Песчаные замки

Мальчишка с растрепанными светло-каштановыми волосами недовольно почесал вспотевшую спину сквозь прилипшую к телу рубашку и с подозрением понюхал воздух. Пахло тысячелетним тленом и смертной скукой. Местечко, где он очутился всего пару дней назад, выглядело весьма паршиво. Из серой потрескавшейся почвы торчали редкие пучки увядшей травы. Прохладный ветер гонял взад-вперед по безжизненному полю, простиравшемуся, куда ни кинь взгляд, кучки пыли, песка и пепла. Между горизонтом и грязно-желтым небом постоянно висело густое марево, в котором изредка мелькали подозрительные тени с черными крыльями и горящими глазами. Странные существа не приближались, но и не отдалялись, сколько бы он ни шел. И не пытались нападать. Как мальчишка не пытался припомнить причин своего появления здесь, единственное, что всплывало в памяти — луч света, чья-то фигура, у которой не различить лица, а потом тьма и мрачный голос, крикнувший: «Ищи меня там, где песчаные замки». — Вот блин! — рассудил сам с собой паренек, плюхаясь на землю и сбрасывая прочь надоевшие кроссовки с оторванными шнурками. — Хрень какая-то, — и изо всех сил помотал головой, крепко зажмурившись. Когда он снова открыл сначала левый, а потом и правый глаз, то убедился, что «хрень» никуда не пропала от одного мысленного желания. Значит, это реальность. Ничего не попишешь, придется в ней жить! Подросток осторожно растер свои вспотевшие, покрытые пылью стопы, помассировал распухшие до красноты пальцы ног и отекшие от долгой ходьбы лодыжки. Где-то в груди вместо ожидаемой боли шевельнулось теплое, ласкающее ощущение, как лучик ясного света, которого здесь он еще ни разу не видел, но так же быстро оно и пропало. Паренек вздохнул. Пить не хотелось. Есть тоже. Он даже не очень-то устал. И не был напуган своим одиночеством, но пронзающая тоска, тянущая, выматывающая душу не проходила. «Где мне искать эти дурацкие песчаные замки? — размышлял мальчик, продолжая озираться по сторонам. — Да и существуют ли они? Может, я просто видел сон? Или сплю до сих пор, думая, что это реальность? Ладно. В любом случае пора двигать дальше». Еще раз вздохнув, юный путник связал шнурки кроссовок между собой, перекинул связку через плечо и зашагал босиком наугад к горизонту. Судя по изобретенному им самим календарю, (день и ночь мальчик решил измерять по степени интенсивности желтого оттенка неба), с тех пор, как он очнулся на запекшейся от засухи земле незнакомого мира, прошло около семи суток. На утро восьмого дня, если ядовито-лимонный оттенок у горизонта действительно знаменовал собой новый день, подросток заметил, что рельеф стал иным. Ровное плато сменилось высокими холмами и обрывистыми долинами, пучки редкой травы — высохшими до черноты, будто превратившимися в мумии, изломанными остовами деревьев. — Ага, — пробормотал себе под нос паренек, подходя к одному из них и задирая голову, чтобы получше осмотреть вершину. На немногочисленных уцелевших ветках висело несколько увядших плодов того же печально-серого цвета, как и весь остальной пейзаж. Мальчишка призадумался, а затем наклонился и подобрал на земле предмет, вначале показавшийся ему большим отполированным камнем. Однако когда он изо всех сил постучал им по стволу, случились две вещи. Во-первых, как и хотел паренек, сухие плоды градом осыпались на землю, причем один из них весьма ощутимо стукнул его по темени. Во-вторых, от интенсивных ударов с «камня» облетел тысячелетний слой пыли, и стало очевидно, что в руках юный путешественник держит череп удлиненной формы с острыми выпирающими клыками и зловещими пустыми глазницами. Парень оказался не робкого десятка. Он не закричал, не отбросил устрашающую находку прочь, а лишь внимательно осмотрел череп со всех сторон, затем тихо положил его под дерево, и тогда уже обратил свой взор к упавшим плодам. Выглядели они жалко, а мальчишка по-прежнему не ощущал голода, но из чистого любопытства поднял один сморщенный фрукт и откусил кусочек. На зубах захрустел песок. С отвращением выплюнув съеденное, подросток откашлялся и хотел двинуться дальше, но вдруг его остановил тот же хрипловатый голос, который он слышал перед тем, как проснуться здесь: — Не собираешься угостить меня яблочком? — А? — паренек быстро обернулся, но позади него по-прежнему никого не было. Только за спиной едва ощутимо метнулся легкий и быстрый порыв ветра. — Нет, определенно, чудное тут местечко, — удивленно произнес мальчик, начиная поднимать с земли плоды и распихивая их по карманам своих утративших цвет штанов, краем глаза пытаясь уловить того, кто пытался остаться для него невидимым. Неизвестный шутник, определенно, не спешил показываться. Но где бы ему укрыться, если вокруг все просматривается насквозь? — Л-ладно, — процедил мальчишка сквозь зубы и добавил громче. — Слышь, любитель усохших яблок? Я иду искать песчаные замки! Ты не в курсе, где их найти? Раздался такой звук, как будто прямо возле его уха кто-то захлебнулся злорадным смешком, и тут же все стихло. Подросток едва приметно вздрогнул, но моментально ободрился и скрыл свой испуг. — Подумаешь, — фыркнул он, хотя голос его немного дрожал. — Сам без тебя найду, — подтянул спадающие штаны, отяжелевшие от рассованных по карманам плодов, и быстрым шагом пошел прочь от странного места. Похоже, некогда здесь цвел огромный яблоневый сад. Высокие деревья с мощными стволами, длинными, раскидистыми ветвями встречались сплошь и рядом у подножия холмов и там, где раньше, вероятно, пролегали долины, и текли реки. Теперь все обратилось в тлен, высохло до сердцевины. Этот мир был мёртв, по меньшей мере, лет тысячу. Или больше. Дорога резко повернула вверх, и в тот же миг паренек ощутил, как ему тяжело идти, как сильно хочется пить и есть. Мальчик остановился и посмотрел на свои стопы. В кроссовках или без них, но двигаться дальше было невозможно. Он сбил себе пальцы и пятки в кровавое месиво. Удивительно, что жажда, голод и боль от ран стали ощущаться в полной мере только теперь, спустя столько дней. Глухо мыча от саднящей боли, мальчишка присел на песок, вытянул ноги перед собой, и слезы досады и обиды закапали на его сжатые кулаки. Он яростно вытер краем рубашки глаза. — Еще не хватало! Реву, будто младенец. Надо подниматься. А вдруг по другую сторону этой горы и находится то, что я ищу? Собравшись с последними силами, он встал и, хромая, упрямо двинулся вперед. Последние метры до вершины преодолевались с трудом с середины дня и почти до наступления сумерек. Наконец, когда подросток ухватился за последний выступ на гребне горы, чтобы выпрямиться и осмотреться вокруг, то камень, на котором он стоял, зашатался и заскользил вниз по склону, а следом, не успев понять, что происходит, кубарем покатился к подножию хребта и незадачливый путник. Очнулся он от ощущения, что чей-то увенчанный острым ногтем палец вонзается ему в щеку. Мальчишка открыл глаза и похолодел от ужаса. Над ним, закрывая собой небо, нависало мертвенно-бледное лицо с огромными черно-серыми глазищами, под которыми красовались полукруглые лиловые синяки. На голове страшилища торчала копна сине-черных волос. Рот был задумчиво приоткрыт, и в нем существо мусолило большой палец левой руки. Указательным пальцем правой оно с интервалом в пять-семь секунд планомерно ощупывало лицо мальчишки с выражением безмерного удивления. Когда же паренек распахнул глаза и с немым ужасом взглянул в отрешенные глаза чудища, оно, не вытаскивая пальца изо рта, удовлетворенно промычало: — М..мм… Гхм. Тьфу! — и неделикатно сплюнуло в сторону. «Очень. Хочу. Заорать, — подумал подросток, после чего сделал три глубоких вдоха и выдоха и позволил себе додумать мысль. — Но не буду доставлять этому уроду такого удовольствия». После чего совершенно спокойно приподнялся и сел. «Больно. Но кости, похоже, целы», — с опаской он покосился на сидящее рядом существо. Страшилище не делало попыток наброситься. Мальчишка осторожно ощупал по очереди свои руки, ноги, спину и голову. Не обнаружив серьезных повреждений, паренек, наконец, решился получше разглядеть местность и того, в чье логово он неудачно попал, свалившись с горы. Он и чудище находились под засохшим деревом с кривыми, раскидистыми ветвями. Вокруг поднимались кольцом резные пики гор, а на их склонах терялись в желто-сером мареве причудливые песчаные наносы, образующие стрельчатые арки, высокие башни, ступеньки лестниц, своды и колонны. Будто некогда здесь стоял внушительных размеров дворец, но он обрушился, и от него остались лишь отдельные фрагменты, до сих пор поражавшие воображение красотой конструкций. — Хе фохнуся, се хохсе, — меланхолично изрекло чудище, пожевывая свой палец. Заметив косой, настороженный взгляд мальчишки, оно оставило в покое конечность и произнесло уже вполне внятно: — Все хорошо, не волнуйся. — Ты еще и говорящее? — усмехнулся паренек. — Я вообще-то еще и разумное, — обиделось «чудище» и поднялось в полный рост, тщательно отряхивая джинсы и очищая от прилипшего песка одну босую ногу о другую. И тут впервые подростку стало стыдно. Щеки его заметно порозовели. Теперь, когда существо стояло, выпрямившись, стало очевидным, что тот, кого он с перепугу принял за уродливого демона, оказался обычным парнишкой одних с ним лет, просто грязным, чумазым и жутко измотанным. Таким, как и он сам. Еще неизвестно, кто из двоих сейчас выглядит хуже, и каким окажется его собственное лицо, поднеси ему кто-нибудь зеркало. — И… Извини, — потупился юный путник, — я принял тебя за нечистую силу… — М-да, — лохматый паренек снова почесал одну ногу о другую. — Хорошо, что не за кого-нибудь похуже. — А бывает и хуже? — удивился первый мальчик. — Полагаю, бывает. — Слушай, ты не знаешь, где мы находимся и как сюда попали? Отрешенные темно-серые глаза снова остановились на его лице, вгоняя в дрожь и почему-то в краску. — Понятия не имею. Я пытался тут кое-что вычислить, — лохматый паренек кивнул на землю рядом с собой, где лежали сложенные столбиками черные и серые камни, обломки зубов и черепов, а также были начерчены пальцем в песке непонятные символы. — Но не преуспел. У меня мало информации. Никуда не годится. И здесь нет никого, кто мог бы мне предоставить новые сведения. — Как тебя зовут? — Кх-хх…хе-е! Взъерошенный пацан подавился воздухом и интенсивно закашлялся. От заданного вопроса они оба почему-то ощутили сильную неловкость. Будто в формулировке фразы заключалось нечто неприличное. Наконец, второй подросток перестал кашлять и произнес следующее: — Не помню. — Вот и я тоже, — тяжело вздохнул первый, с горечью глядя на свои избитые в кровь ноги. — Долго я тут без сознания валялся? — Не очень, — ободрил его второй. — Я тебе почти сразу начал делать искусственное дыхание, и ты оклемался. — Че-его-о?! — Шучу. Знаешь, я думаю, ты совсем не тот, кто назначил мне здесь встречу. Либо ты нарочно проверяешь меня. — Назначил встречу? — Я слышал голос, сказавший: «Ищи меня там, где песчаные замки». Это все, что я помню до того, как оказался в сером мире. Я обнаружил оговоренное место довольно скоро. Вон, вокруг сплошные слои песчаника, похожие на стены старинных дворцов, но где же тот, кто позвал меня? Я сижу тут весьма долго. Дней пять, наверное. И есть нестерпимо хочется. А вчера на ночь глядя сюда во-он по тому склону очень поспешил ты. Разрушил шесть песчаных арок по траектории своего спуска … И зачем было так бежать? Есть же пословица: «Тихо-тихо ползи, черепаха, по склону горы Фудзи». То есть спешить не следует, жизнь надо проживать медленно и со вкусом. — Я не спешил, а случайно свалился!!! — потерял самообладание первый мальчик. — И мне, между прочим, тоже кто-то назначил встречу у песчаных замков. Только я не помню, кто. — Гм, — второй паренек снова присел на корточки и подпер подбородок рукой, — с твоим появлением ситуация ничуть не прояснилась. Скорее, еще больше запуталась. Кого же мы ждем? — Э-э, позвольте, — робко произнес у них за спиной чей-то низкий голос, — боюсь, что ждете вы меня, ребята. Но вот только одного из вас я действительно сюда звал, а насчет второго меня терзают сильные сомнения… Очень медленно мальчишки начали поворачиваться на звук голоса и наконец узрели воочию того, кто до сих пор тайно следовал за ними, не решаясь заговорить. Их собеседник и сейчас стоял, наполовину укрывшись за стволом старой яблони, стыдливо прикрывая зубастую морду с выпученными глазами тощей когтистой лапой. Перепончатые черные крылья были аккуратно сложены за спиной, на боку чудовища висела сумка на длинном ремешке, украшенная золотом и драгоценными камнями. Словно по отыгранной схеме оба паренька одновременно трижды вдохнули и выдохнули, после чего стадия «Очень Хочу Заорать» миновала успешно и перешла во вторую стадию — конструктивного диалога с Монстром-Стоящим-За-Деревом. Первым от шока опомнился мальчишка с каштановыми волосами. Он смело шагнул вперед и спокойно спросил: — Ты, наверное, один из здешних жителей? Сумеешь рассказать нам больше об этом месте? Красные глаза монстра выпучились еще больше, а потом он расхохотался, держась за железный пояс на впалом животе: — Э-хе-хе, ну и людишки на свет стали рождаться! Ничего святого. Никакого уважения к синигами не испытывают, никакого трепета или благоговейного страха. Впрочем, ладно. Я пугать вас и не собирался. А вот побеседовать — это как раз то, что нам нужно. Кстати, ты принес яблок? — Принес. Выходит, ты и есть тот невидимый любитель сухих плодов, шпионивший за мной под деревом? — Гы-ы, — довольно усмехнулась образина. — А кто же еще? Давай познакомимся. Меня зовут Рюк. Я обожаю яблоки. Вообще-то самые лучшие растут в мире людей: сочные, красные, сладкие! О-о-о! Мечта! То, что ты собрал по дороге сюда, жалкая замена… Но за неимением другого сойдет, — и чудище печально вздохнуло. Интенсивно порывшись в карманах штанов, паренек извлек оттуда четыре несъедобных плода, чудом уцелевших после падения с высокого склона. Не дрогнув, протянул их монстру. — Держи! Синигами охотно забрал все четыре яблока и по одному проглотил их. На его клыках смачно захрустел песок. Монстр отер лапой свои ужасные сине-лиловые губы и произнес: — Спасибо, человечек! Ты всегда меня радовал. Жаль, никак невозможно, уходя из мира людей, захватить с собой хотя бы одно настоящее яблоко. А то я бы обязательно попросил тебя об этом. Может, из его семечка здесь бы что-то и выросло? Хотя вряд ли. В мире смерти нет места ничему живому. Здесь не растут зелёные деревья. — Да, все это здорово, уважаемый Рюк, но хотелось бы перейти ближе к делу, — внезапно заговорил второй парнишка. — Судя по твоим словам, ты знаешь вот его, — и он указал на первого мальчика. — Ты сказал, что он тебя всегда радовал. Значит, тебе известно его имя и то, как он попал сюда. И если я помню твой голос, назначивший мне встречу здесь, то и меня ты тоже знаешь? — Неплохо, неплохо, — спокойно заговорил монстр, потом вдруг молнией метнулся ко второму подростку и приставил свой длинный, изогнутый коготь к его горлу, зловеще прохрипев: — Только вот тебе я встречу не назначал, умник. Какого черта ты здесь околачиваешься? Тебя ждали совершенно по другому адресу, но, судя по всему, ты каким-то образом проник сюда. Интересно, зачем? Учитывая, что тебе приготовили куда более уютное местечко, чем мир Богов Смерти. Вот я и размышляю, — монстр в задумчивости обошел вокруг второго паренька, в то время, как первый с удивленно распахнутыми глазами наблюдал за их беседой. — Я все смотрю и говорю себе: «Рюк, тут что-то не то. Одного ты приглашал, но второго даже и не думал звать. Почему пришли оба? И почему второй не отправился туда, куда должен был по всем законам, пойти?» — И куда же я должен был пойти? — ничуть не испугавшись тона голоса Бога Смерти, спросил лохматый мальчишка. — В одно безумно красивое место, намного лучше этого. Ты его вполне заслужил. Но почему-то предпочел оказаться здесь? А? Подросток упрямо молчал, глядя на Рюка из-под насупленных бровей. — Видишь ли, Рюк, он ничего не помнит. Так же, как и я, — попытался сменить тему первый мальчик. — Не мог бы ты рассказать, что известно тебе? Мы оба очнулись в незнакомом месте, и все, что смогли припомнить — твои слова о встрече у песчаных замков. Мы не знаем ни того, где жили раньше, ни своих имен. Мы рассчитываем на твою помощь. — Опять! — хлопнул себя в отчаянии по лбу синигами. — И чего всем всегда требуется именно моя помощь? Я разве похож на благодетеля? — Не очень. — То-то и оно. Я однажды уже кое-кому помог. И этот кое-кто должен быть мне благодарен. Но я не рассчитывал на благодарность, так как знал, что спасенный мною сразу потеряет память. Поэтому не жду ничего. Да, да не жду. Рюк не гордый. Он может быть рабом человека, он может спасать человека, хотя знает, что некому сказать спасибо… — Не понимаю, — искренне удивился первый мальчишка. — Ты помог кому-то из нас? Или нам обоим? Второй подросток заметно напрягся, но промолчал. — Не важно, — отвернулся Рюк. — Идемте со мной. — Куда?! — хором спросили оба мальчика. — К королю Богов Смерти. Он решит, как дальше поступить с вами, ибо вы теперь никогда уже не вспомните, кем были до того, как покинуть мир людей. И меня о своем прошлом не спрашивайте. Прежняя ваша жизнь все равно закончилась. Больше я вам ничего не скажу. Не имею права, иначе превращусь в песок. А мне, надо признаться, очень этого не хочется!