The wind of change

«Понимаешь, сегодня мы будем жить другими жизнями, а завтра снова станем Канделарией и Мартиной, но пока у нас есть это „сегодня“ не упустим же его»       Иногда я начинаю понимать Канделарию. Она напомнила мне о том, что следовало б пройтись по магазинам и накупить мне вещей, еще пять минут назад я не понимала смысла, ведь новые вещи я приобрела еще недавно. Но, смотря на блондинку Дафну, все встает на свои места. Она будто сошла с обложки «Подиум», хоть и являлась старшей ассистенткой Эмберли, которая задерживалась на командировке в Лос-Анжелесе, поэтому на работу меня приняла блондинка.       Дафна была подругой некой Кейт, чье имя произносили при мне раз пять, но я так и не познакомилась с ней. Кейт же являлась подругой Канде, очень повезло, не правда ль? Блондинка объяснила, что главное — это проработать год, а далее можно проваливать на все четыре стороны, но все же чудом открыть для себя дороги в популярные издания мира. Подвох состоял в том, что сеньора Шоу очень требовательна и еще ни одна ассистентка, кроме Дафны, не продержалась на посту больше недели. Тут фортуна снова на моей стороне, так как вернется Эмберли лишь к четвергу следующей недели. Я «познакомилась» с офисом и могла уже идти домой.       Вечер пятницы. Я рассчитывала, что проведу его спокойно за просмотром мексиканских сериалов и в окружении носовых носочков, произнося при каждом поцелуе главных героев, что в жизни все далеко не так, а мужчины — сволочи. Но как оказалось, у моей сестры совершенно иные планы. Как только я перешагнула порог квартиры, она на силком повела меня в свою комнату, не спрашивая, как все прошло. — Значит, завтра мы поедем к тебе домой за вещами. Твоя мама обещала помочь с приготовлением багажа. В понедельник, первый рабочий день, который начинается в семь часов утра, Дафна звонила мне. Но это все не значит, что сегодня мы будем сидеть дома и тухнуть. Предлагаю, замутить вечеринку в стиле Молфесе, — она радостно размахивала рука, воображая, как круто это будет, однако, я так не считала. — Ну, я не … — От таких предложений не отказываются, Мартина, — серьезным тоном произнесла она и подошла к шкафу. — Я одолжу тебе свое платье, все равно никогда не влезу в него, купила, не подумав. Зато тебе оно будет как раз, — она вытянула вешалку с красным платьем до колен и приложила его к моему телу. — Переодевайся, а я в ванную.       Я вновь посмотрела на платье. Бросаю вешелку на кровать и снимаю с себя одежду. Красный шелк струится по моему телу, когда я одеваю платье. Смотря в зеркало, мысли становятся туманными. На меня смотрит девушка, и это далеко не я. Это жалкая пародия. Слова сеньоры Бланко все так же не покидают меня, они плетутся за мной и сокрушают с каждым разом все больше и больше. Я чувствую себя так же, как и в тот роковой день. — Ну вот, совершенно другое дело! — восклицает Канде, выходя из ванной комнаты и обернутая в полотенце. Волосы высушены и выпрямлены. — Покружись! Ну же, — я медленно оборачиваюсь на триста шестьдесят градусов вокруг себя, а позже проделываю то же самое, но ускоряясь. Юбка поднимается, но мне совершенно все равно. Я смеюсь, отвлекаясь от грустных мыслей, и кружусь до тех пор, пока не чувствую, что к рту подступает рвота. Сажусь на кровать и тяжело вздыхаю, продолжая смеяться. — Спасибо, Канде! — прикрикиваю я, обнимая сестру. — Это еще не все, — говорит она. — Смысл в моих выходах в свет состоит в том, что мы должны облачиться в другие жизни, — серьезно проговаривает она. — И как же этого добиться? — спрашиваю я, мне действительно интересно. — Парики и макиаж! За мной! — кричит она и бежит в ванную. Я ничего не понимаю, но иду за ней. Рыжеволосая подходит к белому ванному шкафчику. Достает оттуда два парика: длинные черные волосы и короткие огненные рыжие. — Итак, сегодня ты будешь Мелани — огненной соблазнительницей, а я Долорес — развязной брюнеткой. Понимаешь, сегодня мы будем жить другими жизнями, а завтра снова станем Канделарией и Мартиной, но пока у нас есть это «сегодня» не упустим же его, — я одела парик и надежно закрепила его на голове, то же самое сделала и Канде.       Вечером в городе стало тепло, поэтому мы решили идти сразу в платьях без какой-либо верхней одежды. Не забыв одеть на ноги туфли, мы захватили свои сумочки и вышли на улицы.       Город буквально ожил, серьезные люди, которые так отчаянно спешили по утрам на работы, сменились тусовщиками в разноцветных одеждах. Насколько же была примитивна моя жизнь в отчем доме. Интересно, как там они? Мы все еще шли, не обращая внимания, на любителей выпить, которые встречались на каждом шаге. — Куда мы идем? — спросила я у сестры, но она не ответила, говоря, что сюрприз. — Но ты же знаешь, а я нет. Так нечестно, Канде, — говорю я, останавливаясь. — Хорошо, мы идем на пирс. Там сегодня грандиозная вечеринка, может, вернемся домой мокрыми. Но какая разница? — она заметила мои колебания, ведь я правильная и сочла это за безумство. — Ой, да ладно тебе. Сейчас только час ночи, все нормально, Тин.

***

На пирсе действительно было много людей. Из огромных колонок доносилась музыка, а маленький деревянный и самодельный бар привлекал к себе людей, и мы не были исключением. Я села на барный стул, когда Канде все еще стояла рядом. Молодой паренек, бармен, подошел к нам, вертя в руках шейкер. — Что желаете, дамы? Долорес? — спросил он, подбросив металлическую ёмкость в воздух. — Привет, Руджеро, моя подруга Мелони приехала недавно, может, угостишь её «Энэржджи», пока я дойду до Кейт? Кстати, а Факу с Альбой здесь? — парень виртуозно поймал шейкер. — Да, конечно. Факу с Альбой уехали на месяц в Мадрид по делам, вроде бы, они ждут пополнения, поэтому мы еще долго их не увидим. — Это замечательная новость! Мелони, ты подождешь меня минут десять, я вернусь с Кейт, чтобы познакомить вас, хорошо? — она помчалась в толпу, где я и потеряла её из виду. — Твой «Энэрджи», — Руджеро протянул мне тонкую стеклянную ёмкость, похожую на пробирку, с жидкостью синего цвета, я смутилась. — Он алкогольный? — спросила я и получила положительный кивок. — Не бойся, просто пей.       Я все еще помню свой последний опыт с алкоголем, а это коктейль, который, по моему мнению, похлеще самодельного вина. Неспешно поднося к себе пробирку, я заметила взгляды остальных посетителей, которые были обращены на меня. — Пей! Пей! Пей! Алкоголь окутал моё горло, и я провалилась в неизвестное.

***

— Мартина! Тина! — слишком громко, очень-очень. Я еле-еле открываю глаза, голова раскалывается, невыносимо. Я лежу в кровати, но как я здесь оказалась? Над мной нависла Канде. — Громко, — шепчу я, протягивая руки к бутылке с минералкой, что в руках у сестры. — Ладно, приводи себя в порядок и выезжаем к твоим родителям, — она встает с кровати и идет к двери, я вновь падаю на кровать. — Не спать! — кричит она, вызывая новую волну головной боли.

***

      Мы едем в машине уже пятнадцать минут. На моих глазах черные очки, помогающие скрыть ужасные мешки под глазами. Сарафан, который любезно одолжила Канде, явно был мне немного велик, но ничего. Уже скоро, и мои вещи будут у меня. Когда я встала с кровати утром, обратила внимание на батарею, на которой сушилось красное платье, что я одевала вчера. Что вообще вчера было? — Слушай, а что вчера было? — я посмотрела на Канде, а она начала безудержно смеяться, услышав мой вопрос. — Ты точно хочешь это знать? Стыдно не будет? — она продолжала смеяться. — Да, хочу узнать. Да, возможно будет. — Ну в общем, ты выпила еще штучек пять того самого «Энэрджи», прыгнула в океан, а позже в мокрой одежде танцевала час, никого не слушая. Спела одну песню, кстати, у тебя хороший голос. И напоследок бросила меня с Руджеро в воду, а позже сама присоединилась к нам. Было весело; рада, что ты развеялась, — смеялась Канде. — Да уж, развеялась… — улыбнулась я и отвернулась к окну. Знакомые места цепочкой мелькали по ту сторону окна. Еще немного, и я вновь распахну двери родного дома. Увижу мать, гуляющую в винограднике, отца, читающего газету, и Ханса, играющего в деревянных солдатиков. А пока мы едем по трассе, и я могу вздремнуть.