкового заинтересованного собеседника — то, чего давно не хватало Васильеву. Да и Русаков не торопился расставаться. Тоже делился смешными случаями с младшей сестрой и на работе, перспективами и желаниями куда поехать, где отдохнуть. — Слушай, давно хотел у тебя спросить, — откидываясь на спинку стула, спросил Костя. — Ты как так неудачно вляпался в этого Макса? Игорь подпер рукой голову и пытался вилкой подцепить картошку «по-деревенски». — Не знаю. «Повезло», наверное. Мы в художке человеческую фигуру рисовали, а тут нового натурщика привели. Не то чтобы я раньше голого человека не видел, но вот он почему-то впечатление произвел. Но это, как я теперь понимаю, скорее физиология, а не мозги сработали. Несколько дней маялся, смущался в его присутствии, слова сказать не мог. А Макс видел все это, забавлялся, потом случайно пересеклись в туалете. Меня прижал, я и опомниться не успел, как мне в лицо телефон тыкал. Дальше уже по накатанной дорожке поехало. Он шантажировал — я уступал. И так несколько лет. Я надеялся, что Макс со временем успокоится, на девушек переключится, но… пока ты не появился, неизвестно, сколько бы это еще продолжалось. — Да, я такой, — грустно схохмил Костя. — Да, ты именно такой, — кивнул Игорь, поднимая глаза. — Ты такой вот и есть. Васильев почему-то стушевался под пристальным взглядом и сменил тему разговора, подставляя руки под нос: — И какой аромат оставить? — Покажи, — Игорь потянулся, чтобы тоже оценить результат оставшегося парфюма. — Мне больше нравится этот. Хвоя и корица. Чем-то с тобой ассоциируется. — Как скажешь, — согласился Костя, проводя носом по запястью. Русаков с улыбкой наблюдал за сидящим напротив мужчиной и понимал, что так пялиться уже неприлично. Чтобы занять себя, схватил телефон и потыкал по экрану. — О, черт, — простонал он. — Что случилось? — У тебя будет пара часов свободных? С меня — обед. — Взятку предлагаешь? И что делать надо? — Мебель забрать, пока не перехватили. Тут недалеко. — Надеюсь, немного? Я не планировал тяжести таскать. — Там немного. — Я сегодня сытый, поддатый и довольный. Пользуйся. Быстро собрались, забежали за понравившимся одеколоном, сделали крюк в контору, чтобы снабдить работающих «топливом», и запрыгнули в «Рено». Ехать пришлось действительно недалеко — пару кварталов. Притормозили в центре города у старого трехэтажного дома. — И как мы эту «дуру» в багажник затолкаем? Костя удрученно разглядывал стол, за которым в старые времена наверняка собиралось все семейство. Он был из цельной древесины, с чуть загнутыми ножками. Неимоверно тяжеленный. Столешница вымазана неизвестными веществами, поцарапанная, где-то подпаленная сигаретами. — И как бы ты его один потащил? — Пришлось бы просить местных бомжей или с работы ребят вызывать. Но сегодня выходной. Все дома. Выкрутился бы как-нибудь. Не впервой. Ну что? Взялись? Подхватив, вдвоем потащили к выходу. Пыхтя и кряхтя подтянули к багажнику. Поставить ровно тоже не получилось — Васильеву прижало ногу с такой силой, что он всерьез подумал обратиться в травмпункт. — Я из-за тебя ногу сломал, — заныл Костя, хромая на пассажирское место. — Неправда. Чуточку прижало. — Откуда ты знаешь? Прижало ведь мою ногу. Как я на работу-то ходить буду? — Могу подвозить, если хочешь. — А в туалет ты меня тоже водить будешь? — Можно ведро поставить, чтобы «не отходить от кассы». — Прошареный какой! — возмутилась нанятая сила. — Все продумал? — Ну, прости. Заказывай любое блюдо, я компенсирую твою травму. — Ты у меня с ног собьешься, выискивая вкусняшки, — пригрозил Васильев. Но Игорь совершенно не боялся этих угроз. Наоборот, ему нравилось Костино общество. Он не умничал, не критиковал манеру езды, не подсказывал под руку. Пару раз, словно невзначай, обратил внимание на некоторые дорожные нюансы. И все. Только прокомментировал музыкальные диски в салоне: — Вивальди? — А в чем проблема? — Минус один, Слоныш. — Что «минус один»? — Минус одна тема, над которой тебя можно постебать. — А без «постебать» никак? — А без этого скучно. Русаков хмыкнул и был не против проехать еще несколько часов в такой компании. Но поездка закончилась в районе промзоны. — Я сейчас тачку подкачу, — срываясь с водительского места, крикнул Игорь. На оборудованной территории тащить мебель стало легче. Они втянули тележку через железные ворота склада, и Костя оглядел сумрачное помещение. В передней части находилась небольшая стеклянная конторка, за которой просматривался стол со стареньким компьютером. Потом стояла мебель, разделенная по функциональности. Шкафы и кровати отдельно. Холодильники и телевизоры в другом месте. — Тут зимой дубак, наверное, — вслух подумал Васильев. — Не особо. Стены утеплены, но у каждого в каморке есть обогреватель. Только некоторые периодически забывают его выключать, когда с работы уходят. — Слоныш, поди, и забывает? — Нет. В моей части много химических растворов. Может загореться, если будут резкие перепады температуры. — Жуть какая. Куда катить тачку? — В конец. Сейчас свет включу. Игорь отошел на пару шагов и щелкнул тумблером. — Ты, конечно, извини за прямоту, — Васильев осторожно толкал тележку, стараясь не зацепить стоящую мебель, — но как такое старье, как этот стол, может принести доход? Он же не разваливается только из чистого упрямства. Раньше все делали на века. Не то что нынешняя икеевская штамповка. — Сейчас покажу, — заговорщицки пообещал Игорь. — Интрыхан. Гремя железками, въехали в дальнюю часть склада. Русаков еще раз звякнул замком, и тележка вкатилась в темную часть склада. Щелкнул выключатель. Костя сначала прищурился от яркого света, а потом удивленно вытаращился. В небольшом помещении по периметру располагался рабочий стол, верстак, шлифовальная машинка, какие-то еще столярные инструменты, которым он даже названия не знал. На полочках выстроились банки с лаками и красками. Кисточки и валики всевозможных размеров и разной плотности висели в радиусе досягаемости. Все на местах, рационально организовано. Но больше всего его поразили четыре стола, стоящие посередине. Костя рассматривал мебель, и руки сами потянулись потрогать. Древесина гладко отшлифована, покрашена темным лаком. В столешнице отсутствовала середина. Внутри по периметру прикреплены зеркала, и натянут в хаотичном порядке тонкий белый жгут. Создавалось впечатление, что несимметричный рисунок, который образовывала веревка, дублируется бесконечное количество раз. Сверху все это сооружение прикрывало стекло, повторяющее форму стола. — Вау, — потрясенно прокомментировал Костя. — Там сбоку кнопка есть. Нажми, — посоветовал Игорь. Васильев пошарил рукой, щелкнул по включателю и внутри стола загорелся свет. Игра зеркал с отражающимися прямыми линиями завораживала и не отпускала. Костя с интересом изучал стоящую перед ним мебель и не мог сообразить, как из простого старого стола получилась стильная, современная и функциональная вещь. — Это все ты сам сделал? — Я ремонтировал мебель, а потом выпросил у отца старые столы, которые давно никто не брал и сделал из них вот это. — Игорь, ты меня удивил. Костя ходил вокруг столов. То приседал, заглядывая под столешницу, то пальцами аккуратно проводил по стеклу, то рассматривал соединение веревки. — Ты уже на продажу выставил? Была бы возможность — я бы себе прикупил. Но под такую красоту нужно все в доме переделывать, — зачастил Васильев. — В баре они смотреться будут потрясающе. Или в загородном доме. Или в кабинете каком-нибудь рядом с книжными полками и кожаным диваном. А если еще и старый секретер в этом стиле сделать — с руками оторвут! Игорь, ты просто молодчина, что такое придумал! Тебе цены нет! — Это все благодаря тебе, — признался парень, краснея. — Я-то тут каким боком? — Костя резко развернулся, сидя на корточках. Что-то интонация у Слоныша какая-то подозрительная. И голос дрожит. И губы свои чертовы искусал. Что происходит то? — Да, это все благодаря тебе, — твердо повторил Игорь. — Я это придумал, когда тебя в бондаже увидел. Ты меня впечатлил своим видом. Вдохновил. И я не мог так просто из головы все выкинуть, вот и реставрировал эти столы. Они на тебя похожи. Такие же надежные, проверенные временем.