Песнь цветов

- Итак, я вся во внимании и никуда не собираюсь уходить, - обманчиво ласковым голосом произнесла брюнетка, с грацией дикой кошки изящно расположившаяся в ногах больничной койки. Её карие глаза, имеющие вертикальный зрачок, еще больше добавляли сходства с кошкой, или даже с пантерой. – Малыш, я ведь все равно от тебя не отстану, так что будь хорошим мальчиком и расскажи все своей мамочке. - Что такое «мамочка»? – абсолютно серым безэмоциональным голосом спросил юноша, безвольно раскинувшийся на больничной койке и устало взирающий на свою собеседницу сквозь щель полуприкрытых век. - Это уменьшительная форма от слова «мама». - Что такое «мама»? - в той же интонации последовал следующий вопрос. - Ал, ты мне зубы не заговаривай и не спрашивай всякие глупости, - но видя недоумение в глазах парня, уточнила, - малыш, а кто тебя родил? - Папа, - не задумываясь, ответил Алексивилиан. - Он тебя… эм… зачал, - немного смущаясь, хоть ей это и не было свойственно, уточнила Зоя. - А родил кто? - Родил папа, а зачал отец, - видя, как от удивления расширяются глаза подруги, добавил: - Я слышал, что у других народов иначе. - То есть тебя родили два мужика? Так, с этого момента подробнее, – но парень, отвернувшись к стене, опять замолчал. Что он мог сказать этой женщине? Правду? Даже если и так, то это мало что уже могло изменить. Поэтому Ал и молчал. Но, будучи новичком в части, он даже представить не мог насколько химеры настырны, и если какая-то идея засела в их мозгу, то они готовы прогрызть даже стену, в прямом смысле этого слова. Постаравшись смягчить интонацию, Зоя опять приступила к уговорам: – Ал, я понимаю, что пребывание у пиратов научило тебя не доверять людям, но у тебя проблемы. Очень серьезные проблемы, которые угрожают твоей жизни. Вдвоем найти решение легче. Никто не узнает о подробностях нашего разговора, тем более Гарт. Доверься мне. В палате медблока надолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным жужжанием приборов. Ал помнил о своем плане и сейчас уже практически выполнил первый пункт этого плана, добившись расположения одного из самых преданных солдат Гарта, вернее одной. Только вот довериться ей не мог, хоть и видел ее чистую ауру. Слишком много грязи было в его жизни, да и Бобигейл говорил, что Дитя Воздуха может доверять только себе подобному или супругу. В конечном итоге рассудок выиграл тяжелую битву у пугливого сердца, и Ал решился рассказать Зое все, или почти все. - Ты ничего не понимаешь, - не отворачиваясь от стены, прошептал юноша. – Пираты меня не похищали. Меня им отдали. - Как? Кто? – Зоя напряженно подалась вперед. - Как дорогую вещь, а отдал мой жених, – в комнате опять воцарилась тишина. Девушка не знала, что сказать. Подобное не могло уложиться в ее голове. – Я… мой народ другой. Мы словно цветы не имеем пола и несем в себе сразу два начала: порождающее и дарующее жизнь. Теперь, приняв в себя чужое семя, я могу только даровать жизнь, но для этого должен перестроиться под своего так называемого супруга. А без подпитки от этого существа процесс перестройки завершить невозможно. Мое тело медленно, но верно разрушается. - Как этот процесс остановить? - Никак. Он необратим. Я умру… - слезы подступили к глазам химеры, а вот Ал напротив был внешне спокоен и ни одной слезинки не было в его глазах. Он мужчина, и дал себе слово более не проявлять ненужной слабости. - Но ведь твой отец, вернее папа, как-то выжил? - Отец очень любит папу. Его любовь и нежность всегда давали папе силу. А еще нужен секс, много секса и обмен соответствующими жидкостями. Но мне не светит ни первого, ни второго. Майор меня ненавидит и никогда не будет любить и нежничать, да и трахать тоже не будет. - Если от этого зависит твоя жизнь – влюбим его в тебя, даже не сомневайся. Ал только недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Он не знал, так же как не знал ни один сотрудник части, что почти сто лет тому назад Зоя, пытаясь спасти свою сестренку, получила тяжелую травму, сделавшую ее не способной к воспроизведению. Именно поэтому она и выбрала военную карьеру, лишенную сантиментов и семейной нежности. Но природу не обманешь. Материнские инстинкты никуда не делись, сущность химеры бунтовала и требовала свое. И сейчас она получила то, чего так долго ждала – детеныша, нуждающегося в её заботе и защите. *** С той страшной ночи и неприятного дня прошло уже пять суток. Майор Гарт каждый день заходил к стажеру, держал за руку и при этом не произносил ничего кроме приветствия. Ему не о чем было говорить с этим существом, да и общаться совсем не хотелось. Вот только после таких тактильных контактов майора перестали мучать кошмары. Ему больше не снилась жена, не снился растерзанный стажер, как в ту ночь, а снились цветы. Очень много цветов различной раскраски и размера, формы и фактуры. И лишь иногда в этих снах мелькали зеленые глаза, полные боли. Тем не менее, жизнь не останавливала свой бег, и работа никуда не делась. Кроме того, с начала сотрудничества с генерал-майором Ворханлом и его ведомством, работы только прибавилось. С завтрашнего дня его группа приступала к выполнению секретной операции. С одной стороны им предстояло произвести зачистку небольшой группы пиратов, и это могло походить на легкую прогулку или пикничок, если бы, с другой стороны, они не проверяли лояльность одного из высших генералов. Вот поэтому вероятность ловушки никто не отменял. Предстояла серьезная вылазка при минимальном использовании биологических ресурсов. Из сорока пяти подчиненных для высадки на планету стоило выбрать только семерых, но так, чтобы психологи одобрили их совместимость. И этим выбором Гарт был очень недоволен. - Майор, вызывали? – практически бесшумно в его кабинет просочился Ланги. Усевшись в кресло, указанное майором, приготовился к тяжелому разговору. В последнее время легких разговоров с Гартом совсем не получалось. – Что стряслось? - Взгляни на это, - откинувшись в кресле и сцепив руки в замок, майор указал на список на мониторе. – Как тебе кандидаты на задание? Ланги этот список уже видел и имел довольно-таки неприятную беседу с разъяренной химерой. Теперь вот сидел и ломал голову над тем, как это все правильно преподнести майору, при этом не получив по морде ни от Гарта, ни от Зои. - Отличная команда. Хопхас – один из лучших аналитиков моей подгруппы. Хорошо зарекомендовал себя именно в полевых условиях. Зоя – снайпер высшей категории. Не имеет ни одного промаха за последние восемьдесят семь миссий. Бирг – отличный химик, и учитывая его абсолютное восприятие тинийца, чует любые отравляющие вещества, в том числе и биологического происхождения, чуть ли не за милю. С учетом того, что оборудование, имеющее излучение выше двух единиц, использовать во время этой операции нельзя, он незаменим. Десантники Люка и Вайз тоже не плохой выбор. Люка, как и все киборги, исполнителен и надежен. Вайз – модифицированный трансген и этим все сказано. К тому же они очень хорошо работают в паре. Без связиста никак нельзя, а у Артура, по мнению психологов, самая высокая совместимость с этим составом боевой группы. - А как же стажер? Что он забыл, по мнению психологов, в этой группе. Лично у меня с ним нулевая совместимость. - Ну, во-первых, не нулевая, а тринадцать процентов. В крайних случаях допустима совместимость не менее десяти процентов. А во-вторых, - Ланги поднял руку вверх, не давая майору вставить слово и прервать свои объяснения, - это и есть крайний случай. Как я сказал раньше, излучение свыше двух единиц недопустимо, значит никакие электронные сканеры использовать нельзя, только внешнее наблюдение. А стажер видит ауры, даже через плотные стены. Вот он и идет вместо сканера. - Но он плохо себя чувствует, вернее, он чуть ли не при смерти, - не хотел сдаваться Гарт. Ему на миссии только стажера не хватало. - Не-не, медики говорят, что все уже в норме. Все будет отлично! – бодренько закончил Ланги. При этом он понимал, что Зоя самым наглым образом лжет и со стажером далеко не все в порядке, но спорить с разъяренной химерой как-то не хотелось. Оставалось надеяться на то, что она знает, что делает. В это же самое время в другом конце здания Зоя пыталась убедить Ала в том, что майор согласен на его участие в операции, и не просто согласен, а даже настаивал из-за уникальных способностей юноши. При этом у самого Ала появлялась редкая возможность показать себя перед Гартом с лучшей стороны. Ведь Зоя свято верила в то, что если ложь во спасение, то это не грех, а благое дело, особенно во спасение ее детеныша.