Песчаные замки

Проснувшийся Тсубаса даже не изменил позы, когда перед ним, кроме ушедшего гулять Рэя, появилась вдруг еще и незнакомая девчонка с миндалевидными карими глазами и кудрявыми светлыми волосами, представленная как «Син, потерявшая подругу в песчаной буре». Рэй честно признал свою вину в разрушении места обитания девочки и предположил, что втроем, наверное, им будет веселее дожидаться посланников. Об обещании Син пойти вместе в мир людей и стать там его возлюбленной Рэй решил пока умолчать. Тсубаса медленно обвёл взглядом фигуру Син, не вынимая пальца изо рта и не поднимаясь из своей привычной позы. Он только покачался взад и вперед на пятках, будто оценивая размер ущерба, какой это существо женского пола может нанести их спокойной жизни. И, видимо, пришёл к неутешительным выводам, что ущерб выйдет куда большим, нежели кажется с первого взгляда. Так и случилось. Осмотрев кучи камней и палок, сваленные под яблоней, Син наморщила носик и произнесла презрительно: — Здесь не прибрано. Ребята, вы за эти дни пытались вообще как-то обустроить свое жилище? Взгляд Тсубасы из отрешённого стал ошеломлённым, однако он стоически промолчал. И не перестал жевать палец. — Разве пустыне требуется уборка? — поинтересовался за него Рэй. — Обязательно. Это не пустыня, а наш дом. В настоящий момент, разумеется. Кто знает, как долго за нами не придут посланники? Вы так и собираетесь жить в совершенно неопрятном месте? Давайте вместе прибираться! - и, подойдя к ближайшей куче, Син наклонилась, собрала несколько камней в кулаки и понесла куда-то. Потом вернулась, снова набрала две пригоршни… Тсубаса равнодушно наблюдал за тем, как деятельная девчонка выбрасывает ценный материал для его математических задач, но не произнёс ни звука. Когда Син, закончив с камнями, принялась за палки и обломки черепов, Тсубаса задал другу всего один вопрос: — Рэй, скажи, может, всё-таки есть способ починить потолок в той подземной комнате? Или у нас совсем нет шансов? — Шансов нет. Там был песчаник, и он начал разрушаться сам по себе. А я довершил начатое. Не сегодня-завтра остальные плиты сверху обрушатся. Жить в той комнате точно никому больше не придётся, туда даже заходить теперь опасно. — Плохо дело, — заметил Тсубаса. — Согласен, — кивнул его приятель, стараясь скрыть свое движение от глаз их новой знакомой. — Вы, двое, так и собираетесь нагло отлынивать, пока девушка таскает тяжести? — возмутилась Син. — Нет бы помочь! Говорила Тари, что все мужчины — эгоисты, не важно, в каком мире живешь! — Ага! — воскликнул вдруг Тсубаса, оживившись. — А в каком мире жили вы с Тари? — Я … не помню, — неожиданно смутилась Син. — Не помнишь? Или не желаешь говорить? — настаивал Тсубаса, раскачиваясь в положении полусидя. — Ты можешь рассказать, как именно получилось, что твоя подруга исчезла, а ты вполне удачно пережила бурю? И была ли вообще здесь хоть одна песчаная буря на самом деле? Син несколько секунд помолчала, потом с криком: — Ты — вредный, противный мальчишка! — расплакалась и бросилась бежать куда-то за дюны. Стоило ей скрыться из виду, Тсубаса медленно повернул лицо к Рэю и сказал своим привычным тоном: — Прости, что нагрубил ей. Син лжёт. Не знаю, с какой целью, но это так. — Да, с ней не все чисто. В ее комнате под землей я видел отличную мебель, которая появилась там отнюдь не тысячу лет назад. Всё честь по чести: кровать с бельём, шкаф, тумбочка, зеркало, но не это главное. На полу стояла ваза со свежими цветами! Не пойму, откуда она взяла все это? Но ничего, мы раскроем ее секрет. Тсубаса внимательно изучил выражение лица Рэя и задумчиво вымолвил: — Ты не сможешь надавить на нее, чтобы выбить признание. — Я — и не смогу? — рассмеялся Рэй. — Шутишь! Это я-то?! — Син нравится тебе, — отметил Тсубаса. — Эта истеричная, дурно воспитанная, нахальная девчонка? Не городи чепухи. Да я бы рад был, чтобы она сейчас убежала куда-нибудь подальше и не вернулась! Если уж на то пошло, Миса-тян намного симпатичнее. — Миса тебе ни на цент не нравилась, — с присущей ему прямолинейностью заявил Тсубаса, —, а Син нравится. Наверное, именно потому, что она дурно воспитанная, нахальная и нисколько не восхищается тобой, а хочет изо всех сил заставить тебя восхищаться ею. — Полная фигня, — щеки Рэя стали пунцовыми. — Тсубаса, ты спятил? — Хотелось бы мне, чтобы это было моей ошибкой, но, боюсь, я прав. И еще одно я сейчас выяснил. Она чего-то или кого-то смертельно боится. — Боится? — Неужели ты не понял? Она пряталась в той пещере под землей. И поскольку ты разрушил ее убежище, то ей больше нельзя там скрываться. Надо выяснить, что ей угрожает, и почему, прося нашей защиты, Син в то же время не доверяет нам. Я не верю в песчаные бури. Если б тут происходило нечто подобное, Рюк, Питч или Его Величество предупредили бы нас. — Ты прав. — Еще кое-что. Заметил, какие у нее глаза? — Обычные. Как у любого японца. — Ответ неверный. Ты постоянно смущался и отводил взгляд в сторону, потому и не заметил. А мне все равно, потому что я не собираюсь влюбляться в разных глупых девчонок… — Э, полегче! — сжал кулаки Рэй, подвигаясь ближе к Тсубасе с явным намерением в случае продолжения гнусных инсинуаций начать драку. — Ее глаза светятся, Рэй, — не обращая внимания на боевую позу друга, промолвил Тсубаса. — Ярче, чем у синигами. Они изумрудно-зелёные, и лишь, если смотреть мельком, кажутся карими. Син — не человек. — Может, она Бог Смерти? — Понятия не имею, — Тсубаса передёрнул плечом и снова засунул палец в рот. — Нам прошто надо пыть ошторошнее, вот и вшо. Пока не выяшним, шо за ошередная напашть швалилашь на наши головы. *** Заплаканная Син вернулась через час. Она уселась под яблоней и, подтянув к себе колени, упёрлась в них подбородком. «Не буду подходить. Не буду, — уговаривал себя Рэй. — Она лжёт. Она не человек». Но внезапно он вспомнил ее узкие плечи, лиловый синяк на ноге, то, как она хромала, ведя его по извилистым подземным коридорам, и что-то странное шевельнулось у мальчишки в груди. Тепло и нежность, неведомые ему ранее. Удивляясь себе, он встал и приблизился к Син. Сел с ней рядом, стараясь, правда, не оказаться чересчур близко. — Ты сильно переживаешь о Тари? — сочувственно спросил Рэй, стараясь игнорировать мрачные взгляды, бросаемые на него Тсубасой. В глазах того легко читалось только одно слово: «Предатель». Рэй сам не мог понять, что с ним случилось. Он не хотел утешать Син, но почему-то вопреки тому, что собирался делать, творил прямо противоположное. — Тари спасла меня, — неожиданно призналась девочка, плотнее сдвигая колени и глубже зарываясь в них лицом. — Что? — ахнул Рэй. — Спасла тебя? — Да. Ее забрали, а меня нет. — Кто забрал? Пауза. Рэй понял, что девочка не собирается отвечать, но сейчас настал момент, когда она могла под влиянием эмоций выболтать нечто очень важное, поэтому он весь превратился в слух. И оказался прав. — Рэй… Скажи, в мире людей… страшно жить? — Ты о чем? — Люди ненавидят друг друга, убивают, причиняют боль. Разве вам не страшно отправляться в такой мир? — Но у нас есть любовь, бескорыстная дружба и самопожертвование. Син посмотрела на него с выражением, полным надежды. — Значит, одно искупает другое? — Нет, — честно признался Рэй. — Просто… несмотря на все ошибки, совершенные в прошлой жизни, я не хочу искать другого мира, кроме прежнего. — Почему? — Я там встретил друга, который спас мне больше, чем жизнь. Он спас мою душу. Сказав это, Рэй заглянул глубже в глаза Син и вдруг заметил яркое изумрудно-зелёное пламя, разгоравшееся вокруг радужки. Оно восхищало, притягивало, гипнотизировало. Ласкало и согревало что-то внутри него. Рэй вздрогнул и неожиданно для себя положил ладонь поверх пальцев девочки. Он неотрывно глядел ей в лицо, всё сильнее восторгаясь ее нечеловеческой красотой. — Обещай пойти в мир людей со мной, защищать и любить только меня. Обещай, — прошептала Син, склоняясь к Рэю, ее губы почти касались губ мальчишки. Он готов уже был ответить абсолютным и окончательным согласием, но внезапно чей-то хрипловатый голос разрушил канву наваждения, задав совершенно неуместный вопрос: — Приятель, ты случайно не помнишь, чему равен квадрат гипотенузы? — Сумме квадратов катетов, — машинально отозвался Рэй, замерев в опасной близости от губ девочки. — А тангенс угла в тридцать семь градусов? — Дай подумать, — Рэй немного отодвинулся от Син, морща лоб и почёсывая макушку. — Ноль целых семьсот пятьдесят четыре тысячных… Или тебе нужен результат, округленный до четырех знаков? Стоп! Какие тангенсы?! — возмутился Рэй, оборачиваясь. Возле него стоял, засунув руки в карманы джинсов, Тсубаса. Лицо его было непроницаемо. — Чего тебе?! — вскочила на ноги Син. — Сиди со своей стороны дерева, нечего к нам соваться! — А я помешал? Извините. Просто меня посетили разные мысли, и я решил спросить у Рэя… — Насчет тангенсов? — зашипела на него Син. — Зачем ты вообще влез в наш разговор? Даже если твой друг чем-то тебе обязан, это не означает, что у тебя есть право шпионить за его личной жизнью! «Прям как Миса! — восхитился Рэй. — Ту тоже бесило постоянное присутствие Рюдзаки. Бедняжка. Я же не мог объяснить ей, что он и есть тот детектив, который подозревает меня в причастности к убийствам, потому и приковал к себе наручниками, чтобы иметь возможность наблюдать за мной двадцать четыре часа в сутки». — Ладно преувеличивать, — рассмеялся Рэй. — Какая у нас личная жизнь? — Как это — «какая»? Ты же дал слово быть моим рыцарем. Или я ошибаюсь? — повернулась к нему Син, упёрев руки в бока. — А, может, я хочу стать твоим рыцарем? Вместо Рэя? — огорошил её вопросом Тсубаса, склонив голову набок. — Ты? — презрительно спросила Син, смерив мальчишку высокомерным взглядом. — После того, как обвинил меня во лжи? — Я не обвинял. Просто спросил. А ты разревелась и убежала. Так как насчёт того, чтобы мне вместо Рэя стать твоим парнем? — Мой парень должен быть сильным, умным и красивым, — категорично заявила Син. — Ты не подходишь. — И по какому из трех пунктов? — По всем трём. — Правда? — изумился Тсубаса, приподнимая брови. Потом наклонился к земле, поднял из песка тонкую веточку и быстро набросал на расчищенном месте задачу на перемножение двух матриц. — Тебе это знакомо? — отложив палочку в сторону, спросил он, посмотрев на Син из-под насупленных бровей. — Само собой. Очень лёгкая задача. Она подняла веточку и буквально за пару минут выполнила умножение. — Хорошо, — Тсубаса взял у нее из рук свою импровизированную ручку и написал уравнение на построение тела вращения в трехмерной системе координат. Девчонка начала усердно черкать что-то в песке и вскоре гордо объявила: — Можешь сколько угодно злиться, но там всё правильно. Тсубаса мрачно изучал безупречно выполненный чертёж. Потом с отчаянием взглянул на Рэя. Тот пожал плечами и с нескрываемым восхищением посмотрел в сторону Син. Этот восторженный взгляд причинил Тсубасе ощутимую боль. — Теперь моя очередь задачи придумывать, — заявила Син, потирая руки. — Раз уж ты сам начал — берегись! И она быстро изобразила непонятную схему, стерев условия предыдущей задачи. — Чтоб вы знали, — важно объявила Син, — это простейший контур магического преобразования, но он не завершён. Кто из вас закончит? — Контур чего? — выставил вперед ухо Тсубаса, явно издеваясь. — Какого еще магического преобразования? — Показа-ать? — нараспев протянула Син, и в ее голосе прозвучала гордость. — Покажи нам, необразованным, — попросил Тсубаса с едва приметной ехидцей. Рэй молчал, с интересом наблюдая за их перепалкой. Тогда Син согнула колени, села на пятки, закрыла глаза, сложила перед собой руки и начала петь. Ее голос был поразительно чист и звонок, он разливался повсюду, наподобие аромата весенних цветов. Чарующий звук оплетал воздух, выдавливая из него серебристые крошечные капельки. Рэй глядел и не мог оторваться. Он краем глаза заметил, как вытянулось лицо Тсубасы. Не открывая глаз, девочка дотронулась пальцем до ближайшей капельки и повела рукой вправо, вверх, вниз, влево, в сторону. За ее пальцем, словно прилипшая к нему, тянулась блестящая тонкая нить. Движения руки Син ускорялись, мальчишки не могли поверить, что возможно так быстро совершать взмахи пальцами. Контур усложнялся, становился более и более запутанным, пока вдруг не вспыхнул всеми цветами радуги, и к ногам мальчишек не упала благоухающая алая роза. — Всё, — выдохнула Син. — Это настоящий цветок, потому процесс затянулся. Иллюзии создавать намного проще. Не веря себе, Тсубаса наклонился и поднял с песка розу с лепестками, еще влажными от росы. — Как ты это сделала? — спросил Рэй, наблюдая за своим изумлённым до глубины души приятелем. — Вообще-то я выпендривалась, — призналась вдруг Син, смутившись. — Создать цветок, особенно в таком месте и в моём нынешнем состоянии, непросто. Твой друг меня очень возмутил, пытаясь доказать, что я глупее его. Я не люблю такого, вот и разозлилась. Поэтому извините, — она поднялась в полный рост, и ребята тоже невольно встали на ноги следом за ней. — Наше знакомство началось не очень удачно. Постараюсь быть более вежливой, — и она церемонно поклонилась. — Но вот с ним, — девочка яростно указала на Тсубасу, — у меня явная несовместимость! Поэтому, Рэй, очень тебя прошу, пусть он держится от меня подальше, а то я… разозлюсь совсем и точно с ним что-нибудь нехорошее сотворю. Я ведь не только могу создавать новые предметы, но и уничтожать существующие! — Кто ты на самом деле? — ничуть не испугавшись, спросил Тсубаса. — Может, расскажешь? — Размечтался! — язвительно хмыкнула Син. — Но раз уж теперь вы знаете о некоторых моих способностях, — повернулась она к Рэю. — Я могла бы скрасить ваш досуг. Вы, похоже, тут совсем затосковали… — А ты следила за нами, — догадался вдруг Тсубаса, — потому ты и в курсе наших дел! — Догадливый! — залилась Син звонким смехом. - Да, я наблюдала за вами с некоторых пор, но не хотела мешать, потому и не подходила. Кто ж виноват, что твой приятель сам в мой подземный дом провалился? Тут мне волей-неволей пришлось с вами знакомство завести. — А мы не против найти тебе новое жильё, если ты согласна расстаться с нами, — парировал Тсубаса. — Да нет, я теперь тут посижу. Мне понравилось. — Ребята, прекратите, — Рэй встал между ними и сделал движение, будто пытается их разнимать. — Не надо ссориться. Какая разница, кто из какого мира пришёл и какими способностями обладает? Мы вместе ждём посланников, и нам надо поддерживать хотя бы видимость нормальных отношений. — Не получится, — в один голос фыркнули Син и Тсубаса, отворачиваясь друг от друга. — Син, мне очень интересно узнать, как ты создаешь предметы? — поспешно заговорил Рэй, пытаясь сменить тему. — Если я расскажу, ты тогда согласишься стать моим рыцарем? — широко распахнула глаза девочка, придав взгляду выражение святой невинности, но Рэй теперь точно знал, чего все это стоит. Ложь, подкреплённая гипнозом, не более того, причём с неизвестной до сих пор целью. — Хочешь, я стану твоим братом? — внезапно предложил Рэй, отчего Тсубаса пошатнулся и едва не свалился на землю. — А это как? — заинтересовалась девочка. — Это рыцарь только для меня на всю жизнь? — Да. — И ты будешь любить меня, заботиться обо мне? — Конечно, ты же станешь моей родной сестрой! — Ух, здорово! Даёшь слово? — девочка просияла. — Даю! — он осторожно бросил взгляд на Тсубасу и увидел явно написанное на его лице: «Самоубийца». — Тогда по рукам. Хотя, — не дотронувшись до его пальцев, Син вдруг помедлила и задумалась. — А если я влюблюсь в тебя, а пожениться мы не сможем? Не годится. Рэй внутренне застонал, но вслух не произнёс ни звука. — Так и быть, я расскажу вам, как мне удаётся создавать предметы. Все равно потом вы захотите, чтоб я вас научила, а вот тогда Рэю и придется согласиться на мои условия. Здорово я придумала? Тсубаса смотрел на нее и недоумевал. Как в одном и том же человеке могли совмещаться два абсолютно разных характера: доброй, вежливой девочки и взбалмошной эгоистки? Он с опаской обернулся на Рэя. Тому явно нравилось общаться с такой вот переменчивой Син. — Слушайте. Вы знаете, что мир — это неограниченный поток энергии? Рэй кивнул. — Тело человека и окружающие предметы представляют собой непрерывно движущиеся потоки энергии. Голос настроен на энергию тела. Он может передавать эмоции и информацию. — Допустим. — Но можно настроить его на такую частоту волн, что голос откроет канал энергии из окружающего пространства в тело человека. Он станет мостом между тобой и космосом. И вот когда энергия потечет в тебя, ты можешь остановить ее на полпути и творить, что захочешь, прямо голыми руками. А чтобы правильно настроить свой голос, сделать его инструментом созидания или разрушения, надо знать основы теории магических преобразований. Это своего рода таблица умножения. Но поскольку вы ее не знаете, то и трансформировать энергию не можете. Я показала вам принцип, а учить я вас ничему не собираюсь. — Ты просто дразнишься, — вздохнул Рэй, однако в голосе его слышались шутливые нотки. — Дразнюсь, — согласилась Син, добавив вызывающе. — И что? — Скажи, зачем ты направляешься в мир людей? Не лучше ли тебе остаться в том мире, откуда ты пришла? Если там все похожи на тебя, то тебе вряд ли будет интересно жить с нами. Мы таких вещей делать не умеем. Син внезапно помрачнела. — Не спрашивай, — вдруг совсем новым тоном, удивившим ребят, попросила она, вцепляясь пальцами в свои собственные плечи и зажмуриваясь. — Пожалуйста, не спрашивай больше никогда! Я не хочу туда возвращаться! Не желаю! — Неправда, ты очень хочешь обратно, — тихо произнёс Тсубаса. — Почему отрицаешь это? Син подняла на него взгляд, полный страха и обиды. — Зачем лезешь ко мне в душу? — глухо спросила она. — Я не лезу в твою. Или ты хочешь, чтобы и я вытащила на свет божий то, что ты больше всего боишься показать? Я могу. Со стороны, знаешь ли, ситуация виднее, и если ты полагаешь, будто твои чувства не заметны, то насчет меня ты глубоко заблуждаешься. Я скажу вслух то, что ты сам говорить боишься, но я не отвечаю за последствия. Сказать? И ты, наконец, покончишь со своей тайной, которая тяготит тебя. Рэй с удивлением заметил, как щеки его приятеля покрывает смертельная бледность, как часто и тяжело он начал дышать, однако совладав с собой, спокойно произнес: — Я не понимаю, какие тайны ты имеешь в виду. Но я догадался о другом: мои вопросы сильно обидели тебя. Прости. Вероятно, я и в самом деле, желая помочь, сделал лишь больнее. — А теперь обещайте оба больше никогда не спрашивать меня про мой родной мир! — безапелляционно потребовала Син. И Рэй с Тсубасой, взглянув на ее гневное лицо, предпочли согласиться. Заметив их судорожные кивки, девочка немного успокоилась. — Так-то лучше. Я предпочитаю быть вашим другом, а не врагом. Ну? — и на ее симпатичном личике засияла солнечная улыбка. — Давайте думать, как нам веселее провести время в ожидании посланников. Как я уже призналась, иллюзии создавать легче. Они только тем и отличаются от реальных предметов, что быстро исчезают. За пару часов. Но за это время мы с вами в любую игру досыта наиграться успеем, верно? — и она лукаво подмигнула мальчишкам. — Давайте, — хлопнула Син в ладоши, — говорите, что мне надо создать для вашей игры? Мечи для кендо, шпаги, доску с шахматами или теннисный корт? — Ты знаешь про кендо и шахматы? Про фехтование и большой теннис? — поразился ее знаниям Рэй. — Мне много чего известно про мир людей, — успокоила их Син. — Но мы договорились: никаких вопросов о моём мире. И ты, Рэй, кстати, подумай над моим предложением. У тебя еще есть шанс заполучить себе в следующей жизни очень умную и красивую девушку, да к тому же обладающую магическими способностями. Хотя, конечно, там у вас моя магия станет менее ярко выраженной, нежели чем здесь. Возникла длинная пауза, после которой Тсубаса произнес будничным тоном: — Я бы в теннис сыграл. Давно мы с тобой, Рэй, не соревновались. — Теннис? — оживилась Син. — А меня научите? — Научим, — пообещал Рэй с улыбкой. — Тогда делаем, как я скажу. Берите меня за руки каждый со своей стороны. Закрывайте глаза и представляйте себе теннисный корт, который бы вам хотелось тут увидеть, как можно более подробно. Сейчас мы вместе будем создавать иллюзии… Вам это понравится, обещаю! *** Спустя тринадцать дней, Рэй уже не только не жалел, что отыскал Син в развалинах песчаных замков, но и благодарил судьбу от всего сердца за этот подарок судьбы. Син больше не казалась ему ни взбалмошной, ни эгоистичной, наоборот, очень привлекательной и потрясающе милой. Как только он и Тсубаса перестали подозревать ее в чем-то и задавать лишние вопросы, девочка гораздо теплее стала относиться к ним обоим. Создание иллюзий не отнимало у нее сил совершенно. Она могла запросто создать цветущий сад в пустыне или озеро, чтобы в нем недолго искупаться, или лес с тропинками и непроглядной чащей. Теннисный корт, шахматы и мечи для тренировок вообще не являлись проблемой. Одно условие: играть можно было не более двух часов. Потом все предметы сами собой исчезали. Зато спустя небольшой промежуток времени Син придумывала новую игру с приключениями для всех троих. Тсубаса вел себя в эти дни, как обычно, однако Рэй видел, что в душе его борются два противоположных чувства: привычная настороженность и желание доверять странной девочке, пусть она и пришла из чужого мира. И еще Рэя мучило любопытство после того разговора Тсубасы и Син, когда девочка намекнула на существование у его друга некой тайны, которую тот до сих пор боится рассказать. О какой тайне могла идти речь? После всего пережитого, когда он и Тсубаса вспомнили свое прошлое, после освобождения из мира синигами, какие еще секреты могли быть у них друг от друга? Иногда Рэй краем сознания отмечал, что отсутствие посланников больше не тяготит его. Он ловил себя на опасной мысли, что ему вовсе и не хочется идти в мир людей, где их ожидает лишённое памяти существование. Они снова наделают ошибок, и неизвестно, удастся ли им подружиться, как мечтается сейчас. К тому же если Тсубаса до сих пор скрывает от него нечто важное… Как ему можно доверять? Ведь у друзей не должно быть тайн. Однажды вечером после очередных путешествий по иллюзиям, созданным Син, Рэй выждал, пока девочка уснула, а потом легонько толкнул в бок лежащего под яблоней Тсубасу. — Гм? — недовольно буркнул тот, просыпаясь. — Послушай, — зашептал ему на ухо Рэй. — Мне все не дает покоя одна мысль. А в преддверии миров можно застрять навсегда? — С ума сошёл! — испуганно подскочил Тсубаса и проснулся окончательно, присаживаясь на корточки. — С чего тебе вообще такое в голову стукнуло? Рэй уселся рядом по-турецки, положив руки на колени. — Рюк сказал, посланники придут сразу, как только мы определимся, где и как хотим родиться. Мы всё обсудили уже чёрт-его-знает сколько дней назад. И где посланники? Тсубаса печально вздохнул и по привычке засунул палец в рот. Подумал немного, потом вытащил палец и воскликнул: — У посланников каникулы! Длительные. — Хватит шутить. Я серьёзно, — рассердился Рэй. — Я тогда пошёл искать этих птиц, когда напоролся на Син. Нет, я не жалею теперь, что она с нами, и она меня нисколько не напрягает. Но… я не понимаю, где посланники? Вот поэтому я решил, что возможно навечно остаться жить в преддверии. Наверное, с нами именно это и произошло. — Мне кажется, дело в другом. И девчонка знает, но ни за что не скажет. Кроме того, она не хочет идти в мир людей и боится возвращаться назад в свой мир. Я попытался выяснить причины ее страха, но не преуспел. — Ты тоже боишься, Тсубаса, — тихо заметил Рэй. — Я? — Когда Син сказала, что у тебя есть тайна, и пообещала ее выдать, ты побледнел. Ты говоришь, что хочешь стать моим другом, но сначала наотрез отказываешься родиться со мной в одной семье, а теперь… Почему ты пытаешься заставить меня доверять себе, но сам никому не доверяешь? — Всё совсем не так. — Это именно так. Последовало недолгое молчание. Потом усталый голос Тсубасы произнес: — Если Син действительно нравится тебе, и ты согласишься стать ее парнем… Думаю, на таком условии она захочет родиться в мире людей. Хоть я не знаю причин ее страха, но, думаю, ей просто нужен кто-то, на кого она сможет опереться в пугающем ее мире. Если ты пообещаешь быть всегда с ней рядом, посланники немедленно появятся и заберут вас обоих. — Ты считаешь, Син контролирует появление посланников? — искренне удивился Рэй. — Нет. Это ей не по силам. Иначе бы она от них не пряталась в самом начале. — Она пряталась от них?! — Разумеется, — невесело усмехнулся Тсубаса. — Помнишь, что она сказала тебе: «Тари забрали, а меня нет». А потом спросила, не страшно ли тебе отправляться в мир людей? Некая сила вынуждает Син воплощаться там, а наша маленькая подружка туда отчаянно не хочет. Тебя же просит стать ее рыцарем, чтобы если уж аисты прилетят за всеми нами, ей не страшно было лететь на чуждую землю. Син чувствует себя гораздо более незащищенной, чем пытается показать нам. Отсюда все ее эскапады и показная взбалмошность. Она действительно боится, Рэй. И ты ей нравишься. И ты ей нужен. — Ерунда, — сердце мальчишки неожиданно забилось чаще, и кровь прилила к лицу. — Кроме того, ты говоришь, если я соглашусь на ее условия, придут посланники. Каким образом, если она не имеет влияния на них? И вообще чего ты разговор на другое переводишь. Я спрашивал тебя про твои секреты, а не про Син. Или… погоди… все это как-то взаимосвязано? Тсубаса молчал. Тогда и Рэя осенило. — Надо, чтобы желания стали ясны тебе самому… Понять, чего хочешь… Так говорил Рюк… А мы все еще здесь, потому что каждый из нас в чем-то сомневается или не уверен! — Ты молодец, — отметил Тсубаса, глядя вперед перед собой и начиная медленно раскачиваться на корточках. — Ешли пы Шин тут не маячила, ты пы соопражал ешшо быштрее. — Но в чем сомневаемся мы с тобой? — недоумевал Рэй. — Допустим, Син искала кого-то из мира людей, чтобы этот кто-то защитил ее. Она нашла меня. И теперь не хочет воплощаться, пока я не соглашусь на ее условия: быть всегда с ней, оберегать ее от невзгод. Но я-то этого не хочу, ясное дело. Потому она и не воплощается, а сидит с нами. Но почему мы с тобой до сих пор здесь? Я, например, не против стать твоим другом. Даже если учесть, что мы спорили, становиться ли братьями… Ерунда! Я согласен уступить, хотя и не понимаю твоих мотивов. Давай родимся в разных семьях и будем просто друзьями, — он помолчал, озираясь вокруг и ожидая увидеть в воздухе сверкание белых крыльев. В пустыне стояла идеальная тишина, даже ветер смолк. — Видишь, посланников не появилось, когда я согласился с тобой. Значит, они появляются не в тот же миг, когда все желания осознаны. Нужно что-то еще сделать. Тсубаса молчал, продолжая задумчиво посасывать палец. В это время за спиной Рэя раздался полусонный, но весьма довольный голос Син: — Кроме осознания желаний, ничего больше делать не надо. И когда оба мальчишки испуганно обернулись в ее сторону, добавила, сладко потягиваясь: — Вы так кричали, что я проснулась и невольно все услышала. Почему вы считаете меня настолько вредной? Если бы вы прямо спросили, знаю ли я, на каком условии появляются посланники, я бы сразу ответила: определяешься с истинными желаниями, и за тобой непременно придут. Но это правило действует только на людей. А нам, магам, думать о своих желаниях не надо. Нас насильно тащат в ваш мир время от времени! Но если мы не хотим воплощаться, нам надо либо создать охранительные чары — Тари помогла мне в этом, но Рэй все разрушил, разбив ее магический камень вместе с потолком подземелья — либо найти человека, чем-то тебе обязанного, которому ты нравишься, но который пока не может воплотиться. И вот поэтому, ребята, я тут. Пока Рэй не воплотится, я буду сидеть здесь. Рэй мне должен, так как разбил важную для меня вещь, и я ему, видимо, немного нравлюсь, хотя он это упорно отрицает. Ничего, мы, маги, неплохо разбираемся в чувствах людей, иначе бы грош нам была цена. Обалдев от такой откровенности, мальчишки слушали речи Син, даже не возражая. Когда она умолкла, Рэй промолвил безнадежно: — Значит, тебе невыгодно, чтобы мы с Тсубасой поняли, что нас держит здесь. Ты всеми силами будешь мешать нам воплотиться? — Мешать? — рассмеялась Син. — Зачем? Я была бы вполне счастлива, если бы мы все воплотились, ведь благодаря общению с вами, люди мне начали даже немного нравиться. Но только для возвращения в мир людей нам необходимо два условия: ты, Рэй, должен определиться со своими чувствами в отношении меня, а Тсубаса должен смириться с моим присутствием рядом с вами после нового рождения. А так как у него на меня явная аллергия, то при одной мысли о том, что я буду и в следующей жизни околачиваться поблизости, его мутит. Он еще не отказался от идеи стать твоим лучшим другом. Теперь представь, каково ему будет постоянно лицезреть меня. Ведь он меня терпеть не может, равно как и я его. А поскольку тебе, Рэй, хочется в следующей жизни общаться одновременно с ним и со мной, не важно, в каком я буду качестве выступать: подруги, сестры или возлюбленной, ибо ты с этим еще не определился, то мы все трое торчим тут. Неужели тебе, такому умному парню, до сих пор не стала очевидна столь простая истина? Единственным ответом Тсубасы на монолог Син была удивленно изогнутая левая бровь. Он не изменил позы, даже приличия ради не вытащил пальца изо рта. Однако на лице у него, кроме изумления, появилось еще и уважительное выражение, адресованное именно девочке, каким бы странным это ни показалось Рэю. — Короче, решай, кем я тебе буду в следующем рождении, — улыбнулась Син, заразительно зевая, и снова улеглась на песок, подкладывая руки под щеку. – Эх, надо бы нам всем по подушке материализовать. Только не по иллюзорной, а по настоящей. Ладно, спокойной ночи! – и, повернувшись на бок, она театрально засопела. Тсубаса проследил за взглядом Рэя и увидел, как тот ласково улыбается, глядя на светлые кудряшки девочки. «Никто из нас не честен даже в отношении себя самого, — с болью подумал Тсубаса. — Простить виновника моей смерти оказалось намного легче, нежели чем признаться в собственных чувствах. Но эта девочка… Она все поняла с самого начала и, тем не менее, хранит мой секрет. Почему? Она могла бы навсегда настроить Рэя против меня, воспользовавшись тем, о чём догадалась, но она защищает мою тайну. Намеренно или неосознанно? Знать бы. Может, я и гений в области раскрытия преступлений, но в сфере человеческих отношений — обычный неопытный мальчишка. Напуганный и не знающий, как поступить. Кончится тем, что Рэй сам догадается, в чём дело. И тогда… Кто знает, как он себя поведет?»