Песчаные замки

Тсубаса огляделся вокруг. В комнате, где он очутился, мглистый утренний свет едва проникал сквозь полуприкрытые жалюзи. Справа возле стены стоял высокий шкаф, заваленный папками. Перед окном располагался чей-то аккуратно прибранный рабочий стол с плазменным монитором, принтером и телефоном. Офисный стул был задвинут до упора под стол. Там же хозяин кабинета оставил отключённый системный блок, корзину с остатками переписки, пропущенной через бумагоуничтожитель, груду разломанных дисков в полиэтиленовом пакете и еще несколько запечатанных ящиков непонятного назначения. Взгляд Тсубасы упал на клавиатуру, к которой была прикреплена записка всего в несколько слов: «Интерпол принял отчет. У ФБР нет вопросов. N». «Интерпол?» — задумался Тсубаса, но вдруг зашатался и сел на пол, словно у него невыносимо закружилась голова. Короткой записки в чужом кабинете оказалось достаточно, чтобы часть воспоминаний вернулась, будто все случилось вчера. «Я был связан со штаб-квартирой Интерпола в Лионе и Федеральным бюро расследований в Штатах. Да, все отгадки моего прошлого надо искать именно там!» *** Рэй ожидал, что как только его ноги коснутся земли родного мира, воспоминания нахлынут потоком, и он разочаровался, когда этого не произошло. Стоило обоим мальчишкам шагнуть в сияющую фиолетовым светом бездну, как Рэй сразу ощутил силу, потащившую их друг от друга. Он старался удержаться, не позволить ничему разъединить их, но в какой-то момент невольно разжал руки и полетел в пустоту, крутясь по спирали. Через минуту Рэй почувствовал пружинящий толчок под животом, будто кто-то подложил ему мягкий футон. Падение прекратилось. Рэй открыл глаза и обнаружил себя лежащим на мокрой от дождя земле: живой, пахнувшей травой и листьями, с ползающими по ней жуками и муравьями. Запах сосновой хвои опьянил его. Серая пелена, окутавшая сознание, стала заметно тоньше, но все равно Рэй не вспомнил ни событий прошлого, ни своего имени. Вернувшиеся от соприкосновения с миром людей воспоминания являлись скорее чувственными и касались его прежних увлечений. Рэй понял вдруг, как это было здорово — наслаждаться солнцем, ветром, соленым запахом моря, загорать летом на пляже, учиться в школе, узнавать что-то интересное о других странах и незнакомых людях. Он припомнил, как ему нравилось возиться с компьютером, составлять программы, искать информацию в Интернете, учить английский, играть в большой теннис и в шахматы. Никому не удавалось превзойти его в этих двух играх! Рэй обожал читать книги, но не любил смотреть телевизор. Там всегда передавали страшные вещи об убийствах, катастрофах, несправедливостях и страданиях. Мальчик хотел, чтобы все вокруг стали добрыми, честными, и никто бы не страдал. Он ждал прихода идеального мира — без зла и преступлений, где люди чисты душой и совершенны. Он сам делал все, чтобы стать человеком, достойным жить в этом новом мире. Рэй потому и много учился, несмотря на молчаливое презрение одноклассников, несмотря на их шёпот за его спиной: «папенькин сынок», «зубрила», «зануда». Всё, что он делал, подчинялось одной-единственной мечте — служить справедливости, делать жизнь на Земле лучше. Что же случилось потом? Серая пелена в сознании не пускала дальше. Но он должен понять! Он здесь именно для этого. Рэй поднялся на ноги и хотел отряхнуть одежду, как вдруг понял, что тело его утратило плотность и стало прозрачным. Сквозь свои руки и ноги он прекрасно мог видеть окружающие предметы. «Ясно. Для здешнего мира я призрак, потому что однажды уже покинул его. Мне просто дали шанс прийти сюда, взглянуть на те места, куда притянет душу, и на основании этого попытаться вспомнить, кем я был». Рэй осмотрелся вокруг и увидел в отдалении двухэтажный просторный дом с мансардой. Дверь открылась, и изнутри дома вышла пожилая женщина, одетая в тёмное платье. Она везла в инвалидной коляске девушку лет девятнадцати с короткой стрижкой, черноволосую, очень красивую, но с потухшим, безразличным взглядом. Девушка сидела, укутанная красным шерстяным пледом, безвольно сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку перед собой. Женщина выкатила коляску на дорожку, вымощенную каменной плиткой, и медленно двинулась по ней вглубь сада. Время от времени она наклонялась к девушке и что-то говорила ей вполголоса на ухо, но та никак не реагировала на слова матери. «Почему я вдруг решил, что они — мать и дочь?» — удивился Рэй, невольно подходя ближе. Как он и предполагал, женщина не заметила его приближения. Он был невидим для нее. Что касается девушки, ее зрачки внезапно расширились. Резко вздрогнув, она повернула голову и устремила взор на Рэя, идущего справа от ее коляски. — Саю, милая, что с тобой? — женщина проследила направление взгляда дочери, однако ничего не увидела, кроме клумбы с ирисами. — Тебе нехорошо? Девушка продолжала смотреть на Рэя, потом вдруг протянула обе руки к нему, кончики ее губ задрожали, на глазах выступили слёзы и покатились крупными каплями по щекам. — Р.. Р.. Р…Ра… — она изо всех сил пыталась произнести что-то, но у нее не получалось, будто язык её отвык от человеческой речи. — Милая, там никого нет, — расплакалась вдруг женщина, становясь перед дочерью на колени и пытаясь узкими, худыми ладонями развернуть ее лицо к себе, — ты снова видишь папу? Саю, постарайся смириться. Ни папы, ни твоего брата больше нет с нами, но мы должны научиться жить дальше. Ты — моя последняя радость. Я очень хочу, чтобы ты снова стала прежней! Девушка по-прежнему не реагировала на ее увещевания, продолжая со слезами смотреть на Рэя, что-то пытаясь вымолвить непослушными губами. — Р… Ра… Ра… Райто! — наконец, громко выкрикнула она, и наклонилась так низко, что мать едва успела подхватить ее, иначе Саю упала бы на землю. — О чем ты? — перепугалась женщина. — Ты видишь Лайта?! — Он здесь, — отдышавшись, девушка приподнялась в кресле, опираясь на руку матери. Взгляд ее посветлел и неожиданно из безразличного стал вполне осмысленным. — Лайт … Он здесь, мама. Теперь я знаю, что он меня тоже простил. — Простил? Ты ничем перед ним не виновата! — Из-за меня… отец… — и девушка снова разрыдалась. — Милая! — женщина обхватила обеими руками голову дочери и стала неистово целовать ее в затылок. — Слава Богу, что ты снова заговорила! Я так рада! Я целых три месяца этого ждала! Выслушай меня. Ты ничем не виновата перед отцом и братом. Их убили преступники. А то, что тебя похитили и держали в заложниках… Разве это твоя вина? — Лайт и папа… пришли выручать меня… и вскоре … умерли… оба… За ними охотились… из-за меня… — Детка! Все было не так! Зачем ты винишь себя? Их смерть — не твоя вина… Пойми же, милая, это вовсе не твоя вина! Рэй некоторое время еще стоял рядом, наблюдая, как мать и дочь, сидят, обнявшись и пытаясь поддержать друг друга в общем горе. Потом двинулся по направлению к их дому. «Интересно, — размышлял Рэй, — эти две женщины, правда, моя семья? Саю узнала меня, или ей просто померещился дух брата, которого она очень любила? Мне стоит войти и осмотреть жильё изнутри, чтобы точно выяснить это, ведь я до сих пор ничего толком не вспомнил». Он довольно быстро приблизился к входной двери, откуда несколько минут назад появились мать с дочерью, недоумевая, что делать теперь. Ведь он не мог больше коснуться ни одного предмета. Решившись, Рэй просто зажмурился и шагнул вперёд. *** Никто не видел, как Тсубаса проник внутрь здания организации, вход в которую простым смертным был заказан. Его безусловным преимуществом являлась полнейшая невидимость. Подросток методично обследовал кабинеты и коридоры, пока не дошёл до отдела хранения секретной документации. «ФБР приняло отчет», — вспомнил он записку в кабинете. «Интересно, какой отчет это мог быть и как он связан с моим прошлым?» Приходилось искать непонятно что, словно иголку в стоге сена… «Ничего, — решил про себя Тсубаса, — если рассуждать логически, меня, скорее всего, выбросило именно в то место, с которым я некогда был связан, а следовательно и необходимые документы найдутся тем же способом. Просто я почувствую, какие из них имеют ко мне отношение». С такими мыслями мальчик прошел сквозь стену и очутился внутри архива, где хранились отчеты ФБР. Он оказался в огромном помещении без окон с металлической дверью, запертой на несколько кодовых электронных замков. Внутри располагались многочисленные сейфы. На каждом крепилась табличка с сороказначным шифром. Тсубаса двинулся вдоль рядов, ожидая, что ощутит какой-нибудь внутренний толчок, который поможет сориентироваться, какой из ящиков ему нужен. Так он бесцельно бродил довольно долго, пока, наконец, не обнаружил в беспорядочно проставленных цифрах определенную закономерность. Каждое дело, судя по всему, обозначалось порядковым номером, датой открытия и закрытия, а также обозначением региона, где оно велось. «Где-нибудь в кабинетах здешнего начальства наверняка найдется карта с числовым обозначением регионов. Я вернусь в помещение, где оказался в самом начале, выясню, в каком регионе оно находится, а потом поспешу сюда, отыщу его кодовое наименование на здешней карте, и тогда в архиве меня не затруднит вычислить нужный ящик. Только надо все делать очень быстро. Мне ведь еще Рэя предстоит искать. Неизвестно, какие несчастья случатся, если мы не успеем вернуться к королю синигами вовремя». Подумав так, Тсубаса закрыл глаза и сосредоточился на образе комнаты, куда попал сразу после выхода из мира Богов Смерти. *** Подобно облаку тумана, невидимое тело Рэя просочилось внутрь сквозь стену строения… В доме царила грусть. Посреди гостиной располагался белый кожаный диван и два кресла, а рядом — овальный чайный столик. В нишах стояли фарфоровые вазы. Промежутки между ними украшали какэмоно. На полу лежал огромный ковер, вытканный из шерсти. На темном фоне были изображены белоснежные лилии в прозрачно-синем пруду и два аиста, стоящие по колено в воде. За гостиной начиналась столовая, где Рэй заметил длинный дубовый стол, а вокруг были расставлены резные деревянные стулья, еще дальше просматривалась выскобленная до блеска кухня, где суетились две служанки, готовившие обед. Незамеченный, Рэй поднялся по лестнице на второй этаж. В одной из верхних спален, явно принадлежавшей молодой хозяйке, горничная вытирала пыль с тумбочек. Она даже не обернулась, когда Рэй прошел по коридору около приоткрытой двери. В зеркале двухстворчатого шкафа, расположенного возле выхода из комнаты, не появилось никакого отражения. Мальчишка, отметив про себя еще раз собственное шаткое положение в этом мире, двинулся дальше. Многие спальни оказались пустыми. И хотя в них так же, как и везде, было тщательно прибрано, но Рэй сразу заметил, что туда давно никто не заходил. В комнате, напоминавшей чей-то рабочий кабинет, на столе в дорогой металлической рамке стояла фотография пожилого мужчины-японца с чёрными, аккуратно зачесанными на пробор волосами, и прямым, серьёзным взглядом. Около фото кто-то оставил охапку крупных, белых хризантем и несколько свечей в маленьких, золочёных подсвечниках. Рэй ненадолго задержался возле фото, но в его груди снова ничего не шевельнулось. Тогда он прошел сквозь стену в соседнюю комнату и замер, будто вкопанный. На него смотрел с фотографии необыкновенно красивый, уверенный в себе парень лет двадцати двух с каштановыми волосами. Гордые карие глаза словно говорили миру: «Я сильный, считайтесь со мной!» Рэй подошел вплотную, с интересом рассматривая правильные, точёные черты лица, холёные пальцы скрещённых на груди рук, упрямый изгиб губ. Рамку обвивала чёрная лента, а рядом лежала точно такая же огромная охапка хризантем, как и в соседней комнате. — Кто это? — удивленно спросил Рэй сам себя. Внезапно он заметил газетную вырезку, прикреплённую на стене рядом с фото: «Начальник центрального отдела полиции Токио господин Ягами Лайт погиб от рук Киры», — гласил заголовок. И дальше следовал текст: «Глава полиции Токио господин Ягами Лайт вчера, 28 января в 15 часов 25 минут по местному времени, скоропостижно скончался на причале в юго-восточной части Дайкоку. По данным медицинской экспертизы, господин Лайт умер от сердечного приступа. Сотрудники полицейского управления Токио подтвердили, что ответственность за смерть главы их отдела лежит на так называемом Кире, серийном убийце, который вот уже шесть лет подряд продолжал уничтожать преступников, а заодно полицейских, пытающихся поймать его и привлечь к суду. Как все знают, неделю назад родной отец господина Лайта господин Ягами Соитиро, занимавший в течение трех последних лет должность главы полиции Токио трагически погиб во время секретной операции по поимке группы террористов. Господин Соитиро скончался в городской больнице от многочисленных травм и ожогов, полученных во время взрыва, инициированного террористами. Его сын Лайт, окончивший год назад юридический факультет Токийского университета, несмотря на свой юный возраст, после смерти отца единогласно был избран на пост главы отдела. Господин Лайт с пятнадцати лет неоднократно участвовал в расследованиях, его неординарные решения помогли обезвредить многих опасных преступников. Вчера, к величайшему горю, мы потеряли этого талантливого молодого человека. Он погиб из-за участия в расследовании дела Киры. Господин Лайт подобрался вплотную к разгадке личности Киры, но был вынужден в свою очередь раскрыть себя перед этим опасным преступником. Как всем известно, Интерпол, ФБР и правительства всех стран мира, три года назад официально признали действия Киры законными и прекратили попытки арестовать его. Однако некоторые энтузиасты из рядов полиции и ФБР тайно продолжали вести дело, рискуя своей жизнью. Возглавляли группу полицейских в Японии господин Лайт и господин Соитиро. Другие сотрудники, участвовавшие в расследовании дела наряду с господином Лайтом, (их имена нас попросили не называть), готовы подтвердить, что их шеф подстроил Кире ловушку на заброшенном складе в Дайкоку, и, прикрывая товарищей, предпочел сразиться один на один с преступником, в результате чего погиб. Однако Кира тоже был повержен. По неизвестной причине, между ним и господином Лайтом завязалась перестрелка, случайно был задет один из контейнеров с горючим, внутри склада вспыхнул сильный пожар и разом охватил все строение. Кира не успел выбраться из помещения до обрушения и погиб. Господина Лайта удалось извлечь из-под обломков вовремя, его тело почти не пострадало. Прибывший на место происшествия медэксперт констатировал смерть не от отравления угарным газом, а от сердечного приступа, из чего можно сделать вывод о причастности Киры к смерти господина Лайта. Спустя час из-под обломков извлекли тело второго мужчины, опознать которое пока не удается. Полиция считает, что второй погибший и есть Кира. Дополнительная информация по делу пока только уточняется, но уже сейчас достоверно известно, что господин Лайт, как и его отец, погиб героической смертью и заслуживает награды, которая обязательно будет вручена его семье от имени правительства Японии. Вдове погибшего Ягами Соитиро, госпоже Ягами Сатико, назначена ежемесячная пенсия, и за ней сохранятся все льготы, которыми они до сих пор пользовались как член семьи полицейского. Госпожа Сатико мужественно переносит гибель мужа и сына. На ее попечении осталась девятнадцатилетняя дочь Саю, которая сейчас находится в очень тяжёлом состоянии. Неделю назад в нашей газете мы рассказывали о том, как госпожу Саю похитили шантажисты, пытавшиеся заставить господина Соитиро и господина Лайта отказаться от расследования дела Киры. Господа Ягами Лайт и Ягами Соитиро не поддались на шантаж. Вместо удовлетворения требований преступников они пошли ва-банк и обезвредили опасную группировку международных террористов. Эта операция стоила жизни господину Соитиро. Госпожа Саю не перенесла трагического известия о гибели отца, последовавшего вскоре после пережитого стресса в плену у бандитов, и впала в невменяемое состояние. Сейчас девушка находится дома под присмотром матери. Врачи говорят, что надежда есть, но выздоровление потребует много времени и сил. Мы обязательно расскажем вам еще о судьбе этой семьи в последующих статьях. От имени всей нашей редакции мы выражаем глубочайшее соболезнование госпоже Сатико и ее дочери». Рэй опустил взгляд ниже и увидел еще один оторванный клочок газеты, меньших размеров, нежели первый. Он был подложен под фото. «Известная певица Амане Миса пыталась вчера покончить с собой, сбросившись с крыши высотного здания, но вовремя была остановлена своим поклонником. Сейчас госпожа Амане находится в частной клинике, принадлежащей…» — далее текст отсутствовал. Мальчишка вздохнул и еще раз посмотрел на фото Ягами Лайта. Если следовать логике, с вероятностью девяносто девять процентов, как обожает говорить Тсубаса, Рэй сейчас находится в своем доме и в своей комнате. И, скорее всего, именно он и был Ягами Лайтом до своей гибели в Дайкоку. Почему же тогда он не чувствует совсем никакой связи с этим гордым молодым человеком на фотографии? И ничего не шевельнулось в душе, когда он встретил мать и сестру, будто обе женщины ему чужие? «А если пробраться на сгоревший склад? — осенило вдруг Рэя. — Если там действительно место моей смерти, я должен буду что-то ощутить. Но как отыскать дорогу, если я ничего не помню?» Однако не успел Рэй задуматься о причале, как неведомая сила вдруг вихрем подхватила его снова и понесла куда-то сквозь клубящуюся мглу… *** Никогда Тсубаса не мог подумать, что время может течь настолько медленно, будто давая ему шанс успеть всё. Загадочный кабинет с запиской находился в Токио. И его хозяин больше не собирался туда возвращаться. Он улетел обратно в Штаты со своими людьми, закончив расследование по делу Киры. Агент N. Да, таково его кодовое имя. Он оставил в своем опустевшем кабинете записку для полицейских Японии, чтобы те были в курсе: их отчет Интерпол и ФБР рассмотрели и отправили в каждый в свой архив. Вопросов по делу Киры нет. Но у Тсубасы, в отличие от сотрудников ФБР и Интерпола, возникло множество вопросов, когда он вернулся в отдел хранения секретной документации и нашел-таки среди сейфов тот самый отчёт. Вернее, кучу распечаток, полученных от разных агентов в течение последних шести лет. В основном секретные сведения шли из Японии, ибо неуловимый серийный убийца находился именно там. Тсубаса вначале испугался, что не сможет читать бумаги, к которым ему не удастся прикоснуться, однако вскоре обнаружил, как легко справляется с задуманным в своем новом положении. Стоило лишь подумать о следующем листе в папке, он становился виден прямо сквозь стену сейфа и другие листы, лежащие сверху. Чтение пошло быстро. Тсубаса узнал почти все о себе по своим же отчётам. Он был секретным агентом Интерпола под прикрытием и работал под псевдонимом L. Вторым его кодовым именем, выбранным специально для дела Киры, являлось «Рюдзаки». Именно L заподозрил, что Кира скрывается в Японии и отправился туда вместе со своим напарником Ватари, где и подключился к расследованию, которое вела местная полиция. Однако судя по сохраненным данным, три года назад расследование свернули на основании распоряжения глав государств и правительств по всему миру, но некоторые агенты втайне продолжали им заниматься. И вот теперь дело успешно завершено. Кира уничтожен. Тсубаса взглянул на небо, где солнце начинало уже клониться к горизонту. Наступал вечер. Увядшие лепестки отцветающей сакуры кружились над могилами, а на надгробии, возле которого он остановился, было выбито: «Светлой памяти L. Рюдзаки, покойся с миром!» И подписи внизу: «Ягами Соитиро, Сюити Айзава, Моги Канзо, Матсуда Тота, Ягами Лайт». Взъерошенный мальчишка помедлил еще минуту, потом развернулся и, сгорбившись, пошел прочь. Осталось еще одно место, о котором он отлично помнил. Его надо было посетить последним, ибо там… Он знал точно, кого там найдёт. *** Когда Рэй опомнился, то услышал совсем рядом шум прибоя, крики чаек. Заходящее солнце из-за полосы туч освещало помещения складов, рядами располагавшихся со всех сторон. Влажный ветер разносил над водой скрип лебёдок погрузочных кранов, торчавших тут и там. Их железные крюки медленно раскачивались в воздухе. Рэй направился наугад между полупустыми строениями. Вскоре он выбрался на свободную площадку, где увидел обгоревшие остатки досок и оплавленные металлические листы рухнувшей крыши. От склада почти ничего не осталось. Рэй медленно побрел по пепелищу, недоумевая странности собственных эмоций. Он ожидал почувствовать страх, горечь или боль, но внутри установилось безмолвное спокойствие. И неимоверное облегчение, будто груз, который он нёс когда-то, давно сброшен. — Чувствуешь что-нибудь? — окликнул его знакомый голос. Рэй остолбенел. Обернувшись, он невольно расплылся в улыбке, заметив неподалеку Тсубасу. Тот, как всегда, неподвижно стоял, ссутулившись, засунув руки в карманы, и смотрел прямо перед собой с неопределенным выражением. Заходящее солнце золотило взлохмаченные волосы. Косые, широкие лучи упали на бледное лицо, и черты мальчишки на мгновение скрылись за полосой света, так что их почти не стало видно. Внезапно у Рэя возникло ощущение дежа-вю, будто его сердце, которое давным-давно остановилось в этом мире, вдруг пробудилось и бешено заколотилось: живое, горячее. Казалось, кровь, которой не могло быть сейчас вовсе в его жилах, прилила к голове, ударила обжигающей волной по щекам. — Это ты! — невольно воскликнул он, рванувшись вперед и хватая Тсубасу за плечо, и с облегчением убеждаясь, что друг для друга они вполне осязаемы и материальны. — Это тебя я вспомнил, когда очнулся в мире синигами! Здесь, на этом самом месте, я умирал, а ты стоял вот так, как сейчас, провожая мою отлетающую душу. Но я не помню пожара на складе, перестрелки и того, почему я все-таки погиб! — Как тебя звали, ты вспомнил? — Ягами Лайт. Я почти уверен в этом. Спустившись в мир людей, я попал в свой дом, встретил мать и сестру, видел наши с отцом фотографии. Здесь прошло уже три месяца. Но, Тсубаса, я умер в возрасте двадцати трёх лет, а выгляжу как тринадцатилетний пацан! Почему? Из газетной вырезки я выяснил, что был сыном полицейского и погиб, ведя расследование дела Киры, очень опасного убийцы. Якобы Кира умер вместе со мной на причале, куда я его заманил, чтобы арестовать, но он перед этим успел убить меня. Правда, в той же статье написали, что Ягами Лайт умер от сердечного приступа. Мне это непонятно. — М-да, — задумчиво произнес Тсубаса, вытаскивая руки из карманов и одновременно почесывая одну ногу о другую. — Вот почему на блуждания в мире людей теоретически отводится трое суток. В первый день максимум, что можно выяснить — свое имя, и то если повезёт. Вероятно, эмоции и остальная часть памяти возвращаются позже. — Что же делать? И почему ты вдруг очутился тут вместе со мной? Я отправился сюда, так как вычитал про это место в газетной вырезке возле своей фотографии, которую, наверное, прикрепила на стену моя мама. Но неужели ты… тоже здесь умер? — Вряд ли. Судя по данным, которые я вычитал в архиве ФБР, моя смерть наступила в возрасте двадцати пяти лет. Я был детективом, связанным одновременно с ФБР и Интерполом, и вел расследование дела Киры. — И ты?! — остолбенел от удивления Рэй. — Да. Моими псевдонимами были: «агент L» и «Рюдзаки». Я работал под прикрытием с человеком по имени Ватари. Мы вместе переехали в Японию, так как я решил, что Кира должен находиться именно здесь, хотя он уничтожал преступников по всему миру. Если верить моим отчётам, отправленным из Японии в Штаты, Кира мог убивать, зная имя человека, и как тот выглядит. Расстояние, на котором он находился от жертвы, не имело значения. — Какие-то колдовские способности! Разве такое бывает? — не поверил Рэй. — Выходит, бывает… Детектив L… То есть я… умер от сердечного приступа в своей штаб-квартире в Токио, так и не выяснив, кто является Кирой. В один день со мной скончался Ватари. Он перед смертью уничтожил электронную базу данных, наработанную за месяцы расследования в Японии, поэтому ФБР не получило никакой дополнительной информации после моей гибели. И самое странное, долгое время многие мои бывшие коллеги даже не были в курсе, что я на самом деле мёртв. Это выяснилось лишь после того, как спустя шесть лет погиб некий глава отдела полиции Токио Ягами Лайт. Вот тогда и вскрылось, что все эти годы Лайт-сан продолжал искать Киру, пользуясь моим псевдонимом. Об этом сообщил в ФБР не далее, как три месяца назад, некий агент N. Он тоже тайно вел дело Киры вместе со своими людьми. N собрал группу под названием СПК — Союз Против Киры. Насколько я понял из его отчётов, представленных в ФБР, N и Ягами Лайт сотрудничали последние несколько недель до трагического происшествия на причале. А вот насчет операции в Дайкоку информация настолько расплывчата, что я почти ничего не понял. Но если хорошенько подсчитать время операции, получается нестыковка. Выходит, склад загорелся на три минуты двадцать секунд позже, чем умер Ягами Лайт. И второй обнаруженный труп слишком «удачно» обгорел. Даже на анализ ДНК отправлять нечего. Я думаю, отчёт поддельный. ФБР и Интерпол долго рассматривали его, в конце концов, утвердили, несмотря на встречающиеся там явные неточности, сдали каждый в свой архив, а затем закрыли дело. Никто не стал требовать проведения повторного расследования или задавать участникам операции в Дайкоку дополнительных вопросов. К тому же, о Кире уже в течение трёх месяцев ничего не слышно. Значит, тогда на складе действительно погиб именно он. — Но мы с тобой, получается, вели расследование вместе?! Иначе, каким образом я бы смог воспользоваться твоим псевдонимом? Как минимум, я должен был знать о тебе, а как максимум работать вместе с тобой и Ватари! — Рэй смотрел на Тсубасу во все глаза. — Мы были напарниками? Тсубаса замялся, ковыряя пальцем правой ноги пепел, правда, безуспешно. Его нога не оставляла на земле никаких следов. Наконец, вымолвил: — Лайт-кун… Могу я так теперь называть тебя? — Если хочешь, — напрягся Рэй. — Мы и правда были напарниками и работали вместе … Доказательством служит надпись на надгробии, где под словами соболезнования указано твое имя… Но кроме этого было еще кое-что… Видишь ли, я больше всего на свете мечтал, чтобы ни тебе, ни мне не пришлось вспомнить ничего плохого, однако… если Кира действительно уничтожил тебя, то он бы вместе с нами попал в мир синигами. Связь ненависти, о которой говорил Питч. Помнишь? Вероятно, к Богам Смерти попадают те, кто не может смириться с тем, что его кто-то убил в мире людей. И обычно сильная связь ненависти держит отлетевшую душу между небом и землей. Умерший не в состоянии позволить себе уйти ни в рай, ни в ад. В конце концов, он оказывается в мире синигами, чтобы иметь возможность отомстить за свою смерть. Жаждущему мести вручают тетрадь, и он становится Богом Смерти. Теперь другая цепочка фактов. Кире надо было знать имя человека и его лицо, чтобы убить. Это я выяснил из отчётов. И я подумал вдруг, что каким-то невероятным образом Кира пользовался тетрадью Бога Смерти еще при жизни здесь. Другого способа убивать преступников на расстоянии я на настоящий момент не знаю. Не телепат же он был со смертельной силой? Не имею понятия, как Кира заполучил тетрадь, и чем заплатил Богу Смерти за ее использование, но… Скорее всего, умерев, он бы пожелал отомстить тебе, и тоже попал бы к синигами. Однако его с нами нет. — Кира мог отправиться в ад. — Позже — согласен. Но вначале он бы последовал за тобой к синигами и попытался отплатить за свою смерть. И вообще. Невинные души отправляются в рай, но не к Богам Смерти. А мы-то с тобой отнюдь не в раю, как видишь! — Хочешь сказать, поскольку меня не преследует душа Киры, который погиб по моей вине, и если мы сейчас оба здесь, а не в раю, то тогда… Кирой был кто-то один из нас, а второй как раз и появился в мире синигами, чтобы отомстить? Тсубаса горько покачал головой: — У меня стопроцентное алиби, Лайт. Я умер на пять лет раньше, а убийства Киры все еще продолжались, хотя, заметь, я не стал за эти годы Богом Смерти, и у меня нет Тетради. Рэй посмотрел на Тсубасу с неприкрытым ужасом. — Ты действительно думаешь, что Кирой был я?! — К сожалению, только этот вывод и напрашивается. — Но чьё тогда второе тело нашли на складе?! — Не могу быть абсолютно уверен, ибо настоящий отчёт агент N, скорее всего, уничтожил, чтобы его не увидел никто. Вероятно, о том, что на самом деле произошло в Дайкоку, знают лишь члены СПК и полицейские, которые вели расследование вместе с тобой, однако можно предположить следующее. Агент N просто пожалел твоих родных. Они и так хлебнули достаточно горя. Какой смысл говорить всем правду, если Кира мёртв и больше никому не причинит зла? Зато, обнародовав настоящий отчёт, можно навсегда сломать ещё две жизни. Представляешь, что бы ожидало твоих мать и сестру, если бы на них одновременно набросилась пресса, ФБР, Интерпол, да еще и родственники погибших преступников? К тому же хуже кошмара нет, чем осознавать, что их сын и брат был тем самым серийным убийцей, из-за преследования которого погиб их муж и отец? Они бы обе не выдержали такого. Думаю, агент N решил обелить твоё имя ради них. Но это лишь мои предположения, ведь я бы на его месте поступил так же. А погиб, скорее всего, твой подельник, помогавший тебе в убийствах преступников. Полагаю, N заманил вас обоих на склад и хотел арестовать, а вы оба предпочли смерть. Наверное, у того, второго, не было семьи. А если была, тогда, думаю, N сделает так, что его тело никогда не опознают. По тем же самым причинам: чтобы никто из невинных людей не пострадал. Пошатнувшись, Рэй механически сел на землю и обхватил голову руками. «Я мог быть Кирой, — понял вдруг он. — Вполне. Рюк намекнул, что мы общались прежде. И я прирождённый обманщик. Меня никогда не мучает совесть. Совсем недавно это стало очевидным мне самому. Значит, я пользовался тетрадью Рюка? Другого объяснения нет. Он мог мне одолжить или подарить лишнюю просто от скуки. Богам Смерти ведь постоянно скучно! Но почему я согласился ее взять? Зачем я это сделал? Боже! Конечно! Ради восстановления справедливости. Я хотел наказать преступников и построить идеальный мир! Вот оно! Вот почему меня тянуло к тетради, увиденной в руках Мика! Все сходится. Я действительно … Но тогда… получается…» — Это я убил тебя и Ватари, — хрипло выдавил из себя Рэй, — чтобы вы никогда не раскрыли меня. Я втёрся к вам в доверие, а потом уничтожил вас. И сам стал вести расследование. Так и есть. Вот суть нашей связи. Ваша кровь на моих руках, — и мальчишка вжался лицом колени, обхватив себя за затылок. — Поэтому ты пошел за мной к синигами! Дело не в дружбе. Ты просто мечтал отомстить за себя и напарника. И это справедливо, не спорю. Тогда, давай. Сделай, что хотел. Наверное, есть способ заставить убийцу расплатиться, даже если его душа почему-то не отправилась в ад? Неожиданно Тсубаса приблизился к Рэю и мягко ткнулся носом в его скрещённые на затылке руки. — Дурачок, — прошептал он, — я вовсе не хочу заставлять тебя платить за что-то. — Тогда зачем? — пробормотал Рэй. — Я не понимаю. Зачем ты ожидал моей смерти пять лет, хотя мог предпочесть покой в раю? Неужели ты и сейчас этого не вспомнил? — Вообще-то помнил всегда, — Тсубаса тихо отстранился, а Рэй с удивлением поднял голову, не веря услышанному. — Об обстоятельствах своей смерти я узнал лишь сегодня, спустившись с тобой в мир людей. Но я всегда помнил тебя, хотя и не осознавал, почему мне так сильно хочется уберечь тебя от чего-то страшного. Поверь, я не испытываю желания мстить. Я просто всегда хотел стать твоим другом. И тогда, и сейчас. — Странный ты, — вздохнул Рэй и добавил нервно. — О какой дружбе вообще может идти речь между убийцей и жертвой? Тсубаса присел на корточки напротив Рэя и осторожно заглянул ему в лицо. — Ты помнишь… одиночество? И тоску, которую не вырвать из сердца ничем? Рэй вздрогнул. Тоска и одиночество были первыми его ощущениями, когда он проснулся в мёртвом мире. — Помню, — прошептал он. — Эти два чувства стали моими постоянными спутниками сразу после посмертного пробуждения. Их действительно не вытравить ничем. — Мы с тобой познали самое глубокое одиночество, какое только встречается. Ты был одинок среди любящих людей, потому что так и не сумел полюбить никого в ответ. По какой-то причине, я уж не знаю, почему, но твоё сердце стало холодным, как лёд. Я же испытал одиночество вне семьи, оставшись сиротой очень рано. Мне некого было любить. И я замкнулся в себе. Даже на моем могильном камне не написано настоящего имени, ибо его никто, кроме Ватари не знал, а он погиб, уничтожив всю информацию. Ватари заменял мне родственников все эти годы. Я был одним из одаренных подростков в его приюте, который он построил на свои средства несколько лет назад. Но все же и ему за целую жизнь я не открыл душу. Я словно отгородил себя от всех стеной. Ты поступил так же. Твое желание создать идеальный мир, являлось ничем иным, как отголоском великого одиночества и тоски. Таким кривым, извилистым путем ты всего лишь хотел заслужить любовь и восхищение целого мира. Но если бы ты сам хоть кому-то доверял, ты бы никогда не начал убивать. Ни во имя справедливости, ни во имя будущего, ни во имя любых других надуманных идеалов. Убивать способно только мёртвое сердце. Чтобы убить кого-то, надо сначала убить самого себя. И я это прекрасно понимаю, потому что сам был таким же. Неуверенным в себе, одиноким и настроенным против всех, надеющимся лишь на силу своего интеллекта. Стремящимся к победе любой ценой. — Ты не стал убийцей, — возразил ему Рэй. — В отличие от меня. — Потому что встретил человека, которого искренне захотел спасти. Но совершил ошибку, не дав ему увидеть в себе ничего, кроме холодности, самовлюблённости и эгоцентризма. И не сказав о своих истинных намерениях. Признайся, ты сейчас хотел бы убить меня снова? После того, что вспомнил? — Нет, конечно, — устало отозвался Рэй. — Для меня ты — парень, который пытался помочь мне вернуться в мир людей. Информация о прошлом — дурной сон… Я не чувствую связи с собой прежним. И мне больно, что пришлось вспомнить такое. — Но вспомнить было необходимо. Когда король синигами спросил, как нас зовут, и заметно развеселился, не услышав ответа, я уже тогда заподозрил: скажи мы ему наши настоящие имена, нас бы отпустили. Я не уверен, но что-то подсказывает мне: в этом я прав. Знаешь, Лайт-кун, полагаю, мы оба все-таки отсекли наше прошлое. Иначе сейчас ты бы возненавидел меня снова. — Не называй меня Лайтом, — твёрдо сказал мальчишка, вставая на ноги. — Мое имя - Рэй. Тсубаса широко улыбнулся. — Хорошо. Я больше не назову тебя тем именем, только ты сам не забудь его до мгновения, когда мы оба предстанем перед королем. — Не забуду, — наконец-то Рэй решился, не избегая ответного взгляда, посмотреть на Тсубасу. — Скажи, ты в самом деле пришел в мир синигами, чтобы попытаться исправить наше прошлое? Ради меня? Взъерошенный мальчишка уверенно кивнул и протянул Рэю руку. — Ради нас обоих, — уточнил он и добавил. — Давай возвращаться. — Погоди! — внезапно вспомнил Рэй. — Ты сам-то выяснил, как тебя на самом деле звали? Что ты скажешь королю? — Не важно. — Как это не важно?! С ума сошёл! Опять жертвуешь собой?! Нет уж, достаточно! Ошеломлённый Тсубаса уставился на Рэя, когда тот крепко схватил его за руку и непререкаемым тоном вымолвил: — В оставшееся время мы обойдем все места, где ты был, отыщем каждого, кто тебя знал, но выясним, как тебя все-таки звали! Клянусь, если ты согласился ради меня обменять рай на сомнительное счастье оказаться в мире синигами, а потом блуждать по миру людей и вспоминать разные ужасы о своей смерти, я не сдамся, пока не вытащу тебя из этой истории невредимым тоже!