Слишком много пыли...

В тонких жилистых пальцах идеально смотрелось абсолютно все. Даже мокрая тряпка или испачканная губка. Айзек сжимает в руке тряпку и осматривается по сторонам. Снова пыль. Ощущение, что в этой квартире у грозного нарушителя чистоты есть собственный пункт сбора, откуда потом идет наступление на все поверхности жилища, не пропадает. Парень вздыхает, проводит влажной микрофиброй по книжным полкам, предварительно избавленным от изданий в твердых переплетах, и улыбается, вдыхая аромат чистоты. Это фетиш. Он знает. Но не переживает по данному поводу давно. Когда с влажной уборкой покончено, Лейхи выхватывает из-за пояса небольшой перьевой веничек для того, чтобы смахнуть оставшуюся пыль с хрупких предметов или тех, которые не выдержали бы напора воды и чистящих средств. Парень двигается плавно, держит ручку двумя пальцами и выглядит при этом настолько задумчивым, что Питер не может не любоваться. Рядом с этим парнем у него вообще очень многое выходит за рамки "НЕ". Окончательно Хейлу сносит крышу момент, когда Айзек, затянутый в форменные брюки, черную жилетку, белоснежную рубашку и светлые перчатки, на которых уже виднеются темные пятнышки грязи, берется за пылесос. То, как идеально правильно узкие, но сильные ладони обхватывают металлическую трубку, чуть покручивая ее для удобства, за гранью нормальности. Питер чокнутый. Абсолютный маньяк. Но, знаете что? Его это устраивает. - Скажи, почему я должен носить форму даже в нашей квартире? - Айзек одним изящным - иначе и не назовешь это взмахивание пальцем - движением выключает технику и оборачивается к сидящему на высоком стуле у бара Питеру. Мужчина только выгибает бровь, но не может обмануть проницательного парня. Тот слишком хорошо осведомлен о предпочтениях любовника и умело пользуется этим, правда, чаще всего, делает это подспудно - скользит юрким языком по изгибу резко очерченных губ; демонстрирует абрис мышц, который отлично просматривается под белой рубашкой; тянется к верхней полке так, что узкие брюки идеально обтягивают упругую аккуратную задницу. И это только основные пункты меню "Я не понимаю, почему ты так легко возбуждаешься, Питер". - Ты знаешь, - мужчина отвечает не сразу, наблюдая за тем, как парень медленно меняется в лице, будто запоздало сообразивший хамелеон - от бледного молочного оттенка до ярко-красного помидорного. - Ты просто извращенец, Питер, - Лейхи презрительно фыркает, отворачивается и замирает, потому что слышит, как отодвигается в сторону металлический стул. - Извращенцы подсматривают, скрывая, что им нравится смотреть, а потом тычут в тебя пальцем, потому что ты делал то, что тебе нравится, - Хейл приближается медленно, как хищник к загипнотизированной добыче, и говорит так плавно, слегка растягивая слова, что Айзек совершенно точно забывает предмет разговора. Когда Питер прижимает его торчащими лопатками, которые прощупываются даже сквозь пару слоев ткани, к своей груди, Лейхи готов клясться, что сердце холодного и расчетливого бизнесмена бьется чуть сильнее, чуть быстрее привычной тишины. Конечно, это фантазия, но такая сладкая. Пусть будет. - Значит, мы с тобой просто большие оригиналы, и всего-то? - Айзек смеется. Заливисто, словно хрусталь бьется, и коротко, но так красиво, что Хейл на миг просто замирает. Улыбка парня - его вечное проклятие, от которого не избавиться, не спрятаться. - Мы классно трахаемся. Тебе нужно что-то еще? Айзека тянет ответить честно, но он прикусывает кончик языка и заводит назад руку, зарываясь пальцами в отросшие волосы Хейла. Руки мужчины уже на груди Лейхи, расстегивают маленькие пуговички на замшевом черном жакете. Надо признать - это достаточно эротичное зрелище, причем для обоих: Айзек обожает сбившееся дыхание бизнесмена, которое будто застревает в его кудрях; Питер думает, что зажмурившийся парень выглядит очень притягательно. - А тебе? - вдруг прилетает в ответ. Хейл усмехается, скидывает с парня жилетку и ведет раскрытыми ладонями вдоль спины Айзека, затянутой в белоснежную рубашку. Того выгибает сразу же, потому что чувствительный и поддающийся на ласку вмиг. Питер знает и пользуется в свое удовольствие. Его наркотическим трипом разбивает уже от того, как сквозь приоткрытые губы слышится тихое "Питер", "пожалуйста" и "ну же". Парень помыкает им, сам того не ведая. - Наклонись, - приказ, исполнить незамедлительно. - Тиран, - усмешка, скользнуть по губам и исчезнуть. Лейхи упирается руками в тумбочку, возле которой стоял, и наклоняется так низко, как направляет рука, лежащая на пояснице. Он едва слышно выдыхает, когда рубашку выдергивают из брюк и забираются прохладными пальцами под ткань, лаская разгоряченную работой кожу. Айзек улавливает крохи ускользающего сознания, точно зная, что совсем скоро у него будут только разноцветные салюты перед глазами и грохот колоколов в ушах. Питеру легко удается угадать его желания, подстроиться под них. Мужчина словно вливается в сознание любовника, чуть царапая бока, прихватывая зубами кожу на загривке и заставляя Лейхи вздрагивать и стонать сквозь стиснутые зубы. Мужчина притирается пахом, сдерживается до поры, но очень хочет просто грубо взять то, что теперь принадлежит ему, пусть и не на совсем законных основаниях. - Потрясающая гибкость, детка, - Хейл поводит носом вдоль шейных позвонков и улыбается, когда буквально видит, как по коже парня бегут мурашки. - Тренировался? - Каждый день перед клиентами наклоняюсь и разгибаюсь, вот и все тренировки, - отшучивается Лейхи и едва не хохочет, когда слышит приглушенный рык. Его мужчина ревнив, но это только льстит и раззадоривает. - Когда-нибудь ты доиграешься. Я запру тебя в спальне на всю оставшуюся жизнь! - Питер, твои угрозы уже давно не действуют должным образом. Лейхи открывает рот и собирается сказать что-то еще, но не успевает, потому что его любовник резко сдергивает с парня брюки вместе с бельем и звонко шлепает по округлой заднице ладонью, срывая с губ Айзека вскрик. Совсем не болезненный, насквозь пропитанный тягучим желанием. Питер позволяет себе ухмыльнуться, вплавляет пальцы в бедра парня и облизывает пересохшие губы. Мужчина дышит сорвано и забывается, ласково целует в шею и шепчет какой-то бессвязный бред, потому что этот парень свел его с ума в самый первый день - вошел в огромную квартиру, окинул взглядом, тряхнул кучерявой головой и презрительно вздохнул: - Слишком много пыли... - Тогда, надо все-таки выполнить хотя бы одну, не считаешь? - Хейл снимает свой галстук, заводит тонкие руки Айзека за спину и туго связывает запястья. Парень дергается раз, второй и понимает, что попался. - Я сейчас должен испугаться? - кидает взгляд через плечо, растягивает губ в улыбке, показывая кромку белоснежных зубов, и скользит языком - медленно, чувственно, провокационно. - Дерзишь, - одна рука Питера выводит круги на животе парня, который мелко подрагивает в такт сбившемуся дыханию, а вторая гладит Лейхи между ягодиц, от чего в комнате явственно слышится умоляющий скулеж. - ЧерттебядериХейл, - тараторит Айзек, подаваясь немного назад, пытаясь насадиться на пальцы, которые постоянно кружат рядом с разработанным с ночи входом, но не проникают внутрь. Мужчина не собирается тратить время на прелюдию. Он приспускает собственные штаны, смазывает напряженный член слюной и наклоняется, удобнее перехватывая Лейхи под грудью и прижимаясь стояком к его бедру. Парень захлебывается вдохом и просит взять его - сейчас-немедленно-пожалуйста-сделайэто. Просьбы настолько громкие и правильные, так точно попадают сейчас по самолюбию Питера, что он не медлит, разводя аккуратные ягодицы в стороны и входя одним слитным плавным движением. Айзек запрокидывает голову так сильно, что рискует встретиться затылком со спиной и сломать шею. Он сжимает руки в кулаки и почти не замечает первых движений - настолько сильно он поглощен самим ощущением сильного тела, прижимающего его к темной древесине тумбочки, крепкого ровного члена, скользящего внутри так, будто только для того и создан. - Тебе идет эта форма, вот почему я прошу надевать ее снова и снова, - бормочет Питер, влажно проводя языком по обнажившемуся из-за съехавшей рубашки плечу Лейхи. - А эти перья... ты так взмахиваешь чертовым веничком, что я готов сожрать тебя целиком! Он прикусывает бледную кожу, оставляя красноватую метку, и цепляется за Айзека так, что съезжает подушечками пальцев с подвздошных косточек, когда Питер вздергивает парня немного вверх, меняя угол проникновения на более удобный и приятный. Его партнер извивается, не то пытаясь уйти от слишком сильных ощущений, разрывающих нервные окончания, не то надеясь получить еще больше, хотя дальше только граница этого безумия. Хейл натурально рычит, не в силах удерживать звуки внутри, кусаче целует тонкую шею, которую расцветит отметинами на утро, и цепляется за связанные запястья парня, словно ему необходимо держаться хоть за что-то. - Питер, пожалуйста, еще раз...так...мгм, - Айзек осоловело моргает, когда мужчина несколько раз очень точно проезжается по простате Лейхи, кусает губы и пошло отклячивает задницу, пытаясь двигаться в одном ритме с любовником. - Ты что-то говорил, детка? - Хейл путается пальцами во взъерошенных волосах парня, сжимает их и тянет, поворачивает голову Айзека, чтобы было удобнее целовать эти резные идеальные губы. Питер совершенно точно в курсе, как столкнуть своего мальчика в оргазменную пропасть. Они могут очень долго заниматься сексом, но настоящее блаженство Лейхи испытывает только ощущая, как теплая и немного шершавая ладонь мужчины сжимает его болезненно стоящий член, а губы сталкиваются в чуть грубом, страстном поцелуе. Айзек стонет в сплетение губ, изливается тугими струями, пачкая себя и Питера, кончающего следом.