На закате

      Саске против воли тихо застонал, но не сбавил темпа, что причиняло ещё большую боль. Несмотря на шум дождя, Сарада услышала даже этот тихий стон и обернулась. За маской не было видно лица, но он был уверен, что та нахмурилась, поджав губы. Такое выражение её лицо принимало тогда, когда кто-то из её близких был в опасности. Не сказав ни слова, девочка создала теневого клона и вместе с ним сбавила скорость, чтобы подхватить отца и понести, перекинув его руки через их плечи. Мужчина сопротивляться не стал.       Они остановились ненадолго перед ущельем, но у Сарады не было времени, чтобы думать.       — Это тупик, — прохрипел Саске, стоило им войти туда, — их второй лагерь с другой стороны.       — Плевать.       Она видела: отец на пределе, он то и дело проваливался в полубессознательное состояние. Если ему срочно не найти медика, то тот вряд ли доживёт до следующего утра. А одна Сарада тоже едва ли протянет долго на вражеской территории совершенно одна. Подкрепления тоже не будет, ведь по инструкции, если они не дадут о себе знать через четыре дня, то их сочтут погибшими. Скорее всего, пошлют новый отряд с той же целью, но уже поменьше, или вообще одного, чтобы минимизировать потери в случае очередной неудачи. Впрочем, их отряд, из которого в живых остались только Сарада и Саске, свою задачу выполнил. Они узнали планы врага, и теперь стоило лишь донести эту информацию до своей деревни. Как жаль, что их поймали практически на границе. Двое погибли, Саске же прикрыл свою дочь, тем самым получив смертельное ранение. Их сейчас преследовали и очень скоро должны будут догнать, если что-нибудь не сделать. Саске был быстр, и обычные шиноби не смогли бы его достать, но сейчас тот был серьёзно ранен, и ему было даже трудно дышать, не то что бежать на пределе своих возможностей.       Она оставила клонов позади, чтобы те отвлекли преследователей, но рано или поздно те всё равно выйдут на настоящих, когда расправятся с копиями.       — Сарада... — слабо прохрипел Саске, приоткрывая глаза, — тот шиноби... я...       — Молчи, — прошипела она и неожиданно почувствовала вставший ком в горле и как злые слёзы напрашивались наружу. Нельзя, только не сейчас — она не может потерять самообладание, иначе обоих ждёт погибель. Она заставила себя подавить гнев, бурливший внутри. Руки её, державшие отца, непроизвольно сжались. — Молчи. Ты должен был тогда его при... — Сарада прервалась на полуслове. — Это уже неважно.       — Прости меня, — только прошептал тот.       Завидев издалека небольшую пещеру в скале, Сарада направилась к нему. Ноша неудобно тянула вниз за плечи и рвано дышала. Она действовала быстро и почти не задумываясь. Стянула его верхнюю одежду, продезинфицировала раны, а потом натянула бинты. Но этого было недостаточно.       «Яд», — поняла вдруг Сарада.       Если это так, то дела обстояли очень и очень плохо, ведь тот шиноби задел её кунаем во время битвы. Неспроста она чувствовала некую слабость во всём теле, пока они бежали. Клон в это время, выполнив свою задачу — помощь в перевязке ран, исчез в легком дымке. Чакра обоих была на исходе.       Саске бредил и что-то лихорадочно бормотал. Сарада стянула его маску, заметив испарину на его лице, и потрогала лоб, оказавшийся горячим. Само ее лицо казалось безэмоциональным, только губы слегка подрагивали то ли от холода, то ли от беспокойства, что все равно скрывалось за маской. В уме уже рассчитывались планы дальнейших действий. Самым рациональным казалось…       — Оставь меня, — вдруг вынырнул из омута сновидений Саске, и глаза его выглядели как никогда ясно, — это лучшее решение. Я пока ещё могу сражаться. Отвлеку их, а ты убегай.       Самое важное для АНБУ — выполнить задание. Самое важное для АНБУ во время войны — выполнить задание, даже если для этого придётся пожертвовать жизнью своих товарищей, родных или близких. Сарада никогда не нарушала законы АНБУ, даже будучи самым юным членом, когда-либо вступавшим в это подразделение. У неё было две цели, и если для этого нужно было кем-то жертвовать, то она считала это вынужденными жертвами, служившими во благо.       — Нет.       Но Саске был исключением. Саске не мог быть вынужденной жертвой. Саске — это отец, это папа, это тот, о котором она должна заботиться, чтобы ни случилось.       В памяти на миг вспыхнула та битва, и жгучий стыд настиг её. Нет. Она никогда не допустит этого вновь. Даже мысли.       Сарада стянула маску и холодно посмотрела на вымученное лицо отца. Его нужно было спасти. Нужно. Во что бы то ни стало.       — Я сама остановлю их. Ты пока полежи здесь, я вернусь.       Что-то тёмное и кровожадное сверкнуло в глубине её глаз, и Саске знал, что это. И он также понимал, что никогда не сможет себе этого простить. Его милая дочурка, эта девочка, что когда-то искрилась счастьем и освещала мир своей жизнерадостной улыбкой, теперь холодно и отрешённо взирала на всё вокруг, словно ничто её не волновало, даже собственная жизнь. Но Саске знал: лишь одно могло зажечь в её глазах жизнь — ненависть. Это чёрное, вязкое, всепоглощающее чувство охватывало её каждый раз, когда она сражалась с шиноби из Страны Земли, ведь именно шиноби из деревни Скрытого Камня когда-то убили её мать у неё на глазах. Саске тогда не было рядом. Не было и после, чтобы помешать сформироваться до конца этому ужасному чувству, чем теперь она только и жила. Жила, чтобы отомстить убийцам. Жила, чтобы остановить войну, что унесла с собой жизни множества близких ей людей и самой дорогой — матери. С тех пор Сарада, и так показывавшая весьма высокие результаты в учёбе, — гений клана Учиха и самый юный член АНБУ, вступивший туда уже в десятилетнем возрасте, ещё раньше, чем до этого вступал некогда её дядя, одиннадцатилетний Итачи Учиха. Он не смог ей помешать войти в состав АНБУ, куда в конце концов вступил вслед за ней, ведь во время войны Конохе нужны лучшие ниндзя, невзирая на их возраст. Не смог убедить в том, что месть оставляет за собой лишь пустоту и горечь, которыми всё равно не воскресить дорогих сердцу людей.       Встреча с вражескими шиноби только усугубило всё. Ведь среди нападавших, по её словам, был тот самый — один из убийц Сакуры. Они не говорили о том, что Сарада, ослеплённая ненавистью, несмотря на приказы командира, нарушила строй и попыталась напасть на того шиноби одна. Они не говорили о том, что смерть их товарищей была отчасти её виной — не прикрыла, оставила позади. Они не говорили о том, что так и не смогли убить того шиноби, потому что пришлось срочно отступать из-за тяжёлого ранения Саске.       Сарада встала на ноги, натянула маску и уже собралась идти, как он остановил её своим тихим и низким голосом:       — Их там слишком много, — он прокашлялся. — Ты не справишься, тем более, когда тоже была отравлена.       — Предлагаешь сидеть здесь и ждать смерти?       — Есть ещё один выход. Помнишь дядю Обито? — он на несколько секунд снова закашлялся, и было видно, что ему тяжело говорить. — Он... создал технику на основе сил своих глаз, чтобы перемещаться в пространстве.       — Ты про ту самую технику? — уточнила Сарада, поняв, о чём идёт речь, на что мужчина кивнул. — Она слишком нестабильна. Мы не знаем, куда нас выкинет. Это рискованно.       — У тебя есть вариант получше? Если ты проиграешь, то умрёшь, а я тут в любом случае не дотяну и до следующего дня.       Сарада задумалась. В самом деле, выстоять против той своры шиноби с ядом в теле, несмотря на высокое мастерство, у неё навряд ли получится, а она привыкла анализировать свои возможности в бою. Саске был прав: она, даже если и сможет убить большую часть из них, уйти не сможет, ведь второй лагерь наверняка уже предупредили о них, и подкрепления врагам её истощённое тело точно не выдержит. Способ оставить Саске как приманку для неё отпадал сам собой.       — Думаю, выбора нет.       Мужчина с трудом приподнялся на локтях и сел. Он пошарил в подсумке и достал оттуда маленький свиток, который тут же раскрыл. На длинной белой бумаге показались иероглифы, которые тянулись спиралью, словно водоворот, и заканчивались в центре одной чёрной точкой. Саске поставил раскрытый свиток на землю между собой и дочерью. Девочка тоже села перед свитком.       — Жаль, что Обито не успел его закончить. Он сказал, что использовать можно только в самом крайнем случае, — пробормотал Саске, быстро пробегаясь взглядом шарингана по иероглифам, что находились рядом со спиралью. Аналогично за ним повторяла Сарада.       Учиха Обито, в общем-то, изначально не считался особым талантом клана Учиха, даже в некотором роде напротив, однако во время Третьей мировой войны он каким-то невообразимым для других образом пробудил мангекьё шаринган, да и сам Обито стал собраннее, мудрее, серьёзнее. Возможно, потому, что вживую увидел смерть большинства своих товарищей.       Как бы там ни было, его новые глаза обладали огромной силой — возможностью перемещаться сквозь пространственно-временные воронки, благодаря которой ни один враг даже задеть его не мог во время битвы. Да и он времени даром не терял: изучал способности, которые стали ему доступны, чтобы создать на их основе другие техники, ведь это бы могло в будущем спасти многие жизни его товарищей в случае тупиковой ситуации, подобно той, в которой сейчас находились Саске и Сарада.       К сожалению, Обито хоть и был сильным и изворотливым шиноби, бессмертным не являлся, а глаза имели свои недостатки, в числе которых — сильное перенапряжение. Года два назад во время стычки с шиноби Песка случилось то, чего не случалось уже множество лет — его задели. Просекли слабое место Камуи, да и дождались удобного случая, чтобы атаковать. И чего ещё ожидать от гения Песка, Красного Скорпиона Сасори? Умный гад был, быстро соображал и в нужный момент задел Обито иглой. Отравленной, разумеется.       Учиха доставили в Коноху уже полуживым, яд парализовал почти всё тело, разливаясь по венам, и смерть наступала мучительно долго. Ни Цунаде, ни Орочимару с ядом ничего поделать не могли и сказали прямо и честно: милосерднее убить. А ведь перед выходом на миссию Обито почти завершил технику, которую создавал на основе силы своих глаз. По задумке с помощью силы свитка при его активации можно было тотчас попасть в нужное тебе место, и таким образом даже загнанным в угол можно было избежать смерти. Было только два условия: наличие шарингана и много чакры. Правда, ввиду незаконченности техники их могло выкинуть куда угодно. Единственное, что ещё давало надежду — наличие обратного перемещения. Если они попадут не туда, куда нужно, но где безопасно, можно будет отсидеться, потом использовать это, чтобы вновь оказаться здесь, когда враги, скорее всего, уже покинут ущелье и вернутся в свой какурезато. Неподалёку с этим ущельем находилась граница со Страной Огня — почти что финишная прямая.       — Готова? — спросил он через полминуты.       Сарада кивнула.       — Они уже вошли в ущелье.       — Помни, у нас только одна попытка, — напомнил мужчина. — Техника весьма чакрозатратная. Если нас выкинет, допустим, в логово врага, ты же знаешь, что мы должны будем сделать?..       Это было ясно и без подтверждения. Шаринган — главное оружие клана Учиха, и они, непосредственные носители этого генома, перед смертью обязаны сделать что угодно, лишь бы шаринган не достался врагам, хоть заколоть глаза, хоть взорвать себя, не суть, главное, не дать врагу заполучить шаринган. Да и вообще кому бы то ни было не из клана Учиха.       Оба синхронно начали складывать печати, после чего хлопнули ладонью по спирали, куда влили почти всю оставшуюся у них чакру. Спираль закрутилась, как змейка, завертелась, но через пару мгновений остановилась и застыла.       — Что ж, — Саске устало выдохнул, — такой вариант событий тоже мог быть.       Саске рухнул на спину и закрыл глаза.       «Отключился, — поняла Сарада. Она так же осознала, что сейчас последует за ним, и потерянная понапрасну чакра на пару с ядом сыграли здесь не последнюю роль. Но ей же нужно уничтожить свои глаза, как и глаза отца. — Поздно, — вдруг отчетливо прозвучала в голове мысль. Нет, не успеет, да и техника отняла больше силы, чем ожидалось. — Как же хочется… домой».       Сарада рухнула на бок и потеряла сознание.       Спираль ни с того ни с сего вновь завертелась, и вскоре в центре черной точки образовалась воронка, все больше и больше увеличивавшаяся в размерах, пока не засосала в себя обоих вместе со свитком, после чего испарилась, сжавшись в одну точку в пространстве. Прибывшие в пещеру несколькими минутами позже шиноби никого не нашли.