Не отпускай мою руку

— Маринетт, почему ты не можешь принять это? — голос Тикки ворвался в сознание так резко, и Маринетт вся сжалась, зарываясь лицом в подушку. Адриан, трансформировавшись обратно в Кота Нуара, ушел, едва Маринетт его об этом попросила. Он не произнес ни слова на прощание, она не сказала даже простого «Пока». Тикки сидела на столе напротив Маринетт и ждала от нее хоть какого-то ответа, но она смотрела в одну точку и молчала. Маринетт пожала плечами и с непонятным стоном закрыла ладонями лицо, стараясь вникнуть в то, что говорила Тикки. — Не знаю, — дрожащим голосом ответила Маринетт. И все-таки так не должно было произойти: они не должны были узнать, кто они на самом деле, и Маринетт не устала повторять это про себя снова и снова, убеждаясь все больше, что это неправильно, даже если изменить уже ничего нельзя. Тикки понуро опустила голову, совершенно не понимая, как можно убедить Маринетт в том, что ей нужно просто это принять, просто смириться. — Тикки, я просто не понимаю, как… Как Адриан мог оказаться Нуаром? Они ведь такие… —…разные? — закончила за Маринетт квами. Маринетт кивнула головой, не отрывая ладоней от лица, и Тикки почти насильно заставила ее убрать руки. — Тикки, что мне делать? — прошептала Маринетт, и Тикки как-то странно пожала плечами ей в ответ. Квами вновь опустилась, почти что бессильно рухнула на стол. — Я окончательно запуталась, — Маринетт резко вскинула голову и отъехала к кровати: сил на домашнее задание не осталось совсем, и Маринетт решила лечь спать, заранее зная, что завтра она все равно не сможет проснуться вовремя хотя бы потому, что не захочет. Хотя бы потому что уже решила, что завтра не придет в коллеж. Маринетт перебралась обратно в кровать и укуталась в одеяло; Тикки подлетела к ней, умостилась рядом и тихо-тихо пробормотала засыпающей Маринетт: — Ты сама должна решить, как тебе поступать, Маринетт. Но Маринетт уже не слышала слова своей квами; она уснула слишком быстро и слишком крепко — усталость дала о себе знать в один миг. Тикки уснула спустя несколько минут, когда убедилась, что сон Маринетт уже ничто не сможет потревожить.

***

Адриан не мог ни о чем думать и в то же время думал обо всем и сразу: мысли перемешались, и голова готова была взорваться в любой момент. Он заперся в своей комнате, чтобы на этот раз отец не смог зайти к нему, даже если потом будет еще хуже, и раз за разом пытался заглушить собственные мысли. Плагг в этот раз мирно сидел рядом и просто терпеливо ждал, когда Адриан более или менее придет в себя, только ему почему-то казалось, что Адриан еще очень долго будет «не в себе». Не выдержав гнетущей тишины, Адриан включил телевизор, хотя с трудом различал какие-то звуки, вырывая из общего текста лишь отдельные слова, которые невозможно было связать между собой. Он смотрел в экран телевизора, изо всех сил стараясь вникнуть в то, что передавали по новостям. Плагг не сводил обеспокоенного взгляда с Адриана, но тот по-прежнему ничего не говорил, заставляя постоянно беспечного квами все больше и больше с каждой секундой волноваться. — Адриан?.. — шепнул Плагг и подлетел к нему чуть ближе, касаясь тыльной стороны его ладони. Но Адриан лишь отрицательно покачал головой, безмолвно отвечая, что он не хочет сейчас разговаривать. Плагга такое положение дел не устраивало от слова «совсем»; квами нахмурился, что-то еще невнятное пробурчал самому себе и вцепился со всей силы в запястье Адриана. — Знаешь что? Хватит убиваться уже из-за этого! Рано или поздно тебе все равно пришлось бы это сделать, так какая разница: сейчас или потом? Какова вероятность, что через неделю или месяц, или год она отреагировала бы по-другому? И Плагг вообще-то был прав, только сам Адриан ни в какую не хотел с ним соглашаться, все повторяя про себя одно и то же и совершенно не замечая, как в комнату кто-то постучался, потом попытался открыть дверь. Это Габриэль пришел узнать, почему сына опять — уже в какой раз — не было в коллеже. Это был точно Габриэль, потому что Натали не пыталась бы так настойчиво попасть к нему. Адриан никак не реагировал на назойливый стук в дверь, он просто смотрел в телевизор, изредка прислушиваясь к недовольным восклицаниям отца. Плагг уже ничего не говорил Адриану, ничего не пытался до него донести и продолжил, как и несколькими минутами ранее, ждать того момента, когда до Адриана, наконец, все дойдет. Габриэль через какое-то время перестал пытаться зайти к сыну и, кажется, ушел; тогда Адриан устало выдохнул и взглянул не менее усталым взглядом на квами. — А если она… — Адриан, прекрати немедленно! — перебил его Плагг, поглощая очередной кусочек камамбера. — Ладно, хорошо. Предлагаешь пойти прямо к ней? — Адриан в одно мгновение поднялся на ноги, сжав кулаки. В этот момент в голову пришла лишь одна ясная и адекватная мысль: нельзя просто сидеть и ничего не делать. Плагг неопределенно пожал плечами и уже хотел что-то ответить, как с улицы послышались крики и какой-то странный шум. Адриан подскочил сразу же к окну, потом развернулся лицом к квами и, не дожидаясь его реакции, воскликнул: — Плагг, когти!

***

ЛедиБаг уже была на месте около здания Правительства Парижа, когда Кот Нуар подоспел. Она ничего ему не сказала, как это было раньше, даже едва ли взглянула в его сторону, лишь сухо поздоровавшись с ним. ЛедиБаг уже сражалась с тем, кто называл себя Черным Апрелем, кажется, потому что вся его семья сгорела в пожаре несколько дней назад; он жил на окраине Парижа, почти что за городом, и пожарные попросту приехали слишком поздно. ЛедиБаг рассказала это Коту, сражаясь с живым огнем и не давая практически ни единой возможности ей помочь. Нуар старался прикрывать ЛедиБаг хотя бы со спины, но удавалось через раз. И когда удавалось, его Леди была недовольна; она словно полностью отгородилась от него, не желала больше его видеть и слышать и вовсе хотела забыть о нем, но Кот, как ни пытался, не мог понять причину такого категоричного поведения, ведь каждый совершает ошибки и… И то, что произошло, уже не изменить, так какой смысл это отрицать? Пусть Нуар сам понял это всего лишь в тот момент, когда увидел ее, сражающуюся против очередного человека, одержимого акумой. ЛедиБаг так и не позволяла Коту Нуару ей помочь; Кот Нуар продолжал делать попытки помочь ей. Они окончательно перестали понимать друг друга. Черный Апрель сжигал все на своем пути. У ЛедиБаг уже не оставалось ни сил, ни времени, и она нетвердо стояла на ногах, но все продолжала сражаться. Кот Нуар в какой-то момент — и он сам даже не понял, в какой именно — со всего размаху, используя катаклизм, ударил врага по голове, давая возможность ЛедиБаг изгнать акуму сразу же, как только он упал без сил на землю. В один миг весь огонь исчез. ЛедиБаг собрала последние оставшиеся силы и изгнала бабочку-демона, и все вернулось на круги своя. Кот с успокоением выдохнул и позволил себе хоть немного расслабиться, когда увидел сидящего на коленях и полностью испуганного мужчину. Когда он обернулся, ЛедиБаг уже не было, и Нуар рванул наугад, совершенно не догадываясь, куда могла направиться его Леди и где Маринетт могла оставить свою коляску. Он пробежал по главной дороге, свернул в переулок, где трансформировался обратно в обычного человека, и вновь побежал на поиски Маринетт — она не могла уйти далеко, ее времени не хватило бы на это. Маринетт точно-точно где-то рядом, где-то совсем близко. — Моя Леди? — Нуар повернул за еще один угол и остановился, заметив сидящую на инвалидном кресле Маринетт. Она сидела к нему спиной и едва ли повела плечами, услышав его голос. Кажется, Маринетт-ЛедиБаг вполне ожидала, что именно так и все будет. — Моя Леди, нам нужно с тобой поговорить, — как можно более уверенно произнес Адриан, делая еще один шаг в ее сторону; Маринетт так и не обернулась, но кивнула головой, будто бы с такой несвойственной ей неохотой соглашалась. — Нужно, — тихо подтвердила Маринетт и развернулась лицом к Адриану; у нее на коленях сидела Тикки и смотрела на Плагга, устроившегося на плече у Адриана. Адриан немного подождал — буквально пару секунд — и подошел ближе к Маринетт, присел напротив нее на корточки, положив руки ей на колени. В этот раз Маринетт не отстранилась, но все-таки испуганно покосилась в сторону, стараясь избежать внимательного и отчего-то такого заботливого взгляда. Он погладил Маринетт и слабо, почти не заметно улыбнулся уголками губ. — Я знаю, что сделал уже слишком много непростительных ошибок, но все равно надеюсь, что ты хотя бы меня выслушаешь, — неуверенно и медленно начал Адриан. Маринетт попыталась улыбнуться ему в ответ, но получилось не слишком убедительно. — И… Маринетт, не гони меня, ладно? — чуть тише спросил Адриан, опуская глаза; она закрыла глаза и кивнула. Улыбка все-таки тронула ее губы. А потом Адриан долго говорил. Очень долго и очень искренне. Он начал с самого начала, когда к ним только-только попали камни чудес. О том, что уже тогда он понял, что именно ЛедиБаг — пока что не Маринетт — станет той, ради кого он будет готов сворачивать горы и доставать с неба звезды. О том, что она сначала не хотела даже слушать его, потом — все же снизошла до того, чтобы просто взглянуть на него, улыбнуться и выслушать его жалкий лепет и нелепые признания. И еще о том, что ЛедиБаг никак не отреагировала на его чувства и он понял, что у Кота Нуара нет шансов. У Адриана — тем более. Адриан говорил о том, что когда он впервые встретил ее на крыше жилого дома Парижа ночью, даже подумать не мог о том, что такие поистине чудесные прогулки войдут в привычку и станут такими обыденными. Он говорил, что тогда у него появилась надежда, что ЛедиБаг может когда-нибудь — в далеком будущем — ответить на его безумные чувства, на его такую неземную любовь. А еще о том, что тот поцелуй — один единственный — стал чем-то необычным, таким волшебным и настоящим, что с каждым разом он мечтал это повторить. Адриан рассказал ей, как сильно он боялся смотреть ей в глаза, когда узнал, что его Леди — его одноклассница. Которая не может ходить. Которую сам Адриан довольно часто защищал и защищает от нападок Хлои. Рассказал о том, как понял, что ошибся, решив открыть свою личность ей именно тогда, и как винил себя во всех вселенских катастрофах. — Маринетт. — Адриан. Они заговорили одновременно и одновременно замолчали, смущенно отводя друг от друга взгляды. — Ты первая. — Нет, ты первый. Они вновь замолчали. Тикки и Плагг тихо засмеялись в один голос. Маринетт и Адриан окончательно смутились. — Маринетт, — вновь начал Адриан, смотря ей в глаза. — Мне все равно, кто ты. Мне все равно, что ты не можешь ходить. Мне все равно на Хлою, которая постоянно виснет на мне и пытается задеть тебя. Если хочешь, я в ее сторону даже смотреть не буду? Слышишь, Маринетт, мне все равно! Ты только… только скажи мне… — он замолчал и взял руку Маринетт в свою. Маринетт сжала руку Адриана одной рукой, а второй — накрыла сверху, чтобы у него даже мысли не возникало отпустить ее. Чтобы он держал, держал и держал. И никогда не отпускал. — Я… — шепотом начала Маринетт. — Знаешь, а ведь я всегда… любила тебя. И поэтому не хотела ответить Коту Нуару взаимностью. — Ее слова звучали так нелепо, так глупо и даже забавно, и она сама понимала, насколько смешно выглядела в данный момент, только почему-то именно сейчас ей было все равно, потому что, кажется, Маринетт почувствовала себя самой счастливой на свете. Почувствовала, что сейчас самый важный момент в ее жизни. — Вы серьезно, да? — вставил свое слово Плагг, насупившись. Тикки сразу же подлетела к нему и пнула квами в бок. Адриан бросил на Плагга недовольный взгляд. Адриан тихо рассмеялся и чуть сильнее сжал руку Маринетт. Маринетт рассмеялась спустя секунду, довольно краснея. — Прости меня за всю боль, которую я причинил тебе, — Адриан чуть привстал и приблизился к лицу Маринетт. Она на секунду отвела взгляд в сторону, но потом снова посмотрела ему в глаза и на этот раз уверенно улыбнулась. — И ты меня тоже, — ответила Маринетт. Адриан коснулся губами ее губ, плавно превращая это прикосновение в поцелуй. И этот поцелуй говорил лучше любых слов, ведь он уже столько раз признавался Маринетт в любви, что делать это еще раз если и хотелось, то не сейчас. Сейчас невозможно было даже дышать. Сейчас существовали только они вдвоем, а всего остального мира не существовало. У Маринетт в голове была только одна мысль. «Держи меня за руку». Адриан думал только об одном. «Не отталкивай меня больше».