Кавардак

      Лион Раесс был весьма необычным человеком. Меропа понимала это, ежедневно наблюдая за ним в те редкие моменты, когда им удавалось пересечься. Они не общались, даже не здоровались, но неизменно чувствовали друг друга. Словно проклятая связь родственных душ, которыми они просто не могли друг другу приходиться, и об этом не было нужды говорить.       Меропа волшебница. Студентка. Принцесса. Дочь героини Волшебного Измерения и его самого страшного кошмара. Как и её младшие брат и сестра, Меропа полукровка, человек лишь наполовину. На другую — демон. Тайна за семью печатями, как для Домино, так и для остального волшебного мира. И едва ли об этом знал кто-то вне круга двух поколений Команды Света, но Меропа просто чувствовала, что Лион Раесс знал.       На первый взгляд, он мало чем выделялся среди остальных, однако ей было сложно назвать его обычным. Далеко не прилежный, но очень способный студент, один из лучших на их курсе. Приветливый и доброжелательный, как с преподавателями, так и с другими учениками. Пожалуй, его можно было назвать душой компании, либо даже её сердцем.       Меропа раз за разом наблюдала, как восторженное обожание охватывало всех вокруг него, стоит Лиону лишь улыбнуться. Она не понимала, как это работает, ведь смотрел Раесс на всех одинаково, с определённо притворной мягкостью, которую окружающие с радостью принимали за чистую монету. Лишь Меропа видела его фальшь насквозь, словно странное магнетическое притяжение не действовало на неё. Видела, как глаза его темнели в те моменты, как она заходила в аудиторию или столовую, где уже была его компания, когда они раз за разом пересекались в нескончаемых коридорах Академии. Лион чувствовал её. Он будто цепенел на несколько мгновений, а затем поворачивал голову, смотря только на неё. Его глаза, насыщенного зелёного цвета, всегда смотрели прямо в её, едва ли дотягивающих до голубых в своей блёклости. А спустя несколько секунд он улыбался ей, склонив голову, уже в следующий миг усмехаясь в ответ очередной шутке своего извечного круга. Улыбался по-настоящему, но едва ли Меропа чувствовала в этом явно особенном жесте что-то необычное — именно так всё и должно было быть.       Они с Меропой не были знакомы лично, но оба понимали, что стоит им попытаться стать друг дугу чуточку ближе, как случится что-то непоправимое. И однажды это случается.       Чувства Меропы меняются резко, словно её бросают в жерло вулкана: они буквально выжигают её изнутри, желая вырваться наружу ураганом сметающей всё на своём пути чистой магии. Эмоции сменяют друг друга с чудовищной скорость, оставляя место лишь чистой и необъятной ярости, что велит ей обратить всё вокруг в пепел. Меропа не может себя контролировать. Он не способна сказать, как или когда всё началось, но Лион, чью шею она сейчас сжимала когтистой рукой, лишь скалился, словно был диким животным. По его лицу ручьями стекала кровь, и Меропа была уверена, что это она всему причина. И ей было плевать — хотелось большего.       — Сущность демонской мрази берёт своё, Домино?       Лион издевательски кривится, а Меропа натурально рычит ему в ответ, демонстрируя острые клыки и сжимая ладонь сильнее. Она знает, что должна избавиться от него сейчас, пока не стало слишком поздно. Иначе... Что? Меропа не помнит, лишь чувствует, что должна сделать это. Убить его. Поглотить, без остатка.       Лион смеётся ей в лицо.       — Боги породили демонов, они их и уничтожат. А твоя прелестная головка будет моей, милая Меропа, — он тянет её имя как-то по-особенному, будто издеваясь, и в глубине зелёных глаз она видит смешанные с лиловым искры багрянца.       Меропа чувствует, как от напора его магии трещат её кости.       Им не дают закончить. Подоспевшие так не вовремя преподаватели буквально оттаскивают их друг от друга, и только немного придя в себя, Меропа понимает, что всё её тело искалечено. Изранено, покрыто множеством мелких шрамов, будто его долго и методично резали, оставляя на коже вечные метки. Её невольно пробивает на дрожь, когда Меропе мельком удаётся вспомнить, с каким остервенением Лион делал с ней это, не используя в качестве оружия ничего, кроме собственной магии. Он упивался её криками.       Сам Раесс выглядит не лучше. И даже сейчас он всё ещё не спускает с неё глаз.       Их обоих отчитывают, параллельно обрабатывая и залечивая раны, и грозятся отчислить, на этот раз только отстраняя от занятий на две недели каждого. Директору плевать, кто из них начал — ей и самой нет до этого особого дела, — но Меропа знает, что обо всём доложат её родителям, и хочет просто провалиться сквозь землю. Позорище. Идеальная наследница, ничего не скажешь.       — Теперь довольна? — Лион скупо усмехается, стоит им оказаться в коридоре, одним, но уже без прежней злобы. Меропа и сама запоздало понимает, что больше ничего не чувствует.       — Почему это произошло? — она не хочет смотреть на него, но отвернуться становится слишком сложно.       — Почему? — Лион улыбается ей, и на этот раз его улыбку вполне можно назвать внушающей доверие. Меропа, кажется, впервые осознаёт, что в нём находят люди, и вновь не находит в себе сил отвести от Раесса глаз. — Мы были рождены, чтобы сражаться друг с другом. Это заложено в наших генах, как и у сотен поколений наших предков. Отличие лишь в том, что они могли контролировать свои инстинкты, а мы с тобой, как полукровки, увы, обделены этой способностью. Лишь вопрос времени, когда кому-то из нас удастся дорваться до чужой глотки, и довольно невелик шанс остаться при этом в сознании.       — «Наших предков»? — истинных врагов у демонов за всю историю их существования было лишь несколько. Кажется, Лион что-то говорил об этом тогда, ещё когда они сражались. — Ты бог?       Меропа знает, что когда-то давно в Волшебной Вселенной из Темноты возникли десятки божественных существ. Они и создали её, а где-то среди них был и Великий Дракон, от которого пошёл её род. С тех пор прошли уже тысячи лет, и драконья кровь почти полностью смешалось с кровью людей, в конце концов и вовсе растворившись в ней. Сейчас от Бога у её семьи остался только осколок могущественной магии, а с появлением Меропы, Хэллграда и Мираны, некогда божественная кровь приобрела демоническую окраску.       — Я не против, если ты будешь считать меня своим богом, принцесса. Будь уверена, когда-нибудь я им стану, — Лион ухмыляется, почти игриво, и запрыгивает на подоконник. Кажется, восьмой этаж его не волнует, да и что оно магу. — А до тех пор нам лучше не видеться. Мне не хочется, чтобы повторилось случившееся сегодня.       Меропа, чуть помедлив, кивает, и Лион, махнув ей на прощание рукой, прыгает в открытое окно, заставляя её на секунду замереть, а затем почти неосознанно усмехнуться, прикрыв глаза. Показушник.       — Поторопись.