«Мой брат - дурак»
2 мая 2016 г., 19:26
«Мой брат — дурак» говорит соседской девчонке Иви и убегает обратно к любимому дереву. Итан на такое лишь качает головой и идет разыскивать сына.
Сама же Иви шипит из-за наспех сбитой коленки и думает что ранку надо хотя бы промокнуть. Или обработать. Вполне себе обычное дело. Зато от мысли, что сейчас это мог бы сделать наклонившийся к ней Джейкоб кажется, что сердце начинает стучать быстрее отцовских карманных часов.
«Мой брат — дурак» думает Иви и отводит взгляд в сторону, но получается откровенно плохо. То, как Джейкоб поправляет волосы назад заставляет задерживать взгляд. Слишком обычный жест для такой внезапной, неловкой попытки не засматриваться на него. Страшно подумать, что будет если кто-нибудь узнает.
«Мой брат — дурак» — в сердцах бурчит наставнику Иви.
Но когда Джейкоб украдкой видит, как после похорон отца на ее щеке остается скупая слезинка (и зачем плакать одной?), то заходит со спины и без тени насмешки обнимает, утыкаясь подбородком в затылок.
Иви лишь ошарашенно оглядывается на него и тут же (он все-таки понял, как ей сейчас плохо) коротко сжимает ладонь. Полезная привычка молча благодарить.
«Мой брат — дурак» — насмешливо отзывается на расспросы Абберлайна Иви.
А вечером забирается под одеяло и Джейкоб машинально переворачивается на спину, давая Иви улечься сверху, зная, что так он точно не будет мерзнуть во сне.
«Мой брат — дурак» не сдерживается Иви. Джейкоб специально ввязался в драку, зная, что скользившая тенью Иви подловит его в после в переулке и начнет отчитывать за плохую маскировку под обычного работягу. Она слишком волнуется чтобы не утащить его в глухой сарайчик и не подпереть дверь. После такого за синяки у него на спине можно и не извиняться. Даже солоноватый вкус на языке кажется слаще.
«Мой брат — дурак» — извиняется за его оплошности Иви, но этот самый дурак как по нотам исполняет все то что прямо сейчас хочется сестричке, стоит той прикрыть дверь в вагон: приникает губами к вырезу с подвеской на костюме с расшитым воротником, грея замерзшую кожу, держит за талию, не вдавливая пальцы на жестких бляшках пояса, перехватывает под коленкой, стоит Иви запрокинуть чуть выше бедро…
В его желании не ударить в грязь лицом порой бывает и более откровенный самых штанов смысл.
«Мой брат — дурак» — расстегивает на Джейкобе жилетку Иви — «Так и скажу Неду с Агнес, что ты и маленьким был дурак, который ходил неделю с фингалом, за то что дергал меня за косички»
Свободной рукой она уже давно залезла к нему в штаны и пряжка на поясе этих самых штанов ритмично звякает точно не раздавшийся вслед за ее ухмылкой смешок.
— А теперь… ты… — пытается выговорить в ответ на дразнилку Джейкоб.
— А теперь потише, — становится у нему поближе (пряди из прически задевают скулы) Иви и с невинной улыбкой шепчет на ухо, — иначе я передумаю продолжать.
«Мой брат — дурак» — отвечает на вопросы Генри Иви. И правда в том, что буквально пару часов назад она прокусила ему губу до крови, в который раз пытаясь не вскрикнуть от точно с любопытством двигающихся в ней пальцев Джейкоба.
И вовсе не зря свои заранее снятые штаны приходится подбирать со столешницы, чтобы заправить в них свою закатанную до подмышек рубашку.
«Мой брат — дурак» больше с сочувствием и горечью как-то раз думает Иви, — «все такой же дурак».
Он слишком долго надеялся что справится с учеником, видя, но не признавая до конца, что тот давно сошел с ума.
Но когда Джейкоб за ужином говорит что-то якобы невпопад и делая вид, что перескочил на отвлеченные темы, Иви понимает: он помнит.
Одна из кодовых фраз.
И остается с ним под видом помощи с бумагами.
А утром ободряюще улыбается и отмечает, что в их бессонную ночь никто не кричал от ужаса. Правда, придется вспомнить, что глупо волноваться и эти засосы между лопаток никто не увидит.
И тогда все старые шифры-слова-пароли снова оживают на губах.
Потому что при случае они придумают новые взамен забытых.
