Песчаные замки

— Значит, они все-таки пробрались туда, — заметил король, отрываясь от лицезрения двух ребят, стоящих на пепелище склада в Дайкоку. — Я им не давал ключа! — мгновенно отрёкся от всего Рюк, помахав в воздухе когтистыми лапами. — Само собой, — с усмешкой ответил Его Величество, тыча пальцем в сторону Рюка. — Твой ключ на месте. Значит, другой помощничек выискался. А ребята хитрые. Оба. Надо же умудриться мне глаза запорошить! Ладно, всё по-честному. Я солгал им. Они надули меня. Не получится новых синигами в ближайший месяц завести. — Почему? — заулыбался Рюк. — Одного, может, и получится. Насколько Вы видели, своё имя узнал только Лайт. Даже не вспомнил, а всего лишь догадался, исходя из ситуации и обнаруженных фактов. А вот второму пареньку худо придётся. Он слишком оберегал свой маленький секрет от всех. Боюсь, никто из ныне живущих не назовёт его настоящего имени. Даже тот мелкий пацан из приюта, Ниа, или, иначе говоря, агент N. Он знал своего друга и учителя только под псевдонимом. А Врата нашего мира поглощают всю память без остатка, поэтому гениальный детектив никогда не вспомнит себя, Ваше Величество. Гы-ыы! — Не пойму я тебя, Рюк, — искренне удивился король. – Ты, вообще, на чьей стороне? — Ни на чьей, — поспешно ответил лукавый синигами. — Я всегда и всем говорю одно и то же: я ни во что не вмешиваюсь. Мне главное, чтоб весело было. Кто меня развлекает, с тем я и общаюсь. — Получается, ты вытащил сюда Ягами Лайта из Пустоты лишь затем, чтобы поразвлечься? — Ага, — радостно кивнул Рюк. — Ему бы там бродить одному веки вечные за то, что он первым из людей сделку на пользование тетрадью со мной заключил. Миками, Хигути и Киёми давно в аду свои долги отрабатывают. Амане Миса, может, ещё и отмолит свои дела грешные, ибо она только от любви к Лайту, да от безысходного отчаяния убивать решилась. А сейчас и вовсе… После того, как ей сообщили о гибели Лайта… Неизвестно, выживет ли она в той клинике, куда ее отправили после попытки самоубийства? Теперь у неё нет причин жить. — Тебе совсем не жаль Амане-сан? — Ваше Величество, я — Бог Смерти! К чему мне жалеть людишек? — Рэм очень любила эту девушку. И Джелос тоже. Они оба пожертвовали собой ради Мисы, — с тонкой ехидцей заметил король. — Амане — настоящая красавица. — По мне — так обычная глупая девчонка. Интеллекта ни в одной извилине. — Само собой, куда ей до Лайта-кун! Все равно, что до неба, — передразнил Рюка король. — С Лайтом-кун мне было весело, как ни с кем за всю мою долгую жизнь. — Так ты из него синигами хотел сделать на потеху себе? Потому и вызвал сюда из Пустоты? Нет, Рюк, мне, определённо, импонирует твоя двойная мораль по поводу политики невмешательства в дела людей. — Ваше Величество, я вмешался в его судьбу всего дважды. — Четырежды, — ядовито уточнил король, демонстрируя Рюку четыре отогнутых пальца на правой руке, скрипящих, как несмазанная дверь в старом бараке. — В первый раз, когда подбросил на его школьный двор тетрадь… — Случайность! — парировал Рюк. — Я просто зашвырнул ее через Врата наугад. Скучно было, ну и захотелось чем-нибудь развлечься. Я не виноват, что тетрадка приземлилась именно возле школы Лайта, и Ягами-кун оказался первым, кто ее заметил. — Но потом ты делал всё, чтобы укреплять Лайта в его стремлении стать Богом нового мира. В этой абсолютно бредовой идее, которая никогда не сбудется ни у одного человека, и все синигами об этом прекрасно осведомлены. — Во-первых, я никого ни в каких мыслях не укреплял. Мысли в голове Лайта еще до моего появления сами по себе укрепились. Во-вторых, почему же Вы считаете, что абсолютно все осведомлены о бредовости идеи? Вон, ваши подданные в доме у Мика до сих пор шахматной доской друг другу рёбра пересчитывают. Прочная доска получилась, клянусь костями предков! От души вырезали! А почему они молотят один другого? Да потому что Лайт-кун придумал им такую легенду, будто бы Великая Тайна Вселенной откроется тому, кто, обладая первой созданной в мире шахматной доской, сто партий подряд выиграет. Посудите сами: бред ведь, Ваше Величество! И если Боги Смерти на эту ерунду купились, то чем мы так уж отличаемся от людей в их тщеславии и жажде абсолютной власти? — Однако если ты знал, что Лайт обманывает, почему никого не предупредил?! — В этом соревновании между людишками и синигами я занял нейтральную позицию. Никому помогать не собираюсь: ни Лайту, ни Богам Смерти. Но посмотреть, как они за обладание шахматной доской дерутся, было забавно. И потом я сразу прибежал к вам, Ваше Величество, сообщить о том, что ребята нашли Врата в мир людей. — Да, но ты сделал это уже после того, как наша неутомимая парочка выбралась наружу! — Ваше Величество, по справедливости, они заслужили это. И потом, смотрите, как интересно сейчас через портал за ними наблюдать! Как они бегают сломя голову и пытаются вспомнить свое прошлое. Разве нет? — Н-да, — задумчиво отозвался король, но уже без гневных интонаций в голосе. — Весело, Рюк. Я балдею. И за это я тебе, пожалуй, одну забавную легенду расскажу. Только тебе, — глаза короля опасно блеснули. — Когда-то давно ты предпочёл не проходить испытание тремя днями, хотя я тебе его честно предлагал, но ты сейчас забыл об этом. Ты попросил тетрадь и не захотел возвращаться в мир людей, чтобы вспомнить свое имя. Но если когда-нибудь захочешь… Бог Смерти должен среди цепей, которые тянутся с неба в наш мир, найти единственную, приковывающую его к этому миру, и суметь порвать ее. Тогда он будет свободен. Рюк внезапно перестал улыбаться. На его зубастой морде отразился самый настоящий испуг. — Зачем вы мне рассказали это, Ваше Величество? — А так вот, — злорадно ухмыльнулся король. — Повеселиться захотелось. Дальше ты можешь делать с этой информацией всё, что тебе заблагорассудится. Можешь забыть или притвориться, что забыл. Можешь передать кому-то ещё и позабавиться, наблюдая за реакцией другого синигами. Я смотрю, закисли мы тут совсем. Вот вы по очереди и начали черт-его-знает-что вытворять. Совсем от рук отбились. А я тут пока ещё король, а не осколок кости! Так что подумай над моими словами, если тебе не страшно. А насчет остальных двух твоих вмешательств в судьбу Лайта… Разве не ты его имя записал в тетрадь именно в тот момент, когда его должны были отправить под суд, а потом на электрический стул как международного преступника? Ты спас своего любимчика от очень страшного будущего, по сравнению с которым смерть от сердечного приступа за сорок секунд — гигантское облегчение. И Ниа, к счастью, оказался слишком благороден, чтобы добить семью Ягами окончательно. Даже фальшивый отчёт состряпал. Руководствовался идеалами учителя, следовал заветам о благородстве и тому подобной чепухе. Никогда бы не подумал, что людишкам так важно вести себя благородно в память о ком-то! Но ты? Если тебе сильно хотелось развлечься, вот и развлёкся бы, посмотрев, как этого «Бога нового мира» будут судить, отправят в тюрьму и затем на казнь. Ведь чью-нибудь жизнь украсть и продлить годы себе ты мог в любой момент, поэтому я не поверю подобному объяснению. Нет, тут было нечто другое. Ты сначала спас Лайта от несмываемого позора, а потом помог избежать наказания Пустотой, подарив шанс на другую жизнь. Пусть даже это было бы однообразное существование в мире синигами. Скажешь, нет? Рюк устало молчал. Создавалось впечатление, будто слова Старика выбили его из колеи. Наконец, он вымолвил: — Да, я привязан к парнишке, не спорю. И хотел оставить при себе. Думал, будет у меня приятель, станем вместе век вековать, в кости перебрасываться, сплетничать, да всякие проделки устраивать, но… Я забыл про второго. Совсем из виду упустил. — Кстати, я тоже с трудом понимаю его мотивы. Отказаться от покоя в раю ради того, кто убил тебя? Никто в здравом уме такого бы делать не стал, а он нисколько не похож на сумасшедшего. И почему закон перехода между мирами нарушился ради них? Они оба так сильно помолодели, очутившись здесь! — Закон перехода не нарушился, Ваше Величество, — объяснил Рюк. — А помолодели они по вполне понятной причине. Полагаю, тот парнишка-детектив был единственным человеком, при жизни интересовавшим Лайта. Единственным, кого Лайт, несмотря на своё негативное отношение, считал равным себе по уровню интеллекта. И хотя L умер на пять лет раньше, их предсмертные мысли оказались похожими. Мы с вами знаем, что в загробном мире именно схожие мысли притягивают две души. И также на это в немалой степени влияют испытываемые чувства. Поэтому оба юноши снова приняли здесь облик подростков, подсознательно вернувшись в тот возраст, в котором, по их внутреннему убеждению, они могли подружиться на Земле. В тринадцать лет души детей чисты, и, кажется, совсем не затронуты тщеславием. Семена тьмы лежат, не взращенные, даже не пустившие побег. Думаю, Лайт и L поняли в миг смерти, что это был их рубеж, после которого всё изменилось. Вероятно, годом позже они оба закрыли свои сердца от мира, отчаявшись найти родственную душу. А еще спустя три года Лайт стал Кирой, а L — детективом, нанятым для его поимки, и надежда окончательно разбилась. Лайт, умирая, хотел вернуть свое утраченное детство. L желал того же ради Лайта, потому они и встретились. Они бы в любом случае встретились. Жаль, я этого не понял сразу. — Хочешь сказать, не открой ты Врата преддверия бродящему в Пустоте Лайту, не крикни ему про песчаные замки и не услышь твои слова находившийся поблизости L, все равно этот странный мальчишка обменял бы рай на самое страшное… На то, что страшнее даже ада? — Думаю, да. — Не верю. Загреметь после смерти в Пустоту намного хуже, чем в ад, или даже просто рассыпаться в прах. Разве люди безумны? — Нет, Ваше Величество. Но ради чести они готовы на многое, правда, не у всех есть понятие «честь». — Темнишь, Рюк, — погрозил пальцем король своему подданному. — Ты жил с людьми много лет и изучил их лучше нас всех, вместе взятых, поэтому тебе прекрасно известно, какова истинная причина, двигающая тем пареньком. Не буду вслух называть его настоящее имя, хотя и вижу его написанным у мальчишки над головой. Бледное такое, почти исчезает, но все ещё виднеется. Если он мне к утру его не назовёт, имя исчезнет… Жаль… Куда пойдет душа, добровольно отказавшаяся от рая? Тетрадь смерти он не возьмёт. Можно даже не предлагать. Он упёртый и скорее предпочтет Пустоту. — Ваше Величество, не звучит ли в тоне вашего голоса уважение? — А разве тот паренек не достоин его? Какими бы ни были его истинные мотивы, даже я могу позавидовать такой смелости и благородству. — Согласен, — кивнул Рюк. — Он благородный человек. Но все равно, если L не вспомнит своего имени, мы не сможем отпустить его в мир людей. Он снова расстанется с тем, ради кого прошел столь длинный путь. Король задумчиво посмотрел вглубь портала, ведущего на Землю. — Вспомнит, — сказал Старик. — Успеет. Я в нём уверен. *** — Бесполезно, — Тсубаса развёл руками, стараясь изображать спокойное равнодушие. — Даже в доме Вэмми все данные уничтожены, наверное, по просьбе Ватари. Ниа не знал моего настоящего имени. Или знал, но забыл, так как на тот момент был чересчур мал. Или просто решил не давать никаких персональных данных обо мне ни в ФБР, ни в Интерпол, несмотря на их просьбы. В общем, я стёрт с лица Земли окончательно и бесповоротно. — Что-то тут не то, — нахмурился Рэй. — Не верится, ты такой гениальный парень — и не предусмотрел, отправляясь в мир синигами, возможности забыть свое имя? Не подумал, а вдруг эта информация тебе понадобится? Наверное, подумал. И должен был где-то его записать. — Как я мог заранее предусмотреть такое?! — возмутился Тсубаса. — Я ж не Господь Бог! — Ты свои шаги вперёд на несколько ходов рассчитываешь, да еще и в разных вариациях, а тут — не предусмотрел? Да ни в жизнь не поверю! — не сдавался Рэй. — Пусть ты прав. И где, по-твоему, я мог оставить такую надпись со своим именем, причём, будучи уже наполовину призраком? Рэй на секунду задумался, а потом его лицо расцвело сияющей улыбкой. — Я знаю! — И где? — Как сказать, — почесал затылок мальчишка. — Я уверен процентов примерно на пять-шесть, не больше… — Плевать, — будто не расслышал окончания фразы Тсубаса. — Не томи, говори! И Рэй сказал. *** Рюк с изумлением наблюдал, как Его Величество сотрясается в конвульсиях безудержного хохота. К месту, где обычно восседал Старик, уже подтягивались синигами, которые несколько часов назад мило общались при помощи шахматной доски в гостях у Мика. У кого-то не хватало когтей, у кого-то кисти руки, у двоих-троих отбили челюсть, а кому-то переломили ногу. Все собравшиеся с невыразимым страхом взирали на масштабное зрелище. Всегда мрачный и равнодушный ко всему король гоготал так, что в отдалении сотрясались пики чёрных гор. — Чего случилось? — робко поинтересовался один из подданных у Рюка. — Его Величество, часом, не рехнулся? Может, пора нового короля избирать? — Нет, — отрицательно качнул головой Рюк. — Это он слишком много за людьми следил. Надо и отдыхать иногда, а он… перенапрягся чуток, вот и всё. Сквозь приступы неправедного хохота, король пытался что-то вымолвить. И, наконец, спустя довольно продолжительное время, изрёк: — Мне еще на прошлой неделе Фьори донёс, что кто-то с обратной стороны Врат накарябал непонятное слово. Пишется оно одними буквами, а читается, судя по всему, иначе. А я не верил, думал, Фьори опять песчаной пылью на досуге баловался. Чего стоило сходить и проверить? Вот, леность сгубила! Зато я уже теперь совсем скоро узнаю, как это «непонятное слово» должно правильно звучать! Ну, парнишка, ну устроил! Жаль, такие два синигами забавных из них бы получились… Иди-ка сюда, Рюк, — вдруг посерьёзнел король. Дрожа, Рюк приблизился к Его Величеству, ожидая взбучки. Вместо этого король дружески огрел его по спине своей тощей, скрипучей рукой со словами: — Спасибо, что устроил мне в эти дни подобное развлечение. Век не забуду! А теперь — внимание, — король повернулся к собравшимся Богам Смерти. — Я сообщаю, что людишки, попавшие к нам, оказались отнюдь не лыком шиты. Они у кого-то из вас добыли ключ и отправились в мир людей, чтобы вспомнить свое прошлое… — Что?! Не может быть! — послышались голоса со всех сторон. — Никто бы им ключа не дал! Его можно только выиграть! И то с большим трудом! — Вот они его и выиграли. — Да когда же они успели, если играли на тетрадь смерти? И вдруг кто-то из толпы синигами догадался: — Они не играли оба! Вспомните! Играл только симпатичный мальчишка. А странноватый с самого начала куда-то исчез. Наверное, искал, у кого можно отыграть ключ! — Точно! — завопил Эйши. – Он, наверное, сидел в пещере с нашим Питчем-отшельником. Больше не с кем было, все же ушли к Мику! А первый просто отвлекал внимание, чтобы мы не помешали второму! — Вот досада! — заговорили наперебой и другие Боги Смерти. — Как им удалось узнать про условия возвращения? — Где-то, значит, вы прокололись, уважаемые оболтусы, — имитируя грозный тон, сказал король. — Но… Ваше Величество… Мы не виноваты, — загудела толпа. — Верю, верю, — благодушно отозвался Старик. — Ребята попались на редкость смекалистые. С ними надо было держать ухо востро. Что ж теперь поделать, пополнения рядов в этом месяце у нас не будет! Сейчас они назовут мне свои имена, и придется их отпустить. Да, Рюк? — Правила есть правила, Ваше Величество. Надо их соблюдать, — развёл в стороны свои лапы Рюк. — Само собой. Джесс, Квентин! — Слушаем, Ваше Величество, — выскочили из толпы два синигами. Один с рыжими космами и длинной бородой, вторая — женского пола с изящными золотыми крыльями за спиной, но с безобразным шрамом через всё лицо. — Как только ребята войдут через Врата, тащите их быстро сюда по воздуху. До окончания условленного срока остаётся немного, а они могут от усталости не успеть добраться пешком. — Ваше Величество! — возмутилась златокрылая Джесс. — Это же помощь, которой быть не должно! Мы рассыплемся в прах. — Слушай, помолчи, ладно? — скривился король, словно от зубной боли. — Я им просто компенсирую то, что они из-за нас двое суток впустую потеряли. Они играли более открыто по сравнению с нами. И уж вам лучше всех должно быть известно, что синигами умирает, только если убьёт человека ради спасения другого человека. А остальные причины… Я ребятам про них, откровенно говоря, наврал. Так что хватит мне голову морочить! Джесс оскорблённо передернула плечами, но молча поднялась в воздух и полетела к Вратам, а Квентин последовал за ней. Через минуту оба скрылись за горизонтом. — Ваше Величество, я удивлён, — зашептал королю на ухо Рюк. — Вы начали помогать людям? Не ожидал. Король помолчал секунду, странно улыбаясь, потом так тихо, чтобы слышно было только Рюку, вымолвил: — Если твоя противная морда скажет мне еще хоть слово в таком тоне, то она станет ничуть не привлекательнее, нежели чем у Немуру. С интересом Рюк кинул быстрый взгляд в сторону вышеназванного синигами, и немедленно вся шерсть на его теле до единого волоска встала дыбом. После чего Рюк низко склонился перед королём и покорно произнёс: — Слушаюсь, Ваше Величество! *** — Это невозможно, — отмахнулся от товарища Тсубаса, выслушав его предположение. — Но это единственное место, где ты мог оставить ее! — И, по-твоему, нам с тобой удастся затормозить в этом бурлящем потоке достаточно надолго, чтобы прочитать надпись?! Если она вообще там… — А где ей еще быть? Я уже достаточно изучил твою ненормальную, извращенную логику… — Спасибо на добром слове. — Не за что. Так вот, следуя твоей извращенной логике, я бы сказал, что мои пять-шесть процентов можно смело превращать в девяносто девять. Тсубаса недолго помолчал, потом тихо пробубнил: — Зная себя, я бы сказал, что ты прав. Я вполне мог такое сотворить. — Тогда, — весело подмигнул ему Рэй, — трогаем на счет «три»? — Ага. Только, чур, цепляемся вместе, а то ничего не выйдет. Ты удержишься одной рукой? — Клянусь, я вцеплюсь в эти магические Врата еще и ногами, и зубами намертво! Положись на меня! *** Сопротивляться несущей их стихии было практически невозможно, однако Тсубаса понял после их первого путешествия через портал, что с помощью ключа можно управлять не только процессом входа и выхода из Врат, но и скоростью передвижения внутри них. Направление полёта задавалось вектором, параллельно которому был сориентирован драгоценный камень в перстне. Соответственно, если развернуть камень перпендикулярно траектории полёта и направить вниз, то теоретически они должны затормозить. Сквозь слепящий свет мальчишка уже различал впереди выход, и тогда, недолго думая, он свободной рукой развернул кольцо камнем вниз. — Святые Угодники! — воскликнул Рэй, расцепляя руки и шлёпаясь всем телом на поток фиолетового света под собой, ставший внезапно плотным и упругим. — Ты чего намудрил, Тсубаса? Мы где? — Я подумал, что цепляться зубами за Врата неэстетично. А камнем, и правда, можно управлять. Вот видишь — получилось! И если остановиться посреди портала, то тебя не выкинет вон, даже если не имеешь при себе ключа. — Так ты опять не был уверен в том, что делаешь?! — уперев руки в бока, Рэй яростно двинулся в сторону Тсубасы. — Почему? Был. Процентов на тридцать семь-тридцать восемь. — Лучше б я не спрашивал. — А и не надо. Никогда не спрашивай, если не хочешь услышать честный ответ. Так идём, что ли, искать надпись, пока этот «замороженный» портал не опомнился и не вытолкал нас из себя принудительным образом? Мальчишки приблизились к кромке Врат, за которыми сквозь клубящийся туман проглядывали очертания далёких гор. Рэй подошел справа к массивным четырёхугольным столбам, соединенным аркой наверху, а Тсубаса выбрал себе левую сторону Врат. Они оба начали внимательно изучать выщербленную веками поверхность древнего магического сооружения. — Нашёл что-нибудь? — с безнадёжностью спросил у товарища Тсубаса, спустя пару минут. — Нет, — мрачно откликнулся Рэй. — Я уже тут все микроскопические трещины на камне наизусть заучил. Ни малейшей загогулины … Ни черточки… Неужели мы ошиблись? Хотя… Ну-ка… На каком это языке, интересно, написано? — и он указал пальцем на самую вершину каменной арки, где крупными алыми буквами, стилизованными под старину, точно соблюдая изогнутую форму свода, была выведена надпись «LaWLiEt». — Между прочим, кажется, чьей-то кровью выводили, — заметил Рэй. — Но синигами бескровны. — Вот-вот, — хмыкнул Рэй. – Ты, приятель, от скромности не умрёшь. Я тут, понимаешь, ищу по всей поверхности маленькую, неприметную надпись, а ты размахнул ее во все Врата. — Психологию изучал? Обычно самые крупные предметы как раз и ускользают от внимания окружающих. — Тьфу на тебя! — Это, поверь, взаимно! Кстати, спасибо, что нашёл надпись. — Пожалуйста, — передразнил его Рэй. — Ты бы все-таки получше присмотрелся к этой сомнительной каллиграфии. А то вдруг здесь выведено не твоё имя, а название мира Богов Смерти на древнем языке? — Я могу попробовать это выяснить достоверно, — согласился Тсубаса. — Интересно, последует ли какая-нибудь реакция, если я прикоснусь к надписи? — Стой, а может не надо?! — испугался вдруг Рэй. — Шутки шутками, но вдруг это и впрямь не твоя, а их работа? — Как же иначе нам истину выяснить? Если надпись моей кровью сделана, наверное, при прикосновении я как-то почувствую это, — и Тсубаса повернул перстень Питча камнем вверх. Сила, действующая внутри портала, немедленно подняла его к изгибу арки. Тсубаса протянул руку и дотронулся до вспыхнувших алым светом букв… *** Выкатившись кубарем на песок, мальчишки уселись друг напротив друга, отодвинувшись как можно дальше один от другого. — Извини, мне нужна пара минут, чтобы прийти в себя, — вымолвил, наконец, Тсубаса. — Я не ожидал, что ко мне вернутся разом и воспоминания, и эмоции. — Понимаю. Со мной случилось то же самое, хотя к имени прикоснулся только ты. Наверное, мы с тобой, и правда, связаны. Теперь я знаю, — мрачно произнес Рэй, подтягивая к себе колени и упираясь в них подбородком, — как всё случилось тогда. Я действительно был Кирой и убивал преступников с помощью тетради Рюка, а тебя нанял Интерпол для моей поимки. Я думал, ты мечтаешь о моей смерти и потому даже не усомнился в своем решении убрать тебя со своего пути. Ты казался мне таким напыщенным, самодовольным, абсолютно неспособным понять мои идеалы. Прости, это не вся правда. Хочешь всю? — Рэй отвернулся в сторону, чтобы даже случайно не встретиться глазами с Тсубасой. — Ты был лучшим из тех, кого я знал. В глубине души я тоже хотел бы иметь такого друга, но я запрещал себе думать об этом, иначе я бы проиграл нашу битву. Но и ты виноват! — вдруг неожиданно вскинулся на Тсубасу Рэй. — Ты никогда не показывал своих истинных чувств! А то, что демонстрировал, было сплошной фальшивкой! И ты ещё ждал искренности в ответ?! Хотя… в тот вечер после дождя… ты вёл себя не совсем обычно… Но я решил, что ты опять пытаешься подстроить мне ловушку, потому и не поверил сказанному! Разве можно было поверить, будто тебе действительно жаль расставаться со мной?! — Я говорил искренне, — тихо отозвался Тсубаса. — Моё отношение к тебе не являлось ложью или ловушкой. Тсубаса помедлил немного, а потом добавил: — Я всегда хотел тебя спасти, Рэй. Разумеется, после того, как узнал лично. До нашего знакомства Кира был мне глубоко ненавистен, и только. Когда же я познакомился с тобой, то понял, что не смогу стать причиной твоей смерти. Да, я говорил тебе разные жестокие вещи, просто потому… Понимаешь, мне хотелось побольнее зацепить тебя, заставить нервничать, чтобы ты распсиховался и «прокололся». Не буду отрицать, я собирался припереть тебя к стенке, доказав, что ты и есть Кира. Я изо всех сил стремился выиграть наше соревнование, но, победив тебя, я бы обязательно что-нибудь придумал. Наверное, просто сжёг бы ваши с Мисой тетради, чтобы вы оба всё забыли. А потом сварганил бы для Интерпола и ФБР «липовые» отчёты, как это сделал Ниа, а вас с Амане-сан отпустил на все четыре стороны. — Ты только сейчас так говоришь! — Это правда! — вскочил на ноги Тсубаса. — Успокойся, — устало мотнул головой Рэй. — Меня не надо ни в чём переубеждать. Пусть я, наконец, вспомнил о причине своей смерти, о том, как меня выследил Ниа, а чуть раньше сознательно предал Айзава и по глупости подставил Миками, но я не испытываю больше ни к кому ненависти. Похоже, злость из меня ушла в тот миг, когда, умирая, я увидел твое лицо, освещённое заходящим солнцем. Что-то произошло тогда… будто одно твоё присутствие разом искупило всё. Знаешь, я вспоминаю, как погрузился в кромешную тьму и, кажется, целую вечность брёл один, видя, как за прозрачной, непроницаемой стеной рядом, шаг в шаг, молча шёл темноволосый паренёк, а впереди него — белый ангел. Но я тогда уже не помнил, кто мы, и почему я один, а ты - нет. Просто иногда подумывал пробиться сквозь разделявшую нас преграду, но откуда-то знал, что ничего у меня не выйдет. Потом… не знаю, сколько времени прошло… я услышал голос, крикнувший мне, что я должен найти кого-то возле песчаных замков, а через мгновение перед нами открылся выход из Пустоты, и мы с тобой попали в пространство, залитое ярко-синим светом, где полукругом располагались целых пять Врат, похожих на древние каменные арки. Ты помнишь, Тсубаса? — Да, конечно. — Четыре портала были мрачными и тёмными, но арка пятых Врат излучала ровный свет, и я почему-то решил, что нужный нам выход находится там, как вдруг ты и твой ангел направились к совершенно другим Вратам. И я тогда подумал, что для тебя, наверное, светят иные миры, чуждые мне. Впрочем, я не испытывал обиды. Блуждая в Пустоте, я начисто забыл наше прошлое, помнил только своё имя. И я не был уверен, связывало ли нас с тобой вообще хоть что-нибудь, ради чего нам не стоит разлучаться. Поэтому, не задумываясь, я шагнул сквозь свои Врата, оставив тебя за спиной. Но сейчас я припоминаю кое-что еще. Девушка-ангел вдруг наклонилась и что-то сказала тебе на ухо… — Она звала меня в её мир. — В рай? — Не знаю, я отказался. Для меня на самом деле светили те же Врата, что и для тебя, Рэй. Ты просто не заметил. И когда я признался в этом Леандре, она не стала возражать, лишь предупредила, что я вскоре забуду свое имя, а оно мне очень понадобится. Она указала на Врата, ведущие в мир синигами, и сказала: «Через них тебе придётся пройти однажды, когда ты забудешь всё». И я тогда решил написать своё имя на каменной арке. Леандра помогла мне подняться к верху Врат, и там я оставил надпись кровью, потому что больше было попросту нечем, а потом последовал за тобой. Но ты уже далеко ушёл, мы разминулись, и я тогда решил искать песчаные замки, потому что знал: ты туда обязательно придёшь. — Получается, ты помнил обо мне, даже пройдя сквозь Врата? — голос Рэя невольно дрогнул. — Да. — Врата стирают из памяти человека даже его имя! — Но не затрагивают душу. Есть вещи, которые никаким магическим Вратам не стереть. Возникла короткая пауза. Рэй напряжённо переваривал сказанное Тсубасой. — Знаешь, — вдруг неожиданно вымолвил он, — ты опять всего не говоришь. Я видел: буквы в надписи с твоим именем были разной высоты. — И что? Это важно? — стараясь казаться безразличным, спросил Тсубаса. — Да, — Рэй нервно облизнул пересохшие губы. — Потому что буквы, которые мельче… если их прочесть отдельно, получится… — А, догадался, — как ни в чем не бывало сказал Тсубаса. - Да, было дело. Я зашифровал твое имя внутри своего, хотя и не соблюдал правильность написания, только точность звучания. Знаешь, на всякий случай. Вдруг бы тебе тоже понадобилось вспомнить? — Нет, это невероятно! — с восхищением воскликнул Рэй. — Я всегда знал, что ты просчитываешь каждую ситуацию на сто шагов вперёд! Ты удивительный! Переиграл этих чудовищ в мёртвом городе! Обо мне беспокоишься, хотя я этого не заслуживаю… Но все-таки: почему такой странный способ шифровки?! Тсубаса лукаво улыбнулся. — Два имени бросились бы в глаза скорее, чем одно. Кроме того, Боги Смерти не понимают французского, — пошутил Тсубаса. - Они, как и ты, наверное, решили, что это — некое древнее заклинание. Тем более, оно написано кровью. — Нет, — прыснул со смеху Рэй, — думаю, они догадались о происхождении надписи, просто твоя наглость их ошеломила настолько, что синигами даже не стали стирать эти кривые каракули! — Ах ты засранец! — Тсубаса прыгнул вперед и повалил Рэя на землю. Они некоторое время барахтались в песке, вздымая вокруг облака пыли. Потом перестали тузить друг друга, и, откинувшись на спину, с минуту глядели в бесстрастное жёлтое небо. — Вообще-то нам уже пора. Идём? — Тсубаса крепко сжал ладонь Рэя в своей, и его сердце радостно подпрыгнуло, когда он ощутил ответное пожатие. Не успели мальчишки подняться на ноги, как сверху послышались громкие, частые хлопки крыльев. С неба на песок в шаге от ребят спланировали два Бога Смерти: костлявый мужчина с косматой рыжей бородой и златокрылая девушка с изуродованным лицом. Недолго думая, синигами обменялись кивками, а потом мужчина подхватил Тсубасу, в Рэя нещадно вцепилась девушка, и, несмотря на громкие протесты мальчишек, их бесцеремонно потащили куда-то.