Песчаные замки

Добравшись до пика горы и взглянув оттуда вниз, Тсубаса ожидал увидеть вдалеке пустыню и песчаные замки, так хорошо знакомые ему за последние недели. Однако мальчишку сковал сверхъестественный ужас, когда он обнаружил, что по ту сторону гряды попросту ничего нет. Кусок земли, окружённый застывшими в ледяном панцире горами, висел в безвоздушной пустоте, где не светили ни месяц, ни звёзды. — Что это? — прошептал Тсубаса, замерев в оцепенении. Шок от увиденного был слишком велик. «Мир, где ты один, — пропел чей-то насмешливый голос. — К тебе никто не придёт. И ты останешься здесь навечно. Боишься?» Тсубаса встряхнул головой, отгоняя наваждение, присел на корточки, засунул палец в рот и всесторонне обдумал возникшую проблему. — Не боюсь, — вдруг спокойно выдал он в пространство. — Я всю жизнь был один и привык к этому. «Хм, — удивился голос. — Ничего, посмотрим, каковы твои другие страхи». Внезапно из глянцевой пустоты, объявшей мёрзлые горы, к Тсубасе протянулась тонкая ниточка света. Она расширилась на глазах, превратившись в некое подобие молочно-белой дороги, по которой торопливо бежал мальчишка-подросток с каштановыми волосами. Тсубаса невольно сделал пару шагов навстречу. Сердце гулко заколотилось в груди. — Рэй! — радостно крикнул он приближающемуся пареньку. — Это ты?! — А то! — рассмеялся Рэй, спрыгивая на снег и пожимая Тсубасе руку. — Наконец, я нашёл тебя! — Слава Богу! — Тсубаса не удержался и порывисто обнял друга. Тот был тёплый, живой, настоящий. — Как Син? С ней порядок? — Конечно. Она в преддверии. Син помогла мне создать эту дорогу. Теперь я тоже чуточку маг, — это прозвучало с чисто мальчишеской гордостью. — Как я рад, что вы оба целы, — облегчённо выдохнул Тсубаса. — Значит, я могу вернуться с тобой? — и он махнул рукой в сторону светящегося пути. — Да, — Рэй натянуто улыбнулся. — Только вот в мир людей тебе придётся пойти одному. — Как? — похолодел Тсубаса, отступая от товарища на шаг. — Почему? — Видишь ли, — мальчишка неловко отвёл глаза в сторону, — я люблю Син и хотел бы жениться на ней, а ты неизбежно станешь мешать… Тсубаса едва смог разлепить онемевшие губы. — Не понимаю, куда ты клонишь? — Вообще-то я выражаюсь предельно ясно, — усмехнулся Рэй, поднимая на друга взгляд, ставший вдруг сухим и колючим. — Думаешь, я совсем идиот, чтобы не понять, зачем один парень попёрся за другим чёрт-его-знает куда за пределы миров? Слушай, давай без обид. Быть твоим товарищем — всякая там дружба, взаимопомощь и прочее — это один расклад, и я на него, заметь, был изначально согласен, но вот постоянно ловить на себе странные взгляды и осознавать, в каком качестве я тебе на самом деле нужен — увольте. Да, ты никогда не приставал ко мне и ничего открыто не спрашивал, но, повторюсь, я не идиот и, сложив два и два, недавно понял причины твоего загадочного поведения. Скажи, что я ошибаюсь, и я буду вымаливать прощение на коленях. В зябкой тишине, спустившейся на ледяные горы, слышалось только затруднённое дыхание темноволосого мальчишки. Наконец, он вымолвил: — Не таким образом я собирался признаться… Что ж, — в глазах Тсубасы светилась неизмеримая тоска, — ты прав. Вот всё и разрешилось, правда? Наверное, я должен чувствовать облегчение, но я его почему-то не ощущаю. — Извини, — Рэй похлопал друга по плечу. — Я не осуждаю тебя. В любви виноватых нет, но я никогда не смогу ответить тебе взаимностью, и мне тяжело будет каждый день видеть тебя. Син тоже придётся страдать из-за твоих чувств, поэтому, прости, из нашей дружбы ничего не выйдет. Син вообще давно догадалась обо всём, просто молчала, пока я сам не понял. За последнее время мы с ней успели обсудить многое из нашего прошлого. А вот когда заговорили о будущем, то решили, что тебе лучше начать совершенно новую жизнь и забыть о нас. — Как скажешь, — прервал его Тсубаса. — Тогда возвращайся. Син ждёт тебя. — А ты? — Мне тут самое место. — Ты погибнешь! — Нет, — он пожал плечами. — Просто останусь один, и всё. А, может, и выберусь когда-нибудь, найдя дорогу в новый мир. Кто знает? Вселенная бесконечна. — Я для тебя так много значу? Из-за меня ты даже не хочешь назад к людям? — Я уже видел людей. Они меня ничем не удивят. В принципе, мне без разницы, где доживать одиночество — там или здесь. — На Земле ты однажды встретишь кого-то. Тсубаса отрицательно покачал головой. Потом показал рукой на левую сторону груди. — Оно выбрало один раз. Больше выбирать не хочет. — Тогда я… пойду? — Да. Будь счастлив, Рэй. — Спасибо. Тсубаса долго смотрел, как стройный паренёк уходит от него по сверкающей дороге. Потом всё погасло, и вокруг остались только снега и горы. Внезапно отчаяние навалилось на мальчишку такой тяжестью, какой он не знал никогда. Даже в миг, когда понял, что убит Кирой, когда потерял Ватари и позже очутился лицом к лицу с тёмной частью души Лайта в запертой зале, он не ощущал такого невыносимого одиночества. То, что Тсубаса испытывал в настоящий миг, было страшнее ада или Пустоты. Казалось, некто невидимый вогнал стрелу в его грудь, и душа разбилась на части. «Лучше бы он плюнул мне в лицо, обозвав извращенцем. Так было бы гораздо легче. А с другой стороны, могу ли я его винить за то, что он просто сделал свой выбор?» — Мир, где ты один, — послышался снова насмешливый голос. — Никто к тебе не придёт. Бедный малыш. Опустившись на снег, Тсубаса лёг на бок и притянул колени к подбородку. — Бедный мальчик, — напевал безжалостный голос. — Заткнись! Кем бы ты ни был, ты не смог поймать в эту ловушку Рэя. Только меня. — Рэй тебя бросил. — Отстань, говорю! — А если бы сейчас он попал в Пустоту, и я бы тебе разрешил последовать за ним, ты бы всё равно пошёл его спасать? Тсубаса широко улыбнулся. — Побежал бы! — Благородный дурачок. Говорил тебе король синигами, хлебнёшь ты ещё горя за своё благородство. — Я сам выбрал быть таким. Без посторонних советов. — Тогда пусть твои самые страшные мучения длятся… ВЕЧНО! Когда голос договорил эту фразу, сквозь полуприкрытые веки Тсубаса разглядел в темноте летящего к нему издали крохотного светлячка. Тот продвигался, оставляя за собой огненный след, похожий на ослепительно-белую дорогу. — Нет, — застонал мальчишка, закрывая лицо руками. — Только не снова, пожалуйста… — Вечно, вечно! — утробно хохотал злобный невидимка. — Вечно!!! — Нет!!! — Тсубаса! — окликнул мальчишку голос Рэя, но теперь голос этот причинял лишь страдания. — Ты жив? — Нет… — Что «нет», идиот?! Если можешь говорить, значит, живой! Немедленно вставай! — кто-то немилосердно встряхнул Тсубасу за шиворот. — Хватит спать! Этот чёртов мир скоро окончательно заморозит твои гениальные извилины! А мне бы подобного очень не хотелось! Поднимайся, уж посинел весь! Тсубаса не отвечал. — Сейчас как врежу, если не очнёшься! Забуду, что мы друзья! — предупредил голос, и Тсубаса инстинктивно сжался. Однако вместо обещанного удара прерывистое дыхание коснулось его лба, век, правой щеки. Кто-то прикасался к лицу мальчишки с необыкновенной нежностью, отогревая каждый участок кожи тёплыми губами. «Иллюзия, вне всякого сомнения, — думал Тсубаса. — Стоит открыть глаза, и никого рядом не окажется. Но это так приятно. Подожду просыпаться». Долго он не вытерпел. Вполне объяснимое желание подглядеть хоть одним глазком за происходящим робко толкнулось в груди подростка. Тсубаса тихо пошевелился, осознав вдруг, какими тяжёлыми стали смёрзшиеся ото льда ресницы. Наконец, его глаза открылись, и он увидел, что по-прежнему лежит на краю обрыва, ведущего в никуда. — Поднимайся! — тряс его за плечи и хлопал по щекам склонившийся над ним Рэй. — Вставай, ты, отмороженный агент Интерпола! Разве можно так людей пугать?! «Ясно. Поцелуи были иллюзией. Остальное под вопросом», — мысленно рассудил Тсубаса, подавляя готовый вырваться горький вздох. — Рэй, это ты? — спросил он вслух, чувствуя невероятную слабость во всем теле. — А то! Наконец, я тебя нашёл! — с облегчением выдохнул его приятель. Нехорошее ощущение дежа-вю мурашками поползло по коже Тсубасы. — Как Син? С ней порядок? — холодея от страха, выпалил он, понимая, что их обоюдные реплики начинают пугающе повторяться. — Конечно. Она в преддверии. Син помогла мне создать эту дорогу. Теперь я тоже чуточку маг, — ответил Рэй, словно по написанному сценарию. Тсубаса отшатнулся. — Уходи, — глухо произнёс он, отодвигаясь от друга. — Уходи во имя всего святого! — С чего это ты меня прогоняешь?! — опешил Рэй. — Не хочу слышать, что ты ещё собираешься сказать… Я всё и так знаю. — Интересно послушать, что ты знаешь? — усевшись на пятки, Рэй скрестил руки на груди и с искренним любопытством уставился на приятеля. — Ради Бога, не заставляй повторять, — отвернулся в сторону Тсубаса. — Если теперь ты собираешься вечно возвращаться сюда и мучить меня, лучше уходи! — Ничего не понимаю, — развёл руками Рэй. — Какие призраки тебя посещали, пока меня рядом не было? Повисла недолгая пауза, в течение которой мальчишки непонимающе уставились друг на друга. — Рэй, это точно ты? — прервал молчание Тсубаса с какой-то новой интонацией, похожей на робкую надежду. — Да я это, я! — нетерпеливо повторил Рэй. — Сколько можно об одном и том же? — Просто… Тут мимо проходил парень, как две капли воды похожий на тебя, но, — Тсубаса судорожно сглотнул и передумал договаривать фразу, поспешно добавив. — Видимо, это был другой ты. — Это вообще был не я, — поправил его Рэй, вставая на ноги и отряхиваясь от налипшего снега. — Мы оба сейчас находимся в Мире Грёз и Сновидений, поэтому ничего удивительного, что ты спал, и тебе снилась разная ерунда. Сейчас нам надо подумать, как вернуться назад в преддверие. Дорога, созданная мной и Син, пропала, поэтому надо быстро искать другой выход, иначе мы оба завязнем в кошмарах! — А кошмары очень реальные, — пожаловался другу Тсубаса. — Практически неотличимы от настоящей жизни. Я вот, например, до сих пор не уверен, что ты — не очередная моя иллюзия. — Если я тебя ущипну или ударю, — хмыкнул Рэй, — ты всё равно не поверишь, ибо и во сне можно чувствовать боль. Син подкинула одну идею, как выбраться… — Какую? — Видишь ли, Мир Сновидений реализует наши глубинные страхи, а если наглухо провалиться в него, то все эти призрачные вещи станут твоей настоящей жизнью здесь. Мы оба можем уснуть в любую минуту, и чтобы этого не случилось, нам надо успеть уничтожить то, чем иллюзорный мир удерживает нас, — Рэй глубоко вдохнул и скороговоркой выпалил, чтобы отрезать самому себе пути к отступлению. — С недавних пор у меня появилась тайна, которую я боюсь выдать, потому что не знаю, как ты отреагируешь. Я продолжаю опасаться твоей реакции даже сейчас, но если не покончить с этим, то мы навсегда завязнем в мире наших замёрзших сердец. Это неправильно, Тсубаса. — О… чём ты? — заволновался парнишка, вцепляясь в ледяной покров у себя за спиной. Снег вдруг показался ему необыкновенно горячим, почти обжигающим. — Скажи честно, есть ли и у тебя на сердце нечто, что ты таишь исключительно из страха? — спросил Рэй. Тсубаса медленно поднялся на ноги, выпрямился в полный рост, игнорируя боль в спине. Затем спокойно посмотрел в лицо друга и ответил: — Да. — Боже, — тихо прошептал Рэй, кладя обе руки ему на плечи и всматриваясь в дорогие черты. — Неужели твоя тайна страшнее смерти и Пустоты настолько, что ты боишься сказать и теперь? — Страшнее, — Тсубаса отвёл взгляд, — потому что сейчас я могу, по крайней мере, общаться с тобой, а эта тайна способна навсегда лишить меня твоего присутствия рядом. Вдруг я за одну минуту превращусь для тебя в пустое место, о котором ты никогда больше не вспомнишь? — Какая чепуха, — Рэй поднял руку вверх и провёл ею по щеке Тсубасы, очертив с невероятной нежностью овал его лица. Рука мальчишки неуверенно замерла у подбородка друга, словно раздумывая, куда двинуться дальше. Тсубаса наблюдал за действиями Рэя широко распахнутыми глазами. Всё ещё до конца не веря в реальность происходящего, он поднял ладонь и коснулся гибких, длинных пальцев, ласкавших его кожу. Несколько мгновений ребята неотрывно смотрели один на другого, а потом, ни слова не говоря, Тсубаса запрокинул голову и закрыл глаза. Этого было достаточно. Рэй склонился над ним, осторожно накрыв его губы своими. Мир зазвенел и покрылся трещинами, как гигантская хрустальная чаша, по которой чересчур сильно ударили серебряной ложкой. Весь горный массив, льды и снега осыпались, будто детали карточного домика, исчезнув в пустоте. Двое подростков, тесно вжавшись друг в друга, стояли среди песчаных дюн, и их взлохмаченными, отросшими за прошедшие недели волосами играл ветер. Золотисто-каштановые пряди смешались с иссиня-черными. Губы Тсубасы казались на удивление мягкими и послушными. «Совершенно не умеет целоваться, — невольно улыбнулся про себя Рэй, — но он не оттолкнул меня. А это и есть самый главный ответ». — Я чуть не умер, когда спустился с дороги и увидел тебя на снегу, — признался Рэй, оторвавшись от губ друга. — Ты выглядел, будто, — мальчишка судорожно сглотнул, — уснул навеки и никогда не проснёшься. Я прикасался к тебе снова и снова, но ничего не помогало! Это было так невыразимо жутко! Тсубаса вжался подбородком в плечо любимого, крепко обняв его обеими руками. — А я думал, если расскажу тебе правду, ты сбежишь. Один или вместе с Син, не имеет значения, но в любом случае я потерял бы тебя навсегда. — Дурачок, — прошептал ему на ухо Рэй. — Знаешь, как я с ума сходил с некоторых пор, обнаружив, что за моим влечением к принцессе скрывается нечто совершенно другое? И, самое главное, оно там пряталось ещё с той жизни, просто я умудрялся не давать чувствам выхода столько времени, обманывая себя. А Син меня вычислила в два счёта! — И меня, — облегчённо прыснул со смеху Тсубаса, потираясь щекой о щёку Рэя. — Мы оба идиоты, — сделал вывод Рэй, но в голосе его не слышалось ни грусти, ни сожаления. — Столько времени мучить один другого! — Угу, — кивнул Тсубаса, зарываясь лицом в рубашку Рэя. — Я не хочу больше терять тебя. Никогда. — А я-то, придурок, собирался стать твоим братом! — рассмеялся вдруг Рэй, вытирая рукавом выступившие слёзы. — Вот ужас бы получился! — Совсем скверно, — согласился Тсубаса, откровенно наслаждаясь их близостью. — Родители, застукав нас как-нибудь вместе, закололи бы обоих одной катаной! — Скорее, мы всю жизнь продолжали бы прятать наши чувства и страдать. — Значит, хорошо, что мы смогли разобраться во всем именно сейчас. — Ты оказался смелее, — вздохнул Тсубаса. — Нет. Просто ты вообще о моих чувствах не догадывался, а я по намёкам Син, да ещё после того разговора, когда ты испугался, что принцесса раскроет твою тайну, начал немного надеяться… Словом, я надеялся, что ты тоже думаешь обо мне не только, как о друге. В конечном итоге, даже если б ты отверг меня, мне бы грех было жаловаться. А нечего быть таким извращенцем: вначале убить человека, а потом понять, что без него тебе свет не мил. Наверное, будучи Кирой, я желал твоей смерти ещё и по этой причине. Мне нельзя было допускать в себе никакой жалости, никакого сострадания. А ты будил мою лучшую часть. Вся тьма моей души взбунтовалась против тебя и пожелала тебе смерти. Зарождающееся чувство разъедало меня изнутри, разбивало надвое, лишало уверенности в том, что я поступаю правильно, потому Кира так сильно желал уничтожить тебя. Но, в конце концов, ты победил его. — Я встретил Киру в Мире Грёз. Рэй застыл на месте. Его тело нервно напряглось. — Киру?! — Не знаю, иллюзия то была или нет, — продолжал Тсубаса. — Он говорил о ненависти, а я вдруг увидел кровь на его стопах. Я сказал, что готов остаться с ним, потому что он тоже твоя часть. После этого Кира исчез. Я оказался на ледяном утёсе, где снова встретил крылатого монстра. Чудище вскоре улетело, а затем появился ты, — Тсубаса невольно вздрогнул, вспомнив свой разговор с двойником Рэя. — Извини, твой призрак, который сказал… Словом, он очень вежливо дал понять, что я ему не нужен, а просто мешаю жить дальше. Сказал, что любит Син и хочет быть с ней. Он ничем меня не оскорбил, вёл себя весьма тактично, но я после его слов почувствовал себя каким-то выродком с искривлённой ориентацией, который только прикрывался словами о дружбе, чтобы впоследствии воспользоваться случаем и реализовать свои нездоровые фантазии… — Неужели ты поверил в то, что это был я? — тихо спросил Рэй, снова касаясь губ Тсубасы. И тут же прервал поцелуй, чувствуя внутри всё возрастающее желание зайти гораздо дальше и одновременно стыдясь себя за это. — Поверил, — пожал плечами Тсубаса. — Ты действительно выглядел влюблённым в Син. Особенно в последние дни. — Я и сам начал думать, что влюбился, — признался Рэй. — На самом деле Син применила одно заклятье, чтобы вытащить мои скрытые чувства на поверхность сознания. Наше с ней обоюдное влечение было лишь побочным эффектом того заклинания. — Неужели Син сделала такое?! — поразился Тсубаса. — Ради нас? — Именно. Лохматый мальчишка завертел головой во все стороны, ища фигурку принцессы, но ее нигде не было видно. — Она вернулась в свой мир? Тут и Рэй осознал, что Син больше нет рядом. — Полагаю, за ней пришёл посланник, и она отправилась с ним на Землю. — А вдруг её тоже утащили в кошмары? Надо срочно искать её! — непререкаемым тоном заявил Тсубаса и, не получив ответа, забеспокоился. — Почему ты молчишь?! — Я построил мост в мир Сновидений, благодаря магии, основанной на моём чувстве к тебе. Но, как бы я ни старался, я не смогу отыскать Син тем же способом. А другого — просто не знаю. — Это нечестно! — замотал своей косматой гривой Тсубаса. — Она не должна расплачиваться за добро! Рэй горько усмехнулся: — Какой ты ребёнок! В наших четырёх мирах все расплачиваются именно за добро! Отнюдь не за зло. Это несправедливо, но так и есть. — Обещай, что мы найдём Син! — потребовал Тсубаса. — Думаю, она уже в мире людей, причём с того момента, как я покинул преддверие, ступив на магический путь. — Почему ты так уверен? — Мы с ней пообещали друг другу стать братом и сестрой в следующей жизни, а здесь все желания учитываются, особенно взаимные и осознанные. И вот доказательство, смотри! — произнёс Рэй, указывая Тсубасе на две белые точки в небе, движущиеся по направлению к ним. Фигуры посланников быстро увеличивались в размерах, и вскоре стали различимы широкие крылья с черной оторочкой по краям, длинные клювы, изогнутые шеи… Тсубаса ахнул от восторга, увидев двух кружащих над ними гигантских птиц, удивительно похожих на земных аистов, только размером с дракона из китайских сказок. — Это… за нами? — спросил Тсубаса, вцепляясь в рукав Рэя. Поспешно кивнув, Рэй притянул к себе друга за плечи. — В следующей жизни я хочу быть с тобой каждый день, каждую минуту, разделять радости и горести, победы и поражения, жить с открытым сердцем и смело говорить всё, что чувствую, какими бы мои чувства ни были. И ещё я хочу, чтобы Син стала мне родной сестрой, а я бы всегда защищал её от зла и несправедливостей! — А я бы хотел помнить место, откуда начался наш путь, очищенный от былой горечи, — добавил Тсубаса. — Я не хочу забывать. Посланники спустились уже совсем низко. Рэй улыбнулся своему любимому, стоящему, как и он сам, на грани возрождения в новом мире, а затем некая сила подхватила их обоих, подбросила вверх, и вокруг ребят заплясали разноцветные огни удивительно тёплого света.