Три орешка для золушки - Часть 3

***

POV Катя Я шла на поправку, уверено пробивая все препятствия вроде таких, как капельницы, массаж и прочая лечебная дребедень, которой меня пичкали в больнице, куда я была переведена с легкой руки заботливого Егора и приехавших через день родителей. Мама переживала, рассекая палату, отстукивая высокими каблуками марш «Дай нахлобучку дочери». — Я тебя забираю домой, — наконец выдала она, остановившись около кровати, на которой я валялась уже неделю, поедая банан. Им я и подавилась. — Чего? Какой домой, мам? Я же иду на поправку — смотри, — я соскочила с кровати и кинулась к противоположной стене, покружилась и по отдавала коленца, пытаясь доказать, что я способна остаться в Москве, но у меня резко закружилась голова и пришлось быстро схватится за стоящий рядом стол, чтобы не упасть. — На поправку? НА ПОПРАВКУ? — взывала мама, хватая меня за руки и усаживая на стул, — Нет, милая моя, хочешь ты или нет, но ты едешь домой. Дома лучше всего. Лежать и есть бананы можно дома. Все, завтра мы едем, — и она уткнулась в телефон, заказывая билеты на самолет. Вскоре она ушла довольная до жути. Ну да, конечно, у меня тут личная жизнь ломается (вместе с шеей, почти), а она меня домой. Вечером в мою отдельную палату постучали, я с надеждой уставилась на дверь, поставив сериал на паузу. Я ждала его. Честно после того, как Егор сказал, что он не поверил, я то ли из-за наркоза, то ли потому что не хотела этого слышать и верить в это, пропустила мимо ушей. И теперь, каждый как дверь открывалась, я смотрела на нее, ожидая увидеть там его. — Китти, ты как? — показалась запорошенная снегом голова моего друга, — Ты уже готова вернуться домой? — Ты знал! — Еееес, — хитро улыбнулся Егор, — Но у меня есть более приятное для тебя предложение. Я заинтересовано навострила ушки, отгоняя грустные мысли о Никиту подальше. Быть может, эту историю пора заканчивать? — Поехали на море? Я невольно открыла рот. — С чего вдруг? — первое, что пришло в мою голову. — А чего тебе в этой холодной Москве делать? Зима — вообще не способствует хорошему настроению и выздоровлению. Поехали, Китти. — Я не знаю… — Ты все ждешь его? Ждешь, что он в какой-то из твоих вечеров зайдет в эту дверь, — длинный палец парня указал на светлую дверь, на которую я с такой надеждой смотрела, когда за ней стоял он, — Думаешь, он хотя бы знает? Нет, ты серьезно? — вдруг рассмеялся Егор, — Кать, он даже не поверил, понимаешь? Я прекрасно знаю, что в нашей жизни есть такие вещи, в существование который мы даже верить не хотим, и это является нашей самой большой ошибкой! Мы вгрызаемся в иллюзию того, что вдруг человек изменится, но не изменится. Ты думаешь, он ходит под твоими окнами и ждет, когда в них зажжется свет? Нет. Он не простой человек с улицы, у него есть связи, ему найти тебя — один раз щелкнуть пальцами. Но, как видишь, — он обвел руками комнату, — Его здесь нет. А я здесь и твои родители тоже, и мы хотим, чтобы начала жизнь с чистого листа. Нет, если ты хочешь, — Егор достал свой телефон из заднего кармана джинс и протянул мне, — На, звони. Звони, Катя! Я отвернулась, пытаясь смахнуть выступившие слезы. Егор был прав. Если бы Никита хотел, он сделал бы все и даже больше. Увы, но он этого не делает. Несмотря на то, что мой телефон был разбит на мелкие кусочки, а симка не подлежала восстановлению, он мог сделать многое. Но мне так не хотелось его отпускать, ведь за счастье должны бороться двое, я взяла предложенный мне телефон и набрала номер, который знала наизусть. И почему я не сделала этого раньше? По лицу моего друга было видно, что не был рад тому, что я взяла телефон, но мне было плевать. Гудки, гудки, гудки оборвались, и я услышала тихий голос Киоссе: — Алло. — Никита! — завопила я, вскакивая с кровати, — Послушай меня, я такая дура! Прости меня, пожалуйста! Я не могу… — Вы позвонили Никите, но я сейчас не могу подойти к телефону, поэтому оставьте своего сообщение после «ПИИИП», и я вам перезвоню. Удачного дня, — я сбросила. Мое сердце бешено колотилось, а слезы вновь хлынули из глаз. Ну все, видно так решила судьба, а она никогда не ошибается. Никогда. По крайней мере, мне в это хотелось очень верить. Когда мы стоим на грани, нам же всем хочется, чтобы судьба, люди, окружающие нас, собака на углу дома или беременная женщина, встретившаяся нам по дороге на экзамен, подсказали правильный ход, верное решение. И сейчас, сидя на заднем сидении такси, с сумкой, забитой всей пляжной фигней, я пыталась убедить в том, что моя история с Никитой окончена, хотя бы саму себя. Через пару недель я все же согласилась на поезду. Не знаю, но вдруг очень захотелось куда-нибудь к теплу, к морю. Честно говоря, я оставалась единственной, кто еще верил, что шанс не был разбит той ночью, камнем, брошенным малолетками. Почему-то все уже давно решили, что все, почему-то все были уверены, что эта поездка на море с Егором поможет мне залечить и склеить мое разбитое сердце. Но разве оно разбито? Да, оно дало трещину, но расколется оно лишь после нашего окончательного разрыва. Но в него я все еще не верила. Егора обнял меня за плечи, притягивая к себе. Я отшатнулась, ототкнув его рукой. Он кивнул и отсел подальше. На мое сообщение Никита не ответил, хотя я даже не была уверена, что оно записалось, поэтому каждую свободную и одинокую минуту я звонила, но натыкалась на автоответчик снова и снова. Когда мы заходили в аэропорт я набрала его номер в последний раз. Веселый голос Киоссе оповестил, что подойти он не может. Вздохнув, отключилась. Егор ждал у стойки регистрации с нашими билетами и паспортами. Я обняла его, прижавшись к теплой груди друга. Тот в замешательстве застыл, но потом его руки обвили талию и прижали ближе. Я отпускала Никиту в этот момент. Я отпускала Никиту по дороге к самолету. Я отпускала его весь полет. Отпускала в аэропорту Кипра. В какой-то момент мне это жутко надоело. Я отключила телефон после разговора с родителями и, схватив Егора за руку, потащила на пляж.

***

POV Никита Мы летели с гастролей злые, уставшие, без связи на телефонах и каким-то неприятным осадкам на душе. Я нервничал, что уже какую неделю не мог проверять квартиру Кати, не мог даже ей позвонить. Почему я не делал этого раньше? Делал, только она не брала трубку. Телефон был отключен. Но я все равное не переставал этого делать. Из аэропорта я сразу поехал на квартиру к Кате, но застал там новых жильцов. — Катя? Нет, не видела, — улыбнулась девушка с учебником «Уголовное право РФ» в руках, — Документы оформлял парень. Извините. Парень? Какой еще парень. Что вообще творится. — А, когда все документы были оформлены? — спохватился я, когда дверь уже почти закрылась. — Да недели три назад, если не больше. Я спускался по лестнице в самых мрачных мыслях. Катя не берет трубки, ее родители тоже. Подружка Лиза и вовсе не видела ее с сентября. Все это наводило на мысль, на мысль… ГДЕ КАТЯ? Ребята предложили поехать домой и выспаться, а с завтрашнего дня начать поиски, но я отказался, лишь попросил у Артема машину и заехал домой — перекусить, сходить в душ. Я начал со знакомых. Университетские подруги на мои вопросы молчали в трубку, а затем говорили, что не знают где ты. Преподаватели и администрация ссылались на какие-то документы, запрещающие разглашать. Соседи все время говорили о каком-то парне, но тебя они не видели. Я просидел у твоего подъезда до позднего вечера. Тысячу раз проезжал по кругу твой район, надеясь, что ты вышла в магазин или пошла погулять. Очень хотелось спать. Становилось все холоднее и безлюдней. Телефон молчал — может села батарейка? На несколько недель? Я очень надеялся на гудки в твоем телефоне. Тихие да хоть какие-то. Бред. Я снова набрал номер твоих родителей. И, о чудо, мне ответили. — Никита, не звони сюда больше, — услышал я тихий голос твоей мамы, — И не тревожь отца Кати. До свидания! — Что я сделал?! Простите, я каюсь! — крикнул я в трубку, но там уже повесили трубку. Все молчали, все как одни — чертов сговор. Я ехал в ближайший отдел полиции — последняя надежда. По дороге перебирал номера всех больниц, но в них молчали, не брали трубки, не находили такой фамилии. Оставалось еще парочка, когда я заметил вывеску того здания, что искал. Было уже почти три ночи, когда я залетел в отдел. Там было пусто, лишь дежурный сидел за окном, водя ручкой в журнале. Работал телевизор. Меня взбесило это: Катя пропала, а они тут телевизор смотрят. — Здравствуйте, — я наклонился к окну, — Пропал человек. Мужчина лениво зевнул и оторвался от расписывания. — Родственник? — Девушка. Мужчина ухмыльнулся и снова принялся что-то писать. — Катя. Катя Романова, — я чуть ли не полностью залез в это чертово окошко, — Средний рост, глаза голубые, татуировка на плече. Вы это записываете? — осекся я, когда заметил, что мужчина в форме продолжил водить ручкой, но это были не явно приметы Кати. Он даже не отреагировал никак, — ВЫ ТА ЧЕ?, — заорал я, — У меня девушка пропала, а вы бумажечки разрисовываете? — видимо сказалась усталость, голод и недельные гастроли, потому что крыша сказала мне «ЧАО» и стремительно поехала. Рука сама потянулась и пальцы ухватились за галстук, притягивая к себе. От неожиданности мужик поддался и влетел носом в стекло, но, очнувшись, жестко отбросил мою руку. — Молодой человек, я вас сейчас закрою за дебош! — Я имею право подать это заявление. Могу быть родственником, могу не быть. — Девушка? — я кивнул, — поссорились? — снова кивнул. Да бросила она тебя. Его слова, как хлыстом обдало меня по лицу. Я взревел и пошел на него. — Или ты, чучело в погонах, не примешь моего заявления.Да ты вообще знаешь, КТО я?! — Нет, — радостно расплылся в зубастой улыбке дежурный. — Прими заявление! Ему было очень лень принимать его, понимая, что это очень муторно, а девушка просто бросила этого волосатика. — Ладно, только быстро. — Сколько надо. — Не дерзи. Заявление было написано, но искать они не собирались. Листок аккуратно положили на стол в стопку таких же листов. И он вернулся к своим раскраскам. — Не понял, — я вновь всунулся в окошко, — А искать не предусмотрено? — Утром. — КАКОЙ УТРОМ? МНЕ СЕЙЧАС НАДО. — У-Т-Р-О-М, — по слогам, как малышу в детском саду, пояснил мужчина за стеклом. — Суки, — вырвалось у меня. Это сработала на работника, как красная тряпка на быка, и он ухмыльнулся. — Я же сказал, что закрою тебя за хулиганство, — из какого-то закутка выплыли еще два таких же парня в форме, и не успел я ойкнуть, как меня сопроводили в пустую клетку-обезьянник. Приехали. По моему, я уснул. Шея нещадно ломили от «мягчайших» скамеек. Хотелось пить и есть. А голову рвало так, будто ею пробивали бетонные стены не один месяц. Открыв глаза, я увидел, что в окно пробивается свет — ага, уже утро. Хотя до него было и не так много времени. В этот момент в двери с паром от холода залетел Артем. Не буду описывать их диалог и прочее, но меня выпустили. Артем пожал руку дежурному, а мне на улицу подарил отличный подзатыльник, от которого моя голова разболелась еще сильнее. — Я тебе говорил? — не успокоился он и в машине, — Нет, ты мне скажи, я тебе говорил, подожди нас, выспись. — Я выспался, — переворачиваясь на другой бок, пытаясь унять боль, прошептал я. — МОЛЧИ! Костя в шоке, Толика чуть удар не схватил, а мы все далеко не молодеем. Я как савраска Джони несусь тебя вытаскивать. Скажи спасибо, что те ребята тебя не знают, иначе бы все газеты уже пестрели твоими фотками в обезьяннике. Штрафом не отделаешься, я тебе обещаю! Мне было плевать. Да хоть из группы выгоняйте. — Я ее не нашел. — Кого? — на миг прекратил на меня орать Тема. — Катя. — Да мы ее уже нашли. Сегодня прилетает с Кипра твоя Катя. Ночью. Это была лучшая новость за последние дни и недели. И мне было так пофиг, как они это узнали.