Наши фразы

      «Зануда» — обиженно бросает Джейкоб через плечо. У этой самой зануды очень обидные смешки и вздернутый (явно от того, что ее хвалят чаще!) нос. И да, эта самая зануда является его сестрой. И сейчас тот самый случай, когда она смеется как можно громче над ним.       «Зануда!» — дразнится Джейкоб. Иви лишь обиженно отворачивается. Итан вслед за ней отчитывает и сына, но уже за обидные слова, а не за то что Иви несколько чаще отвлекается во время тренировок. Иви старательно усваивает преподанные отцом уроки и учится не смущаться так явно даже дома. Но от обиды на брата ее это не спасает. Зато сама обида лишний раз напоминает, как непонятна Джейкобу причина ее рассеянности. И рассказать кому-либо она не может. «И почему я не могу иначе?» — порой проносится у нее в голове. Когда они все же мирятся, Иви вечно недовольна: не слишком ли часто она задерживает на нем взгляд? Вдруг это заметно?       «Зануда!» — кричит Джейкоб, уворачиваясь от летящей в него подушки, потому что снова не дает Иви осмотреть его раны. Все чаще Иви пристальней смотрит на него, чем на кровь и ему от этого… неловко, что ли. Иногда он краснеет, как дурак, потом злится из-за этого еще больше. И почему она тогда над ним не смеется и не ругает, а просто внимательно смотрит? Чуть выше его растет, а как зазнается! Хоть на эту ласковую улыбку вовсе не смотри.       «Зануда!» — шмыгает носом Джейкоб, слыша, как тихо бубнит Иви трудные для запоминания места из книжки. Громогласно чихнув, он пытается уснуть под одеялом. Утром он просыпается от того, что Иви быстро чмокает его в лоб и тихо закрывает дверь, убегая на тренировку.       Когда через пару месяцев простуженная Иви раздосадовано отворачивается к стенке, Джейкоб, неловко потоптавшись на месте, бухает на нее сверху второе, уже свое, одеяло и тут же куда-то убегает. До Иви в кои-то веки не добудишься. Проснувшись, хорошенько пропотевшая Иви обнаруживает у кровати крохотную баночку явно несъедобного меда и пририсованную на крышке злую рожицу гонявшего их из своего сада дельца.       «Зануда!» — по-простецки хлопнув по плечу, отвечает Джейкоб, на вопросы о сестре. И тут же добавляет: «Что, все равно хочется с ней познакомится, да? Ты учти, сестренка у меня не промах, пока кучу манер и умных слов не запомнишь к ней просто так не подойдешь!» Те кто надеются на его помощь в знакомстве, обычно смеются и забывают о чем спрашивали.       А Джейкоб помнит, насколько далеко доходит карамельная крошка веснушек у нее на плечах, как хорошо затянулась царапина у нее под левой грудью (теперь можно не бояться ненароком задеть), как на долю секунды напрягается, вздрагивает под его губами сестренкин живот. А еще Джейкоб уверен: сегодня вечером Иви все равно попросит не убирать его ладонь на коленке, пусть даже и одна их них все еще в очередных синяках.       Да, к Иви и впрямь не так просто подойти для знакомства.       «Зануда» — все подначивает Джейкоб. — Нужно осмотреть.       Джейкоб лишь ухмыляется и качает головой. Повязку он снял уже сам, ещё утром.       А значит, у осмотра будут последствия.       Иви стягивает расстегивает на брате рубашку, даже не становясь к нему лицом, руки проворно справляются с петлицами, отдергиваясь от кожи, точно боясь чего-то. На ощупь его раны уже не чувствуются, да и ни к чему это. Зато синяки, что останутся у него на плечах, между лопаток — до самой поясницы — будут уже из-за ее поцелуев-укусов. Она по нему соскучилась, пока отец посылал на задание его одного.       «Зануда» — попрекает он за дотошность Иви.       Но она дотошна к нему в своей ласке, слишком сильно интересуется его телом чтобы не вспоминать что у дотошности бывают такие плюсы.       А еще у нее горячие бедра, живот и холодные от сильного лондонского ветра щеки и шея. А потому когда поздно вечером она упирается скулой ему в грудину то все равно приходится как можно осторожней касаться измозоленными пальцами у подбородка с ямочкой и дать Иви набросить одеяло чуть ниже. Руки-ноги под одеялом она свешивает с брата, точно леопард — лапы с ветки.       Теперь не придется беспокойно ворочаться во сне.       «Зануда!» — смотрит брат на вернувшуюся с задания прямиком к бумагам Иви.       Но чтобы просматривать записи у Иви хватает сил, и она даже не садится, взяв в руки новую стопку листов. Джейкоб подходит сзади, чмокая полную веснушчатую щеку, чувствуя, как сестра почти готова повернуться, но вместо этого улыбается (в зеркале отражаются ямочки на довольном лице) и кладет не такую измозоленную кастетом ладонь к себе на талию.       Из-за сумерек кажется, что глаза ее похожи на непрозрачный омут, как один из тех, в которых он сбрасывал убитых при заданиях в Кроули.       «Зануда» как-то привычно нагло и в надежде на пару таких же привычных гневных строчек ехидно приписывает в письме Джейкоб и все ждет, когда опять вместе с бранью получит как всегда откровенно написанные мысли которые Иви не перестала ему доверять. Одна ниточка, бывшая некогда прошивавшими их почти наживую швами никуда не делась и имя ей — доверие. Он сделал все что мог лишь бы Иви не перестала с ним делиться всем что ее волновало так же как и всегда. Да и личный шифр никогда не подводит.       Перед тем как рассказать все в письме Иви привычно отвечает на колкость.       «Зануда» в порыве короткого бреда хрипит Джейкоб. Придя в себя от мучивших мрачных иллюзий и поворачиваясь, чтобы было удобней делать перевязку, он впервые за долгое время чувствует укол совести: ему причудилось, что они поругались, точно в юности.       А Иви, та самая вредная и занудствующая Иви уже который день сидит над ним. Ведь не будь она такой дотошной к его письмам, она бы его не спасла.       «Зануда» — нарочито громко отвечает Джейкоб на вопросы Лидии, какой тетушка Иви была в молодости. В ответ кухарка «по ошибке» не дает ему последнюю порцию десерта. Иви лишь невозмутимо доедает последнюю ложечку варенья. Пришедшая спустя час Лидия лишь сдержанно улыбается: — Вы как две обиженных обезьянки.       И прежде чем ее одернут два голоса: — О чем ты? — Лидия!       Лидия понимает, что эту неделю скучать одной ей не придется. Ведь самое забавное только начинается.