Три орешка для золушки - Часть 3

— Молодой человек, я бы вам посоветовала вот это, — женщина преклонных лет, в строгой форме элитного магазина, достала из-под прилавка голубую подушечку, на которой лежало совершенно неописуемой красоты кольцо, — Белое золото, — она провела по тонкому ободку украшения, — А вот это бриллианты, — теперь ее аккуратный ноготок провел по ряду из мелких, но ярких камней, — Ваша девушка будет счастлива, получив такое. Это же для предложения, верно? Никита задумчиво кивнул, беря в длинные пальцы кольцо. Да, действительно, оно было далеко не простым, как это любят: «простое, но красивое». Нет, Катя не было простой, далеко нет. Пожалуй, это самый сложный в его жизни человек. — Беру, — он потянулся за кошельком в кармане джинс. — Она обязательно скажет вам «да», — улыбнулась продавец на кассе, подавая ему фирменный пакет. — Я очень на это надеюсь, — улыбнулся Никита. Он все еще был задумчив и не хотел разговаривать, игнорил звонки Артема, сбросил Толю, садясь за руль. Подарок для Кати положил на соседнее сидение. Он знал, что она с ним. Знал это и понимал, что может опоздать, что наделал кучу всего и страшно, просто до безумия страшно, перед ней виноват. Не он был с ней рядом тогда, зимой, на ночных улицах Москвы, не он пытался остановить ее, не он был рядом после аварии, не он приезжал к ней каждый день в больницу и не он увез ее в путешествие. И он давил на газ со всей силы, пытаясь ехать как можно быстрее, лишь бы успеть. Ему надо было просто успеть. В аэропорт он залетел, когда рейс уже объявили, и вереница людей спешно выходила из коридора. Он заметил ее сразу: загорелая, улыбающаяся, сжимая ветку чего-то, буйно цветущего. Высокий парень, как он выяснил — Егор Белов — молодой и очень успешный юрист со своим бизнесом. Лучший друг детства, шел следом, неся небольшие сумки. Они мило о чем-то разговаривали, парень постоянно пытался ухватится за Катю: то взять за руку, то обнять за плечо, она, улыбаясь, отстранялась. От этого его сердце замирало. Он бросил к ней, как только они получили свой багаж. — Катя!, — имя короткое, нежное кинуть в спину. И увидеть, как она обернется в ответ. Катя замерла. Ее пальцы задрожали, а на глаза выступили слезы. Она узнала голос. Она его и не забывала, и это такой болью отдалось во всем теле. Эти несколько недель на Кипре были мукой для нее. Она не могла полностью расслабиться, не могла довериться Егору, не могла ничего с собой делать. Она так и не отпустила, но теперь, когда она видела Никиту перед собой — такого измученного, с копной и так всегда взлохмаченных, а теперь и вовсе — воронье гнездо, волос. Ей внутри ничего не задело, не дрогнуло ничего, что не давало покоя весь отдых. Она смотрела и понимала, что все. Когда он медленно опустился на одно колена, ей ничего не оставалось, как сбежать из зала, оставив на прощание ветку цветущего дерева, название которого она не запомнила и так удачно выронила. Она сбежала в родной город на несколько месяцев. Уговорила родителей сменить адрес, поменять телефоны, даже хотела, чтобы отец сменил работу, но ее вовремя остановили. Через какое-то время звонки прекратились, по городу не бегали люди, ищущие ее. Никита перестал говорить на телевидение, что он занятой человек, что очень любит свою Романову. В каком-то эфире он объявил, что они расстались. Катя пыталась начать новые отношения: Андрей был неплохим человеком, добрым и понимающим. Он понимал, что Катя не любит его, а лишь зализывает с ним раны, но терпел. «Стерпится, слюбится» — повторял он из раза в раз. Не «стерпелось» и не «слюбилось». Никита ушел с головой в работу. Группа выпускала песни все чаще, ездила на гастроли все больше. Популярность достигала просто огромной величины. Было несколько постов о его новых отношениях, но ни один он не подтвердил. В сентябре Романова вернулась в университет и договорилась встретится с Артемом. Они общались. Конечно, он уговаривал ее вернутся к Никите, но после и он отказался от этой идеи. — Я его очень люблю, Тем, — они сидели на кухне квартире Пиндюры. Катя приготовила небольшой ужин, пока девушка ее друга ушла на работу, — Ну, знаешь, у любого человека есть тот, которого всегда любишь. Вместе не вместе, любит он тебя, не любит он тебя. Он, как часть тебя, его будто врезали, вшили, вбили в тебя. Он никуда не денется, не испариться. Ты просто живешь с этим человеком внутри себя, как живешь с сердцем, печенью, ну ты меня понимаешь. Это никак не бьет, не заостряет свое внимание, ведь ты не чувствуешь печень каждую секунду, нет ведь, ты просто знаешь, что внутри тебя она есть. Так и с ним. Я очень надеюсь, что мы останемся в нормальных отношениях, ни о какой дружбе я не говорю, но хотя бы улыбаться друг другу, а не кидаться камнями. Я не вернусь, он не вернется. Мы оба взрослые люди, сами все понимаем. И я его отпускаю, я отступаю и даю ему полную свободу действий, мыслей. Я хочу, чтобы он был счастлив. По-настоящему счастлив, и я не та, что сделает его таковым.

ЭПИЛОГ

Жаркий и душный летний вечер медленно перетекал в теплую ночь с легким ветерком, доносившим с набережной запах соленого моря. Солнце, сладко потягиваясь своими ярко алыми лучами-ручками, прощалось, уходя вниз за горы, освещая небо невообразимо красивым оттенком неба. У пристани стоял мальчик лет 6 и внимательно вглядывался в горизонт. Ему очень нравилось наблюдать за тем, как солнышко желает ему спокойной ночи. Так говорила его мама, но теперь он был уже не маленьким мальчиком, а взрослым мужчиной, как говорил папа, и он не мог дождаться того момента, когда Кристина, его сестра, сможет самостоятельно добраться до этого места, и тогда он обязательно попросить солнышко, чтобы оно уже с ней прощалось и желало ей сладких снов. Но она еще очень маленькая и лишь весело смеется и улыбается беззубым ртом при виде солнца и моря. А, когда папа водит ее купаться, то и вовсе ее смех разносится по всему берегу, это привлекает внимание туристов и таких же жителей, как и мы, они улыбаются, а Крис, видя, что на нее смотрят, еще громче смеется. — Максим! — мальчик оторвал взгляд от солнца, которое уже совсем скрылось и обернулся на голос, — Идем! Пора домой, — к нему шла молодая женщина в ярком платье, неся на руках маленькую темную девочку, которая сонно клевала крошечным носиком, упираясь в плечо матери. — Но папа еще не приплыл, — указывая игрушкой на пустую пристань, запротестовал ребенок. — Папа приплывет позже, тебе уже надо будет лечь спать, — мягко заметила женщина, беря свободной рукой ладонь сына. — Нет, не нужно. Я уже взрослый. Мне скоро 7 лет, и я пойду в школу. — Макс! Но Кристина то маленькая, — она снова потянула его за руку, но тот вырвался. — Отдай ее бабушке, пусть она уложит ее спать, а мы посидим. Ну, пожалуйста, мамочка. Папа обязательно приплывет раньше, мне не надо будет ложиться! — Маленький провокатор, — засмеялась женщина, но кивнула, — Сиди тут, я отнесу Кристину и сразу вернусь. С посторонними не разговаривай! — Я люблю тебя, мамочка, — Максим прижался к подолу платья матери такой же темной, как у сестры, головой. Они были очень похожи с Кристиной. Оба пошли в отца, Егор не мог нарадоваться и очень часто шутил над женой, что дети лишь его. Но не было дня, чтобы он не благодарил Катю за чудесных малышей. Они поженились спустя несколько лет после той истории. Егор позвонил ей, когда узнал, что она вернулась в Москву. Он понял, что она не может сделать выбор еще тогда на Кипре и пытался быть ей хотя бы другом. После ее побега он приезжал пару раз и работал жилеткой, как когда-то в детстве. Они долго гуляли и дружили, пока не поняли, что просто созданы друг для друга. Свадьбу гуляли шумно, с размахом так как позволяли финансы и жениха, и невесты (Катя, окончила университет, подала документы в магистратуру. Начала работать в одной крупной компании, не без помощи мужа, конечно) Артем, утирая скупые слезы, желал подруге только счастья и благодарил жизнь за такой подарок, в виде женской версии себя. Толя, тот еще шутник, притащил, кроме основного подарка, маленькую детскую кроватку, с намеком на прибавление в новоиспеченной семье. На кроватке было написано «Толя». Покраснели все, кроме Цоя, разумеется. После всех родственников и друзей слово взял Никита. Не было и сомнения в его приглашении. — Я благодарен судьбе, зиме, машине, холодам и сугробам за то, что они все так удачно скооперировались, — он пытался шутить, заглушая утихшую, но все же такую тянущую, слегка отдающуюся во всем теле, боль, — Я рад, что тогда вьюга не кончилась, а Зевс меня не съел. Я полюбил с того дня суфле, кстати, пожалуйста, красная упаковка, под кроваткой, — он указал бокалом на груду подарков, — откройте как можно скорее, иначе оно испортится. По залу разнеслись смешки. Невеста улыбнулась и кивнула, сильнее сжимая свой бокал, — Лену, о этот чудесный пес, их роман с Темой мой самый любимый, после., — замолчал, а Катя потянулась к руке Егора. Тот понимающе ее взял, хоть и хотел уже заткнуть этого мелкого щенка. Нет, ничего не изменилось. Он все еще маленький гнусный щенок, который говорит, а как говорит, стервец. Ну ничего, она все равно его, а не щенка. — Ну после моих родителей, конечно же, — вывернулся Киоссе, — Наверное, надо вспомнить и гусеницу, и Лизу. Твой стол и ночь на кухне. Компот, кстати они все еще не научились открывать. Тот случай на чердаке, — Катя закусила губу, а все остальные недоуменно смотрели то на говорившего, то на невесту. Наше лето и все остальное. Ты невероятный человек, ослепительная девушка, Егору очень с тобой повезло. Таких как ты просто больше нет и никогда не будет, ну может твоя дочь. Блин, Кать, просто спасибо тебе за тебя. Я тебя очень люблю. И я всегда у тебя есть. Невеста, шурша подолом, встала из-за стола и подошла к нему. — Спасибо, — прошептала она, обняв. Зал зашелся аплодисментами.

***

POV Катя — Мам, уложи Кристину, пожалуйста, — крикнула я, заходя в светлую прихожую. — Максик опять решил дождаться Егора? — моя мама, слегка поседевшая, вышедшая на пенсию часто приезжала к нам, возиться с внуками. Папа все еще работал и был у нас гораздо реже, чем хотелось бы мне и Максу. — Ну, а как же еще, — передавая ей дочь, улыбнулась я, — Ничего, скоро сезон кончится и уже не будет таких долгих плаваний, — Ладно, я пойду, а то там он один. Когда я подходила к пристани, заметила, что около сына стоит пара с ребенком на руках. Обеспокоено я бросилась туда, но подбегая, мне удалось рассмотреть человека с малышом. Никита стоял, держа маленькую девочку на руках. Он улыбался, а девчушка была его копией. Я невольно улыбнулась, подходя ближе. — Мама, а девочку, — Максим указал на ребенка, — Зовут, как и тебя. — Да ты что? — дельно удивилась я, — Здравствуй, — я обратилась к Киоссе. — Привет, Романова.