Город Света

Август проснулся от ледяной воды, которую вылили на него просто из ведра. Он жадно хватал ртом воздух, ведь от ледяной воды легкие словно проткнули тысячью иголок. Август не сразу понял, кто стоит перед ним. Спустя несколько секунд до него дошло, что это все та же троица, что «проведывала» его в первый день. Женщина сидела в привычной позе на столе у стены и пронзительным взглядом прожигала привязанного парня. «Да, — подумал он, — видок у меня сейчас еще тот». Они бы играли в гляделки еще какое-то время, если бы Август первым не начал разговор. — Почему ты без наушников? Не боишься меня? Женщина хмыкнула и окинула взглядом истощенного Августа. — Ты еще не забыл свои песенки? Твоя кожа посерела, а кости выпирают, и ты будешь петь? А как же «птица не поет в неволе»? — А что ей еще остается, — ответил вопросом на вопрос Август, — если единственное, что она умеет — петь? Наступила тишина. Женщина обдумывала слова Августа, но не делала никаких телодвижений. Было очевидно, что он не станет их убивать — они единственные, кто мог сейчас его освободить. Август не хотел признавать своего поражения, но реалист в нем продолжал гнуть свою линию. Он проиграл, к тому же находится во владении врага полностью беспомощен. — Что вы от меня хотите? — нарушил тишину парень. — Ничего сложного. Ты будешь работать на нас, а за это мы тебя освободим. Идет? Желудок предательски заурчал. Август хотел было отказаться, но голову словно сдавило тисками. В животе уже какой день и крошки не было, а в ушах постоянно гудело. Единственное, что он мог еще делать — дерзить в ответ, но и слова давались с трудом. — Не, — покачал головой Август, мысленно гордясь собой. — Я тут еще посижу. Кто бы сомневался, что его очередной день закончился ударом по голове? Так они скоро все его мозги повыбивают. Оставшиеся. Парень сидел в темноте уже долго. Он надеялся, что трапперы больше не будут так его оставлять, учитывая предыдущий опыт. Он ошибался. Август тяжело дышал и смотрел немигающим взглядом в одну точку. Хотел ли он признавать, что ему было страшно? Нет. Но приходилось. Давящая тишина не нарушалась ничем, не было слышно ни шагов или слов трапперов, ни их сердцебиения. Единственное, что слышал Август — свое тяжелое дыхание, что эхом отбивалось от каменных стен. — Густ, — раздалось из темного угла. Август повернул голову резко, отчего шея хрустнула. Он давно не делал таких резких движений. Наверняка, если встанет сейчас — тут же повалится наземь. — Элька, ты? — прохрипел парень, уставившись в место предполагаемого звука. — Я, — да, она была там. Август невзначай залюбовался девочкой. Она была такой, как он ее запомнил: маленькой, хрупкой и нежной. Она была похожа на первые цветы весны — подснежники. Именно с ними Август всегда ассоциировал маленькую сестру. Элька казалась ранимой и воздушной, но поражала своим внутренним стержнем. И даже сейчас она излучала свет в кромешной темноте, даря хоть какую-то надежду. — Густ, почему ты связан? Ты сделал что-то плохое? «Да, Элька, я делал много плохого», — мысленно улыбнулся Август, а вслух лишь произнес: — Нет. Я так играю. Элька понятливо кивнула. Она подошла ближе и уселась Августу на колени. Парень хотел было улыбнуться и прижаться к сестре сильнее, но от нее веяло таким холодом, что он тут же околел. — Почему… — Август хотел было задать вопрос, но изо рта вырвалось облачко пара. — Почему ты здесь? Ты ведь… — Умерла? — договорила за него Элька. Август кивнул и поморщился, словно съел кислый лимон. Сестра говорила о смерти, будто это было чем-то настолько же незначительным, как, например, разбитая коленка или проваленный тест по алгебре. — Я скучала. Мне было одиноко без тебя там… — Там? Где? — Август мгновенно поднял глаза, но завидев изумленный взгляд Эльки, потупился. — Конечно же в Городе Света. Где еще? Да, там много детей, много взрослых, но… Там нет тебя. И родителей. Я не смогла найти их в Городе, увы. На глазах Августа заблестели слезы. Он слушал тонкий голосок девочки, но не слышал его. Он был захвачен одной целью — найти Город Света. Теперь же в его голове роилось куда больше мыслей, основной была «выжить». Что он мог предложить Эльке, если умрет здесь, в темной комнате? Колыбельщик, гроза всего Южного Побережья умрет от голода и недосыпа привязанным к стулу. Не комедия ли? Как он посмотрит в глаза Эльке после этого? Если он и умрет, то как герой, а не отбросом общества, отрекшимся от борьбы. — Эль… — Август окинул взглядом комнату. Сестры в ней не было. Дверь внезапно раскрылась, и вошедший мужчина был готов плеснуть в Августа ледяной воды, но, заметив, что тот не спит, опустил ведро. Вслед за ним зашла та самая женщина-командир и, по привычке, села на столик, положив ногу на ногу. — Тут невообразимая вонь, — поделилась она наблюдениями с Августом. — Знаешь ли, после уютной столовой это кажется адом. — Ну простите, — ухмыльнулся Август, поморщившись от боли в разбитой губе, — у меня не было времени прибраться. И сил, — он показательно покрутил руками в веревках. Женщина набрала воды в стакан и сделала глоток. Струйка стекала по ее подбородку, но у Августа даже не выделилась слюна от наблюдения. Он не пил уже второй день. — Хочешь? — бросила на него взгляд женщина. — Держи, — она протянула стакан, а затем громогласно рассмеялась. Августу же такие шутки показались не смешными. Женщина собралась уходить, решив, что вдоволь на сегодня поиздевалась над пленником. Но ее остановил голос, от которого она шокировано повернулась и посмотрела в большие глаза Августа. — Я хочу к вам присоединиться.