Three, Two, One

У нас было больше тридцати лет. Таймеры на наших руках медленно отсчитывали секунды до нашей смерти. В нашу почти первую встречу они показывали разное время. У тебя — тридцать семь лет, у меня — полтора месяца. Помню, как прятал таймер под рубашками и свитерами, закрывал его браслетами и пытался вырезать его вместе с кожей. С каждым порезом мое время уменьшалось в геометрической прогрессии. С каждым днем на таймере становилось все меньше времени. Оно уменьшалось на дни, недели, пока не стало отнимать по году жизни. Тогда я и встретил тебя. Вспоминая обстоятельства нашей встречи, я от стыда готов спрятать голову в песок. Ты выглядел слишком привлекательно (и опасно), принимая поздравления с победой в гонке и щедрые поцелуи девушек. Помню, как завис на блеске пирсинга в твоей губе и не заметил, как вышел на проезжую часть. Не знаю было ли там ограждение. Помню удар, короткий полет и жесткое приземление на землю. А еще помню твои глаза, которые я увидел, как только очнулся. Ты говорил, что это судьба. Я, глядя на чуть сбросивший скорость таймер, лишь кивал и отводил взгляд. Месяц. А потом ты предложил быть вместе. Без признаний в любви и клятв верности. Мой таймер, будто сойдя с ума, прибавлял все больше времени, пока не остановился на отметке в тридцать шесть лет. Ровно столько, сколько было и у тебя. Знаешь, покупая билеты на самолет, я не думал, что все выйдет так. Что мы проведем свои последние минуты жизни не в домике у моря (как банально!), а среди криков пассажиров и с горящим двигателем. Я видел его в иллюминаторе, видел, как он взорвался. А потом все смешалось. Крики, мольбы о помощи, молитвы. Среди этого хаоса я отчетливо чувствовал только твои объятия; я отчетливо слышал только твою песню. — Вот и настала пора ночи уходить. Солнце взойдет, и мы попытаемся ещё раз, — тихо поешь ты, скидывая цветочный венок с моей головы. Две минуты. — Я снова буду бояться ночи. Живи, живи для меня, — хрипло отвечаю, крепче цепляясь пальцами за твои плечи. Тридцать секунд. — Мы умрем, но будем знать, что были свободны. Гордись тем, чему суждено исчезнуть. — выдыхаешь ты мне в губы. Три, два, один.