Не отпускай мою руку

Прошедшая ночь была самой беспокойной, самой тревожной для них обоих. Она так старательно пыталась избежать этой нелепой встречи, избежать его такого почти молящего взгляда, таких печальных глаз. Она не была готова заговорить с ним сейчас, ведь ей все казалось, что это она — и только она одна — виновата перед ним, а не наоборот. Он так хотел сказать ей две слишком — пожалуй, самые — важные и столь необходимые вещи. Он хотел извиниться, перед ней, потому что не должен был уходить: он должен был еще тогда — в самую первую секунду — объяснить ей, что не имеет значения то, что случилось когда-то в прошлом, ведь он все равно, несмотря ни на что и вопреки всему будет так же нежно и так же сильно любить ее. Он так хотел сказать ей это и в то же время так сильно боялся даже взглянуть на нее. Все стало намного сложнее. Все стало слишком тяжело. Эта ночь получилась чересчур будоражащей и выматывающей. На утро было невозможно разлепить глаза, но занятия в коллеже никто не отменял, поэтому вставать все равно надо было. Маринетт едва разлепила глаза, что-то пробубнила себе под нос и зарылась лицом в подушку. Этим утром даже Тикки не пыталась разбудить свою подопечную, чувствуя себя так же донельзя уставшей и разбитой. Квами без сил лежала на прикроватной тумбочке Маринетт и сопела, стараясь не обращать внимания на уже несколько минут звенящий будильник. Маринетт резким движением руки смахнула не замолкающий прибор, случайно задев Тикки; она подскочила, вскрикнула и нависла над по-прежнему полуспящей Маринетт, которая никак не могла заставить себя открыть глаза. Адриан резко поднялся с кровати, как только назойливый будильник начал гудеть около уха. Плагг поморщился, перевернулся на другой бок и не успел перед пробуждением сладко зевнуть, как Адриан схватил своего квами и выбежал из комнаты. Плагг недовольно закричал, вцепился в рубашку Адриана, чтобы ненароком не упасть или не оказаться в поле зрения Натали или Габриэля. Они встретились около входа в коллеж, едва посмотрели друг другу в глаза. Адриан даже не предложил Маринетт свою помощь. Маринетт даже не сказала Адриану дежурное «привет».

***

— Думаешь, мне стоит ей все рассказать? — удрученно шепотом спросил Адриан, закрывая дверь мужского туалета и убеждаясь, что помещение пустовало. Плагг вылетел из-за пазухи, посмотрел на опустившего голову Адриана и пожал плечами, совершенно не зная, что же ответить. Это решение Адриан должен был принять сам, ведь разбираться со своими чувствами и с самой ЛедиБаг-Маринетт потом нужно будет ему самому. Плагг с Тикки был знаком давно. — Думаешь, она примет это?.. — голос на мгновение дрогнул, но Адриан смог взять себя в руки. Квами еще раз пожал плечами и крутанулся вокруг себя, после чего уместился на плече у Адриана. — Не знаю, — задумчиво протянул Плагг. Он действительно понятия не имел, как нужно было бы поступить, как было бы правильней, даже несмотря на то что знал Тикки. Даже для него — для почти всемогущего квами — сложившаяся ситуация была слишком тяжелой и запутанной. Адриан устало выдохнул и осторожно облокотился о закрытую дверь. Он не мог просто так решиться на то, чтобы открыть ей свою личность, пусть сам уже знал секрет ЛедиБаг и сам хотел узнать это и чтобы она знала. Он хотел, чтобы она знала, кто он такой, но сейчас как никогда боялся. — Ты можешь хотя бы раз в жизни дать дельный совет?! — недовольно заворчал Адриан, скрещивая руки на груди. Нужно было возвращаться в класс: он уже достаточно долго находился здесь, а урок еще не закончился. Но Адриан никак не мог совладать с собой, не мог унять сбивчивое дыхание и полную неразбериху в собственной голове, когда информации стало настолько много, что справляться с ней стало едва ли возможно — еще хотя бы маленькая часть новой информации могла довести до неконтролируемого состояния страха. Все накладывалось друг на друга: события, эмоции, желания, непонимание. Плагг понурил голову, чувствуя вину перед Адрианом: он никогда не мог помочь ему никаким советом, потому что попросту не умел их давать. Адриан покачал головой и сжал кулаки. — Ладно, извини, — пробурчал квами. — Я не знаю. Можешь просто взять и открыть ей, кто ты. Например, трансформироваться прямо у нее на глазах. Ну, или наоборот. — Плагг слабо улыбнулся и взглянул Адриану в глаза: других вариантов он не видел, поскольку с самой первой встречи Адриан хотел именно этого. Повисло некоторое молчание; прозвенел звонок, и Адриан резко вышел из мужского туалета, направляясь к кабинету. Все-таки он умудрился пропустить половину урока, и сейчас нужно было как-то это объяснить, а вариантов на отговорки не было совсем. Адриан остановился около закрытой двери класса. — Решено. Я должен ей все рассказать. — И он зашел внутрь.

***

Маринетт вернулась домой позже обычного: Алья решила затащить подругу в кафе и немного отвлечь ее от столько времени мучающих мыслей, только получилось это из рук вон плохо, и у Маринетт настроение испортилось еще сильнее, за что всю дорогу до дома Дюпэн-Чэн извинялась. Алья покинула Маринетт, как только они дошли до ее дома. — Прости еще раз и до завтра, — слабо улыбнувшись, попрощалась Алья и закрыла за собой дверь, оставляя Маринетт одну. Родители сразу же подскочили к своей дочери, расспрашивали о том, как прошел день, но Маринетт ничего не отвечала, лишь изредка что-то бурчала себе под нос, качала головой и пыталась избавиться от каких-либо разговоров, желая как можно скорее оказаться одной. Родители отстали спустя пару минут, понимая, что Маринетт хотела отдохнуть. Она, оказавшись в своей комнате, перебралась на кровать и даже не стала переодеваться. Тикки что-то шепнула Маринетт на ухо, но та ничего не ответила. Маринетт уснула, несмотря на раннее время. Тикки осталась рядом с Маринетт, словно охраняла ее беспокойный сон. Маринетт открыла глаза, когда стрелки часов показали одиннадцать ночи: родители все это время не заходили к ней. Тикки тоже задремала и совсем не обратила внимания на то, что Маринетт медленно поднялась с кровати, перебираясь обратно в инвалидное кресло. Этой ночью она не собиралась выходить на прогулку, не собиралась встречаться с Котом, не собиралась вообще с ним разговаривать без особой необходимости, раз за разом чувствуя свою вину перед ним, хотя вообще-то виновата не была. Маринетт включила компьютер, собираясь сделать домашнее задание. Она уже привыкла не спать ночами; причины этому были не так важны — прогулки или школьная жизнь. Тикки проснулась, когда Маринетт уже, опустив голову, что-то записывала в рабочую тетрадь. На часах было двенадцать ночи. В это время ЛедиБаг встречалась с Котом Нуаром столько ночей подряд, но сегодня этой встрече не суждено случиться. Нуар уже признавался ей в любви, он открывал ей свои чувства, он целовал ее, но… Она не могла никак сказать ему «да», ведь это казалось настолько неправильным, что ЛедиБаг отвергала его любовь. В окно кто-то постучался, и квами сразу же спряталась за настольную лампу. Маринетт передернула плечами и неохотно посмотрела в сторону закрытого окна: в темноте разглядеть что-то было практически невозможно, да и сама Маринетт не пыталась кого-то увидеть там. Она просто подъехала к окну и, резко выдохнув, подняла оконную раму вверх, впуская в комнату прохладный ночной воздух. — Я могу зайти? — послышался тихий, немного хриплый шепот. Маринетт в ответ неуверенно кивнула головой, стараясь не думать о том, что этот голос так сильно знаком ей, и отъехала в сторону, чтобы нежданный гость мог зайти в ее комнату. Тикки аккуратно наблюдала за всем происходящим, уже догадываясь, кто решил навестить Маринетт-ЛедиБаг в столь позднее время. Только один человек мог сделать это. Только тот, кто все это время с той самой роковой минуты пытался с ней поговорить. Только Кот Нуар. Тикки не ошиблась в своих догадках: в окно влез Кот Нуар, изо всех сил стараясь избежать прямого взгляда Маринетт, которая делала ровно то же самое. Она со страхом в глазах смотрела на Тикки, словно спрашивала, что же ей делать и как поступить, ведь Маринетт не вышла из дома этой ночью лишь для того, чтобы не встретится с Котом, а Нуар сам пришел к ней. Он осторожно прошел к Маринетт и остановился прямо напротив нее, все-таки заставив себя взглянуть ей в глаза: Маринетт была напугана и совершенно не понимала, что происходило вокруг нее. Она не хотела его видеть, и Нуар это отчетливо видел в ее глазах, но точно знал, что не имел права уйти, потому что еще утром принял решение все ей рассказать. Он должен был. Он был просто обязан. — Что… — одними губами прошептала Маринетт. —…тебе нужно?.. — она вцепилась ногтями в тыльную сторону своей ладони и опустила глаза. Кот Нуар присел рядом с ней на колени и положил руки на ее колени, но Маринетт резко убрала их. Кот не отвечал: слова так некстати застряли в горле, а образовавшийся ком не давал возможности даже нормально вздохнуть. Нуар — на этот раз намного аккуратнее и бережнее — опять коснулся кончиками пальцев ее колена, и на этот раз Маринетт не стала отстраняться. Маринетт едва заметно вздрогнула и отвернулась в сторону: все же смотреть Нуару в глаза было слишком сложно. — Ничего, — слово само сорвалось с губ Кота, и он уже спустя долю секунды пожалел об этом. «Ничего», — эхом отдалось в голове и заставило неприятно поежиться. Маринетт нахмурилась, еще больше впадая в состояние полного непонимания. — Вернее… — Нуар вновь замолчал, мысленно пытаясь подобрать нужные слова, но все фразы в голове вертелись слишком хаотично, чтобы выявить какую-то определенную и нужную. — Вернее?.. — шепотом переспросила Тикки, потихоньку вылезшая из своего укрытия. Кот Нуар бросил на квами беглый взгляд и слабо и нервно улыбнулся ей уголками губ. Тикки робко подлетела к Маринетт и уселась у нее на коленях, неотрывно смотря на Нуара и ожидая от него ответа, но Кот все оттягивал тот момент, когда наконец признается в том, зачем пришел в такой поздний час. Ему на какое-то мгновение показалось, что все происходящее — до одури неправильно, но он отогнал эти мысли как можно дальше. — Вернее, — повторил Кот Нуар и сделал глубокий вдох, — я просто хотел кое-что тебе показать, — на выдохе произнес Нуар. Маринетт вновь вздрогнула и тоже подняла глаза на Кота Нуара. Он поднялся на ноги и отошел на пару шагов назад, опустил голову и сквозь плотно сжатые зубы прошептал «Плагг». Тикки широко раскрыла глаза. Перед Маринетт стоял ее одноклассник, парень, в которого она была по уши влюблена, сын лучшего дизайнера Парижа — Адриан Агрест. Маринетт тоже распахнула глаза и открыла рот, готовая закричать, только крик застрял в горле неприятным комком. Она изумленно смотрела на Адриана, не в силах отвести взгляда в сторону, но с каждой новой секундой краснела все сильнее. Адриан молча ждал, пока Маринетт придет в себя. Плагг отлетел в сторону, Тикки подлетела к нему, чтобы не мешать своим подопечным. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Смотрели и едва ли верили друг другу и самим себе. Маринетт в панике отрицательно замотала головой, зажмурилась и закрыла ладонями половину своего лица. — Маринетт, — неслышно прошептал Адриан и сделал неуверенный шаг в ее сторону, но остановился, заставляя себя выждать еще какое-то время, чтобы Маринетт до конца осознала эту новость. Он подумал в этот момент о том, что слишком поспешил с этим решением, слишком поторопился. О том, что она была не готова. И о том, что не готов был он сам. — Извини, наверное, не стоило сейчас… Адриан не договорил, замолчал. Маринетт с силой сжала пальцами свои виски и резко открыла глаза, смотря на свои собственные колени. Адриан закусил губу, чтобы больше ничего не говорить до тех пор, пока сама Маринетт ничего ему не скажет. Маринетт оперлась ладонями о подлокотники и попыталась подняться с кресла, забыв о том, что она не могла толком даже стоять на ногах. Адриан подхватил Маринетт, когда она начала падать. — Ад…ри…ан… — дрожащим голосом пролепетала Маринетт, оказавшись в его объятиях и до сих пор не понимая, что происходило, что творилось. Маринетт уперлась руками в его грудь и хотела отстраниться; Адриан помог ей сесть обратно в кресло и опять отошел, замечая, как Маринетт дрожала. Он никак не мог понять, плакала ли она или нет, но в сотый раз за последние несколько секунд пожалел о том, что сделал это именно здесь и сейчас. Он чувствовал себя полным идиотом, который совершенно не разбирался в человеческих чувствах. Время вновь остановило свой ход. Плагг вернулся к Адриану, Тикки — к Маринетт. Квами переглядывались друг с другом, словно боялись бури, нарастающей с каждой минутой между Адрианом и Маринетт. — Можешь… оставить меня одну?.. — вдруг попросила Маринетт. Адриан лишь кивнул ей в ответ, так и не решившись сказать три самых главных слова. Три слова, которые он говорил ей, когда они были Котом Нуаром и ЛедиБаг. Три слова, которые должна была услышать Маринетт от Адриана.