Freak

Вообще-то, из рук Пасифики чуть не выскальзывает сумка к чертям, когда она видит Диппера, стоящего возле ржавого пикапа и цинично облокотившегося на каменную кладку забора. Она кожей чувствует его взгляд на себе, чувствует ироническую усмешку, так похожую на Мейбл, и такую далекую до нее. Он, конечно, заранее решил сделать сюрприз. Но даже если так, то ждать возле поместья спустя две недели после отъезда из Калифорнии было очень и очень подло. В конце концов, у Пасифики подкашиваются ноги, выпадает осадок, но она держится уверенно. — Что ты хотел? — Пасифика готова поклясться, что в этой пьесе она жертва какой-то шутки. — А где «привет»? — улыбается он. — Привет, — чуть раздраженно отвечает она, подаваясь вперед, — зачем ты приехал? — По заказу Мейбл Пайнс. — Вы же не особо ладите… — Глупости, — Диппер сплёвывает, — она сама стала королевой пирсинг-салона. А я не хочу терять из-за этого сестру. — Почему она сама не приехала? — Без понятия. Просто сказала, что было бы неплохо, если бы я тебя к ней завёз. — Завёз? В соседний штат? — Пасифика одергивает себя и свою гордость. — Тут ехать всего день. Целый день с одним из Пайнсов. Конечно, она жила как-то с Мейбл добрых три недели, но сейчас… он слишком похож на нее, у него рубашка, черт побери, шерстяная, облегающая и глаза блестящие, Пасифика боится того самого искушения, которым пышет каждый из этой семейки. Да и зачем сейчас об этом думать, когда они всего лишь перекинулись парой фраз? «Еще не поздно отказаться» — думает она, хрустя пальцами. — У меня дела в Гравити Фолз. — Свадьба с Гидеоном? Пасифика не в курсе, почему он знает. Может быть, ему рассказала Мейбл, может быть он взял одну из местных идиотских газет, может быть успел наслушаться сплетен. Пасифика знает одно — это сущая правда. Ей ведь досталось из-за отъезда, свадьбу решили перенести, а Гидеон до сих пор лезет целоваться и хватает за запястья до синяков. Она сбежит как в прошлый раз, чтобы отдохнуть от этого ада? Пожалуй. — Уже нет. Мы едем. Сейчас я соберу вещи, и мы поедем, — бросает она напоследок, дергает ключами в замке калитки, словно в судорогах. Диппер улыбается вслед, провожает ее взглядом за дверь и закатывает глаза.

***

— За то, что ты сбежишь во второй раз, тебе ничего не будет? — интересуется он, помогая поставить чемодан в багажник. — В прошлый раз всего-навсего профилактическая беседа, но в этот раз не покатит, — она смотрит на его бледные, слегка жилистые руки. — И что будешь делать? Пасифика не знает. Она не может сказать, что снова без вести уехала в отпуск, не может сказать, почему ее телефон был найден по GPS в Калифорнии, не может им сказать, что ей нравится Гидеон Глифул, но она еще не готова. Ей никто не верит. Не в этот раз. — Хрен его знает, — шепчет она себе под нос. С тех пор, как Пасифика наслушалась Мейбл, ей постоянно лезут на язык неприличные словечки, как всегда говорили родители — с кем поведешься, от того и наберешься. И в повседневности эту привычку сложно удержать. Так, два дня назад, когда ее фотографировали для журнала с Гидеоном, она чуть не выругалась, едва он решил, что неплохо было бы ее приобнять за талию. Пасифика тогда лишь чертыхнулась и убежала на высоких каблуках, едва не споткнувшись о ковровую дорожку. — Воу. — В смысле? Диппер захлопывает багажник и садится за руль: — Вроде бы дочь Нортвеста паинька и не трахается с девушками вроде Мейбл. — Откуда ты… — Пасифика почти шипит это, но быстро останавливает себя. — Вся ее жизнь — народное достояние. Да и не верю я, что вы не переспали на второй же день. Пасифика, хах, хочет сказать, что в первый же, но чувствует себя беспринципной дурой, явно не дочерью Нортвеста и уж тем более не невестой Гидеона Глифула. У нее почему-то внутри становится пусто, но она никогда не покажет, как ей хреново. — Хорошего ты обо мне мнения. — Она даже меня уломает, если захочет, — Диппер крутит руль неторопливо, они подскакивают на кочках и у нее, скорее всего, именно из-за них начинает кружиться голова. — Вот как? — Для нее это раз плюнуть. Хотя я дорожу своими моральными принципами. — По ней не скажешь, что они у нее вообще есть, — Пасифика давит ухмылку, а он немного смеется. — В яблочко. Но, на самом деле, она жутко ревнивая. Сейчас наверно сидит, думает, как же мы еще на капоте не перепихнулись. Пасифика задумывается:, а что, если за недели ее отсутствия Мейбл и правда ушла в отрыв? Что, если ни она первая, и ни она последняя? Почему она переживает сейчас, и пульс стучит быстрее, хотя Мейбл не объект чистой и святой, «порядочной» любви? — Она ни с кем после моего отъезда, не? — она выглядит взволнованно сейчас, чем выдает себя. — Вроде нет. Но я не могу быть уверен. Я забираю ее из баров только в крайних случаях, когда ее совсем развозит. Не думал, что у вас серьезно. Диппер открывает окно, вдыхает загазованного кислорода и выезжает за пределы Гравити Фолз. — Я не буду терпеть ее измен. — Мейбл не из тех, кто живет одним человеком, — Диппер не смотрит на Пасифику, говоря в воздух. Эти слова, которые они маскируют под случайную беседу, задевают ее, поэтому, Нортвест отворачивается и смотрит в окно. Пейзажи крайне скудные, а по крыше начинает моросить мелкий дождь. — Знаю, — она вздыхает, но знает, что будет верить Мейбл.

***

Они останавливаются, чтобы заправиться и пообедать, но у Пасифики совсем нет аппетита. К тому же, она не ест маслянистые гамбургеры в забегаловках. Она сидит в машине, надув губы и внутренне злясь на природу Мейбл. Но чего она ожидала? Что Пайнс будет сидеть сложа руки, дожидаясь свою единственную? Пасифика прекрасно понимает, что накручивает в тысячи раз. Мейбл не настолько распущена, надеется она. — Я захватил тебе чизбургер, — трясет пакетом Диппер. — Не стоило. — Ты просто такая худая, тебя ветром не сдувает? Диппер неумело флиртует, Диппер неумело улыбается, Диппер неумело, черт подери, намекает. Он не похож на Мейбл. Мейбл не говорит намеками, она открыто заявляет, Мейбл понахваталась от всех. Пасифика морщит нос, берет пакет и смеется: — Не сдувает. Она запрокидывает голову, когда Диппер садится в салон и целует ее в губы. Она не Мейбл. Она не изменяет тортам. Не спит с ними. Диппер — торт с неровными коржами, слегка непропеченный, с явными цитрусовыми нотами, которые ей не нравятся. Она не разменивается на такие. Она не теряет всё, из-за случайной, дурацкой интриги. Он окончательно убеждается, что Пасифика — не Мейбл. — Глупо получилось, — говорит он, потирая бородку, которая ему не идет. — Дело не в тебе. Ты красивый, веселый, но нет. Я не хочу изменять Мейбл, — она сглатывает слюну, ощущая, как в горле пересыхает: — я не люблю тебя. Я люблю ее. — Понимаю.

***

— Пасифика! Мейбл махает с порога, бежит к машине, которая только-только въехала на ее улицу, она бежит в распахнутой куртке, в короткой кожаной юбке, в нелепо-розовом топе и снова без лифчика. Да, Мейбл, зачем их вообще носить? Пасифика улыбается, пулей вылетает из машины и целует Мейбл везде, где только виднеется оголенная кожа: щеки, нос, подбородок, лоб, шея. Она знает, что Пайнс целиком и полностью ее. Мейбл хватается ей за талию, сжимая ребра до хруста, складывается впечатление, что она сейчас их сломает. Пасифика останавливается, видя подмигивающего Мейбл Диппера. Она сразу понимает, что к чему. — Так это была проверка? — она вздергивает бровью, поджимает губы и улыбается. — Ага, — хором говорят близнецы.