Aiso Tsukashi / Слова, приносящие боль

Себастьян почувствовал, как затылок нагревается от назойливого солнечного луча. Первого, по всей вероятности. Окно по обычаю Криса было распахнуто, с улицы несло свежестью и сухой чикагской пылью, в кустах у дома распевала немудрёную трель птаха. Давно он не просыпался так мягко, благостно и… в тёплом кольце надёжных рук. Он приоткрыл один глаз и тут же уставился на лицо спящего Криса в каком-то десятке дюймов от своего лица. Себастьян ощутил его ровные выдохи на коже и даже попытался подстроиться под них — чтобы вдыхать в то время, когда выдыхает Крис. В этом ему виделась некая сакральность и предельная интимность. Себастьян поёжился — во сне он откинул свой плед куда-то в сторону и теперь лежал в одних боксерах, прижатый к телу Криса сильными руками. Из-за утренней прохлады из окна спине было зябко. Сам Крис, обмотанный по торсу и через плечо медицинским бинтом, был уютно укрыт лёгким пледом до самой груди. Себастьян не мог взгляда от него отвести. Во сне его лицо, которое теперь можно рассмотреть так близко, казалось ещё притягательнее. Расслабленный лоб, едва заметные лучики-морщинки под глазами и у рта. Густые брови с блестящими волосками, нежные веки, такие тонкие, что сквозь них просвечивали капилляры — закрытые глаза Криса хотелось поцеловать, хотя бы просто дотронуться губами. Длинные ресницы, слишком шикарные для мужчины. Губы, мягкие и приглашающие, пересохшие со сна… Себастьян прикрыл глаза на мгновение, успокаивая фантазию, и снова пристально уставился на Криса. Он даже дышать старался незаметно, чтобы ничем его не потревожить. Крис и так был красив мужской, уверенной и спокойной красотой. Ему ничего никому не нужно было доказывать, Себастьян чуял его по запаху, он влюбился бы в него, даже не имея зрения. Но сейчас, спящий и мягкий, Крис был немного другим. Не то более ранимым, не то чуточку более реальным. Понять было сложно — хотелось просто смотреть и ни о чем не думать. Вчера их хватило только на то, чтобы после пары часов медицинских экзекуций у Роберта поймать такси и доехать до дома, раздеться и рухнуть спать. Они чувствовали себя такими вымотанными, словно вчерашний день — особенно для Себастьяна — тянулся неделю. Они сплелись руками и ногами, укутались в лёгкие пледы-покрывала и мгновенно отрубились. Себастьян думал, что будет долго, очень долго вслушиваться в дыхание Криса, незаметно поглаживая большим пальцем край бинта на стыке с тёплой кожей, потому что поверить не мог, что он на самом деле снова с ним, у него в квартире, в месте, где впервые за долгие годы почувствовал себя дома. Но его хватило ненадолго. Сон и усталость сморили, закрутили в мутном водовороте и унесли в мир снов. Впрочем, снов тоже не было. Только ровная мягкая чернота. Зато Себастьян наконец-то выспался. — Ты таращишься, — тихо сказал Крис с закрытыми глазами и мягко улыбнулся. Его длинные чёрные ресницы затрепетали, и он посмотрел на Себастьяна. Улыбка сделала его сонное лицо совершенно, одуряюще прекрасным. Он весь был для Себастьяна сейчас как олицетворение дома, простого, родного и надёжного, куда жаждешь возвращаться снова, и снова, и снова. Куда приползёшь с закрытыми глазами на ощупь даже в том случае, когда ни на что другое сил уже не останется. — Так странно видеть меня спящим? Ах, о чём это я, мистер Сонная Задница. Обычно это мне приходилось любоваться на спящего тебя. Себастьян вспыхнул до кончиков ушей. И от того, что его застукали за разглядыванием, и от… упоминания его сонливости. Тяжело заставить себя вставать рано, когда вдруг находишь место, где вообще наконец-то можешь спать. Без кошмаров и страхов, без боязни помешать или панических мыслей, что заснул у клиента. Посмотрев снова в лицо Криса, на его подначивающую улыбку, он не выдержал и сел на кровати спиной к нему. И тут же был схвачен за запястье мёртвой хваткой. Крис потянул его и завалил обратно, крепко обнял руками и глубоко затянулся запахом волос, уткнув Себастьяна себе куда-то в ключицу. — Далеко собрался? — спросил он шёпотом. — Такая рань. Полежи со мной ещё немного. И если всего секунду назад Себастьян хотел долбить Криса кулаками по груди и биться за свою свободу, то сейчас ему не хотелось ничего, только вжаться покрепче, поближе, желательно — кожа к коже… — Болит? — спросил он, осторожно трогая рукой бинты на боку, другую руку уютно устроив на груди, напротив стука сердца. — Немного. — Так жалко твою татуировку. Она мне очень нравилась. Этот шрам её словно обезглавил. — Глупости, — хмыкнул Крис, и Себастьян почувствовал этот выдох макушкой. — Богиню Аматэрасу такой мелочью не обезглавишь. Да и вообще, шрамы мужчину только красят. Я получил его в бою и горжусь им. Себастьян улыбнулся — сладко, широко. От слов Криса становилось тепло, и совесть, нывшая и евшая его со вчерашнего вечера, медленно начала утихать со своим брюзжанием. — Почему именно Аматэрасу? Это, кажется, китайская мифология? Или японская? Точно что-то азиатское… — Японская Богиня-солнце, — Крис снова выдохнул Себастьяну в волосы. — Давно это было. Сестра посоветовала набить татуировку, когда признался, что я теперь в гангстерской группировке. Сказала, что с татуировкой на спине я буду как настоящий якудза. Глупенькая. — Не говори так. Эта татуировка — первое, что я заметил в душе в тюрьме. И мне правда жаль, что теперь её будет перечёркивать шрам. Тебе точно не больно? — спросил Себастьян, когда Крис спустился по кровати ниже, неловко двинул плечом и тихо простонал. — Ты такой заботливый, — улыбнулся он, глядя глаза в глаза, касаясь кончиком носа Себастьяна. — Мне всё равно, даже если больно. Потому что ты тут, со мной, — Крис сказал это просто и серьёзно, заставляя Себастьяна от удивления приоткрыть рот, а потом задумчиво хмыкнул: — Честно, не думал, что буду говорить такие банальности в постели. Но как ещё сказать, если правда. Себастьян никогда раньше и подумать не мог, что утренние поцелуи, ещё до того, как умылся и привёл себя в порядок, могут быть такими приятными и… опаляющими. Крис не раздумывал и не спрашивал — просто поцеловал мягко, прихватывая своим ртом губы Себастьяна и тут же выпуская их. Его жаркая широкая ладонь, не позволяя сомневаться, держала за затылок. Потом Крис поцеловал снова; и ещё. И каждый раз, что его кожа касалась кожи Себастьяна, он прикрывал глаза на мгновение, словно дотрагивался до сокровища. — Ты не против, если у нас будет поздний завтрак? — спросил Крис распалённо, подталкивая Себастьяна на спину и оказываясь сверху. Он неловко выпутался из-под покрывала и на секунду скривился от явных неприятных ощущений. — Конечно… — прошептал Себастьян неразборчиво. Крис, такой жаркий, большой и надёжный придавливал его, держа плечи в объятиях крепких рук, а в его глазах под горлышко плескалось желание. Он, чёрт возьми, хотел его, Себастьяна, никчёмного измаранного мальчишку, и кто он был такой, чтобы отказывать? Себастьян сглотнул и прикрыл глаза, утопая в тепле и счастливо улыбаясь. Его сердце стучало часто-часто, ладони чуть вспотели, а в животе просыпалось солнце. То, что Крис желал его, будило в ответ так много всего, что у Себастьяна не было этому конкретного названия. Только чувства и ощущения, которых было слишком много. Тяжелеющее дыхание Криса, его утренний запах, его тепло и ощутимый вес, и то, как он смотрел на него — никто раньше не смотрел на Себастьяна так. Словно знал о нём что-то, чего даже Себастьян о себе не знал. — Мне так хорошо, — тихо сказал Крис, наклоняясь и снова целуя в лоб и веки, в щёки, целуя всё его лицо, — что я вообще не чувствую голода. Точнее, чувствую, но совсем другой. Я тебя съем, — жарким шёпотом сказал он на ухо, и Себастьян крупно вздрогнул под ним. А потом улыбнулся, жмурясь, и обнял Криса по спине и за шею, стараясь не задевать намотанных бинтов. Его собственный небольшой порез наискось между сосков вчера обработали и заклеили длинным послеоперационным пластырем. Бобби, док, сказал снять его сразу после душа и заменить на новый до следующего вечера. Просто царапина, ничего особенного, но на лице Криса каждый раз появлялось странное выражение, когда он смотрел туда, на косо наклеенный сероватый пластырь. — Я не против, — согласился Себастьян на роль блюда. Чтоб ему провалиться, если он не мечтал об этом с первого дня, как присмотрелся к Крису получше, ещё в тюрьме. Крис отстранился, заглядывая в глаза, а потом впился в губы с едва различимым низким стоном, тут же твёрдо, скользко проникая языком и вылизывая Себастьяна; он тёрся об его язык, стараясь достать глубже, и часто дышал. У Себастьяна перехватило дыхание — Крис словно сорвался с привязи, и теперь его несло, но это не пугало. Совсем. Разве что… — Постой, — попросил он, отстраняясь. Мутная мысль билась на краю сознания. — Крис, постой. Док ведь сказал — запрет на нагрузки. Нам нельзя сейчас… Крис улыбнулся, его глаза уже затянула пелена желания, и выглядел он так горячо и порочно, что Себастьян едва не прикусил свой болтливый язык. У него самого уже колом в трусах стояло. — Ты шутишь? Себ, если ты думаешь, что хоть что-то меня может сейчас остановить… — он переместил вес на один локоть, другой рукой поймал руку Себастьяна и уверенно прижал её к своему паху. Себастьян распахнул глаза, тут же обхватывая ладонью предложенное, большое, твёрдое и горячее на ощупь, — то ты очень ошибаешься. И Себастьян предпочёл заткнуться. Потому что член Криса под его ладонью дёргался, а бельё у головки пропиталось смазкой и было мокрым. Он так жадно хотел этот член себе, что закрыл глаза для пущего полёта фантазии и облизнулся. Крис отодвинулся и осторожно стянул с него боксеры. Раньше этот жест не был для Себастьяна чем-то особенным. Просто обнажение, какой в нём ещё может быть смысл кроме удобства и желания не запачкать одежду? Но сейчас всё вмиг поменялось. От утреннего прохладного воздуха и больше — от собственного возбуждения — Себастьян мелко задрожал. Его кожа покрылась мурашками. Член, ровный и напряжённый, покачивался над чёрными волосами в паху и откликался на каждую тёмную мысль Себастьяна. Это было мучением. А ещё то, как Крис смотрел на него, присев на коленях: блуждал тяжёлым, ощутимым взглядом по телу, и это обжигало до новых и новых мурашек. — Рико… с-сука. Ублюдок, — вдруг тихо выплюнул он, и всё внутри Себастьяна похолодело. Он вспомнил. Метки. Как он мог забыть? Идиот! Он… Крис вдруг наклонился, взял его член в ладонь, в тёплую и крепкую хватку пальцев и принялся медленно, — слишком медленно, больше раздразнивая — дрочить. Он нашёл губами первый след, жадно втянул кожу и прикусил её. Отстранился, любуясь результатом, и наклонился к следующему. «Господи Боже, — подумал Себастьян, заходясь стоном. — Святая Мария и Иосиф. Он меня перемечивает». Крис оставил новый, яркий след правее пупка, над самым пупком, в паху чуть ниже тазобедренной косточки, укус слева от соска, засос над ключицей и с другой стороны — на шее. Он метил его, вылизывал и тёрся собой, словно надеясь пропитать крепким запахом своего пота. Он не забывал ласкать его рукой, и Себастьян почувствовал, как туго закрученный узел, стянувший его тело, вот-вот развяжется и хлестнёт по всем чувствам. — Крис, — проскулил он, теряясь в ласке языка, руки и пальцев на члене. — Я сейчас… я уже кончаю. — Ну и кончай. Кто тебе не даёт? — хмыкнул Крис. Он вдруг выпустил член и, не дождавшись слетевшего с губ Себастьяна разочарованного вздоха, взял его в рот — неглубоко, одну головку, придерживая ствол и мошонку рукой; но то, как он втянул щёки и что начал делать с ней языком, свело Себастьяна с ума. Он хотел оттолкнуть Криса, но смог только вцепиться в простыню, как в спасательный круг, и мелко задрожать, кончая Крису в рот. Давно ему не было так остро, так мучительно хорошо. Никто особо не озадачивался тем, чтобы доставить ему настоящее удовольствие. Себастьян задыхался в собственных вдохах и ничего толком не мог видеть из-за влаги, глупо вставшей в уголках глаз. — Глотать было не обязательно, — только и проговорил он и вяло — опустошённо — улыбнулся. — Не учи старших отсасывать, — сказал Крис с улыбкой и широко облизнулся. — Я тоже кое-что умею. — О, — заметил Себастьян. — Не кое-что. Это было охуенно. Крис, широко улыбаясь, принялся укладываться рядом на бок, но тут Себастьяна как подкинуло. — Эй, так не честно! Я тоже хочу, вообще-то. — Хочешь что? — с ехидным любопытством спросил Крис. Его глаза всегда становились более зелёными, когда он так щурился на свет. — Отсосать тебе. Чёрт, Крис, — Себастьян усаживался между ног Криса, стаскивая его бельё с возбуждённого тела и заставляя сесть так, чтобы было удобно, и при этом не касаться бинтами простыни. — Я хочу твой член. Чёрт. Чёрт… Себастьян засмотрелся. Крис остался перед ним без всего, только перемотанный поперёк груди, но всё остальное… Всё остальное заставляло рот Себастьяна неконтролируемо наполняться слюной. Член стоял чуть набок, и крупная набухшая головка, влажно блестящая от предъэякулята, была так хороша, что Себастьян в который раз сглотнул. Присел удобнее, развёл колени Криса руками, чтобы тот уселся на турецкий манер, и взял в рот, сразу щедро, умело, расслабляя глотку — так глубоко, как только смог. Крис вздрогнул и тут же запустил чуткие пальцы ему в волосы на затылке. Он не принуждал и не задавал ритма. Он словно держался за Себастьяна, боясь улететь. Или желая улетать только вместе с ним. Головка скользнула по гортани и обратно, Себастьян зажмурился, набирая темп, он не пользовался руками, ему хватало своего рта для того, чтобы сделать очень, очень хорошо. Он знал, как это ощущается. Он помнил, как реагировали другие. Смутное воспоминание безликих, совершенно одинаковых людей не выбило из колеи, только отозвалось далёкой горечью. На их фоне Крис горел ярко и ослепляюще, как солнце. У него был невероятный, терпкий и едва солоноватый вкус. Себастьян мог бы сосать у него часами, до полного онемения челюсти, настолько было приятно чувствовать во рту его твердость, настолько Себастьян сам хотел этого, но… — Ч-чёрт, — шумно выдохнул Крис, вцепляясь пальцами в волосы и заставляя Себастьяна замедлиться и отстраниться в итоге. — Полегче, боже, ты слишком хорош в этом. Уф… Его грудь часто ходила под бинтами, а на лбу выступили мельчайшие капельки пота. Крис был желанен, и невозможность продолжить сводила с ума. — А я говорил, — хмыкнул Себастьян, голодно облизываясь. — Ещё тогда, в тюрьме. — Я не мог дать соблазнить себя какому-то смазливому сопляку, — отбрил ему в ответ Крис. Его пальцы ласково, трепетно перебирали пряди отросших волос на затылке. — Теперь-то ты жалеешь об этом? — Нет, — сказал Крис и тут же расплылся в улыбке из-за того, как надул губы Себастьян. — Это было моё решение. Теперь всё правильно. Ну-ка… Себастьян не понял, как снова оказался на спине с блядски разведёнными в стороны острыми коленями и мягким, ходящим вверх-вниз от дыхания животом; просящий, распалённый и плохо соображающий. Крис навис над ним, и глаза его стали еще темнее, а вокруг не было слышно ничего, кроме их частого, тяжёлого дыхания и перемешавшегося стука двух сердец. Было жарко, так невозможно жарко изнутри от собственного снова нахлынувшего возбуждения и снаружи — от тяжёлого и желанного тела Криса, что Себастьян извивался, надеясь потереться членом о член, о кожу, хоть о что-нибудь, чтобы что-то наконец произошло. — Крис, — шептал он имя, как мантру. — Крис… Крис, пожалуйста. Когда Себастьян почувствовал знакомое и такое нужное давление на свой влажный, мягкий анус, он дёрнулся: — Презерватив… Крис, презерватив. Надо… И в этот самый момент Крис толкнулся сильнее, и Себастьян распахнул глаза — не столько от боли, сколько от долгожданного ощущения того, как Крис — Крис! — дюйм за дюймом проталкивается внутрь и заполняет его. Его горячий, твёрдый член входил гладко и настойчиво, пока Крис не прижался полностью и не замер. — Ты, кажется, не совсем понял серьёзность моих намерений, — задыхаясь, прошептал он в ухо Себастьяну и двинулся на пробу — сначала осторожно, но с каждым движением срываясь все больше. Себастьян и хотел бы сравнить, но не вышло. Мозги от толчков Криса вышибло напрочь, его руки сдавливали, прижимая к себе, и Крис весь почти лежал сверху, толкаясь сильно и ритмично, и это было так сладко, немного больно и одуряюще хорошо, как ни с кем и никогда не было. Себастьян на миг задумался, почему чувства к человеку так сильно меняют ощущение от секса. Почему секс превращается во что-то иное, глубокое и горячее, сжигающее дотла, когда человек небезразличен тебе. Он не успел додумать мысль, потому что снова ощутил приближение оргазма. В этот раз более ленивое и осторожное, но ни с чем не сравнимое. Он знал своё тело, он умел понимать его, и то, как член Криса ходил внутри, как по-собственнически он сам обнимал его, как шептал что-то неразборчивое и постанывал, задыхаясь, в самое ухо — делало ощущения острее и полнее, словно раньше его обвешивали и недодавали. Но сейчас… — Я снова кончаю, — проскулил он, едва держась на грани. — Я снова… Крис… — Значит… я опять увижу… самое прекрасное… выражение… на твоём… лице… — выдал Крис отрывисто, с каждым толчком двигаясь жёстче и быстрее. Себастьян вымученно улыбнулся. Его тело пробила судорога, зародившись где-то в икрах и пройдя волной по всему телу до затылка. Он кончил, выплеснувшись себе на грудь и живот, раскрыв рот и закатив глаза. Он знать не знал, что там у него за выражение на лице, но взгляд Криса — совершенно пьяный и жаркий — и то, что он кончил следом, обжигая изнутри, говорили о многом. — Я люблю тебя, — прошептал Себастьян, ещё ничего толком не соображая. И тут же испугался, приходя в себя. Но Крис только сильнее сжал его в объятии и влажно поцеловал в ухо. Он завалился на бок, утягивая Себастьяна за собой, и они снова оказались лицом к лицу, с разницей лишь в том, что теперь оба были влажные от пота и все перемазаны в тёплом липком семени. Крис потёрся носом о его нос и мягко улыбнулся, прежде чем посмотреть в глаза. Там, в голубо-зелёной глубине, были тепло и свет. И добро — для него, для Себастьяна. Это придало сил и уверенности. — Я понял, чего хочу, — продолжил он. — Мне не нужно на один раз или только ради секса. Я хочу быть с тобой. Рядом. Как… ну, ты понимаешь? В болезни и здравии… Крис только шире улыбнулся и укусил его за нос. Себастьян вздохнул. После секса кое-кому определённо не хватало серьёзности. А в другой раз у него просто не хватит смелости сказать всё это снова. — Можно, я останусь с тобой, Крис? Я хочу остаться с тобой. Насовсем. Крис снова ничего не ответил. Он прижал Себастьяна к себе, обхватывая руками так, что стало даже неудобно и немного больно под пластырем на груди. Крис прикусил его за подбородок и тут же зализал укус, а потом прижался губами к уху и тихо-тихо прошептал: — Не отпущу.

***

Конечно, Себастьян не мог забыть про кота. Он ведь принёс его сюда, он заставил Криса смириться с этим и… Конечно, Себастьян забыл про кота. Зато кот не забывал о том, что у него есть хозяин — теперь целых два! — и он должен его кормить. А ещё поить. И вообще всячески холить и лелеять. Поэтому во второй раз Себастьян и Крис проснулись от настойчивого мяуканья прямо под боком и не менее настойчивого когтистого массажа сквозь наспех накинутый плед. Кот ходил вокруг них кругами и приставал то к одному, то к другому, проверяя, кого первым одолеет. — Наверное, он голоден, — сонно предположил Себастьян и широко зевнул. Как ни странно, первым не выдержал Крис. Вздохнув, а потом улыбнувшись, он поцеловал Себастьяна и медленно поднялся на кровати. Посмотрел на кота: — Что, жрать хочешь? Сейчас насыплю. — Крис… Чёрт, — тихо сказал Себастьян, заставляя Криса настороженно обернуться. — М? — У тебя кровь на повязке… Швы закровили. — А я-то думаю, чего болит… Это всё оттого, что один кот вонзил в меня свои когти. Себастьян опешил, удивлённо округляя глаза. — Эй! Я не делал ничего такого. Вроде бы... Крис вздохнул и покачал головой. Потом встал и во всей красе своего сильного обнажённого тела пошлёпал босыми ногами в сторону кухни. Он тихо бурчал себе под нос: — Не важно, насколько глупый кот. Раз взял — заботься о нём до самого конца. — Он крикнул уже из кухни: — Вставай, Себастьян! Я сделаю тебе завтрак. Потом в душ, а после ты сменишь мне повязку. Себастьян ещё какое-то время сидел на кровати, въезжая, но так и не въехал. А потому решил не заморачиваться. Ему было хорошо и томно, и немного лениво. За окном светило солнце и пели птицы, день только начинался, и начинался он, по мнению Себастьяна, просто шикарно. — Ладно, — сказал он сам себе и белому коту, почему-то не убежавшему за Крисом, а значит, не такому уж и голодному. — Вставать — так вставать. А вообще, знаешь, нам повезло. Нас подобрал очень хороший хозяин. Себастьян пригладил стоявшие торчком большие кошачьи уши, той же рукой провёл по своим волосам и отправился вслед за Крисом.