Ever let you go (Навсегда отпустить тебя)

     Ночи в Шанхае были невыносимо жаркими, душными, давящими прямо на грудь и заставляющие вытирать лицо от пота. Не спасал даже чертов кондиционер в номере, хотя он с самого начала подозревал, что тот работает не в полную силу. Нужно срочно разобраться с этим завтра, иначе он просто сгорит в этой постели от бессонницы и бесконечной жары.      Ночь – удивительное время. Под покровом сумеречного полога, усеянного искорками далёких звёзд, скрывается обилие тайн и загадок прошлого, неожиданно всплывающих в памяти, стоит лишь яркому дневному свету уступить место тьме.     Кто-то улыбнётся приятным воспоминаниям, внезапно наполнившим сердце теплотой и радостью, позволит им повторить сладкие мгновения, плавно перетекающие в радужные сны. Кто-то, напротив, загрустит, увидев внутренним взором то, что было когда-то дорого, но ушло безвозвратно, оставив лишь память о себе. А кто-то даже в воспоминаниях не сможет найти утешение, особенно если они путаны и непонятны, нагнетают чувство необъяснимой тревоги, будоражат, заставляют напряжённо перебирать в памяти мельчайшие детали, силясь понять суть случившегося однажды и освободить душу от оков противоречий.     Эстонец хватает полотенце, лежащее рядом, в другую руку берет свой смартфон и, утирая лицо от капелек пота, смотрит на время. Устало вздыхает, прикрывает темные глаза и поднимается с кровати, направляясь к балкону с выходящим видом на светящийся ночными огнями Шанхай, который будто никогда не знал о сне. Глубоко вдыхает воздух в легкие – снаружи он более свежий и прохладный, и вдруг взгляд мужчины зацепляется за свет окна в соседнем номере Аливи.     О, Виха. Как же этот юный мидер больно бил по его сердцу, когда смотрел на Пуппея глазами полными обожания и восхищения. Аливи никогда в жизни не смог бы подумать, что станет играть в одной команде с легендарным капитаном, никогда в жизни не смог бы подумать, что все сложится вот так – он будет мидером Секретных. До сих пор ему казалось это сказочным сном, однако, несмотря на эйфорию, Виха всегда старался выкладываться для своего капитана больше, чем на сто процентов. И именно это продолжало беспощадно бить Пуппея наотмашь, отчаянно пытавшегося забыть о том, кто сопровождал его на пути больше четырех лет.     - Его больше нет в твоей жизни, Клемент, - капитан Секретных до скрипа стискивает зубы и сжимает большую ладонь в кулак, пытаясь хоть как-то унять жгучие слезы, выступившие на усталых глазах. – Забудь. О. Нави. Забудь. О. Денди.     Медленно отчеканивая слова, Иванов с каждой секундой словно воспаряет в небо на невидимых крыльях, вырываясь из пучины боли, досады и отчаяния. Никто никогда не должен видеть эту мерзкую боль, Пуппей сохранит ее навечно, в закромах собственного разума, заперев на тяжелый амбарный замок. Пусть Виха продолжает будоражить его сердце, но забыть о Денди… Это невозможно.      Иногда, останавливаясь на минуту, Клемент чувствует, как больно бьёт в грудь осознание, что больше не будет так, как было. Что больше не увидит его, не услышит голоса. Что больше он не схватит Ишутина за руку, так резко и грубо, как тогда, перед уходом из Нави. Не почувствует этот открытый взгляд на себе, не замолчит, когда он спросит у него что-то. Эстонцу иногда кажется, что он до сих пор чувствует его немного дерзкое прикосновение.      Черное и серебро. Цвета, которые Пуппей пронес через жизнь, через сотни жизней. Черное и серебро. И колода карт в кармане. Он раскладывает пасьянс.     Вот Даниил, в цветах заходящего солнца: красных, желтых и оранжевых. С прямым взглядом и с улыбкой взирающий него, словно все тот же мальчишка с клинком около строгого учителя. Когда-то капитан говорил взмахнуть клинком и срубить всех противников, чтобы выиграть игру. Позже, капитан говорил убрать клинок в ножны и лучше отступать назад, обдумав все свои шаги наперед. Денди выслушивает его и старается следовать всем приказам. Господи, он был крайне послушным и покладистым в первый год после их знакомства и перехода в Нави. Такой же молодой, беззаботный, с горящим огнем в глазах и бесконечной энергией мидер. Его было не остановить.     Вспоминая Ишутина, Клемент слегка улыбается уголками губ, но боль вновь острым копьем пронзает его избитое сердце. Мужчина через силу терпит очередной наплыв отчаяния и нехватку воздуха, однако, крепко хватается за перила балкона, стараясь не упасть на колени. Кто-то может увидеть его здесь, на балконе, ночью, рыдающего как ребенка и крепко сжимающего челюсти до потери пульса. Он никак не отпускает Даню на волю. Так не легче ничуть, но и жить без него в своей голове… Это равносильно смерти.     Каждый тоскует по-своему. У кого-то это печаль о чем-то потерянном, унесенном ветрами времен, стертым жестокими поступками некогда близких людей. Кто-то скучает по тому, кого давно не видел, но его сердце полнится верой и хрупкой надеждой на еще один шанс встретиться. Кто-то вспоминает прошлое. Хорошее прошлое, светлое и яркое, но такое, которое уже не вернешь никакими силами и никакими способами. И Пуппей один из тех, кто забывает жить сегодняшним днем и хочет вернуть прошлое. Поэтому не может отпустить Денди, не может дать ему уйти хотя бы из разума, из здравого рассудка. Слишком большую цену придется заплатить ради этого.     Внезапно, из мыслей его выводит громкий звук оповещения на смартфоне. Как спасательный круг, через пару десятков секунд приходит еще одно оповещение, заставляя Клемента невольно насторожиться и открыть их даже с некоторым любопытством. Ему хватило не больше минуты, чтобы прийти в себя, вытереть мокрые глаза и пройти назад в номер, в душную темноту просторной комнаты.     "Мой самолет только что приземлился в аэропорту Шанхая, терминал B. Я приехал сюда, чтобы поддержать тебя… мой капитан."          У Клемента словно всю почву из-под ног выбили. Он с шумом плюхнулся на кровать, крепко сжимая смартфон в ладони и напряженно вчитываясь в сообщение. Отправитель даже не скрыл своего имени, всем видом крича, что вот он, он здесь и сейчас, он желает, чтобы Пуппей знал это немедленно.     Даниил Ишутин. Человек, с которым эстонец провел лучшие годы в своей жизни. Человек, подаривший ему счастье и окрасивший его тусклый мир в пестрые цвета. Они через многое прошли вместе, и даже после ухода из Нави продолжали иногда общаться. "Общаться"…     Почти при каждой встрече Клемент старался держаться холодно, нарочито отстраненно, гордо подняв голову, дабы умело скрыть свои эмоции под маской. И ему жутко хотелось обнять Денди, прижать щуплое тело к себе, жадно вдыхая тот до боли знакомый и родной запах. Его сердце разрывалось каждый раз, когда Даня пытался наладить контакт, поговорить с ним, а Иванов внутренне содрогался от грома, гремящего в нем раскатами, стараясь унять эту мерзкую боль, разъедающую его рассудок подобно яду. Удержаться было крайне сложно.     И Денди, кажется, отчасти понимал это, глядя на Пуппея, по-детски, наивно, но в карих глазах паренька плескалась похожая боль. Будто он тоже старался сдержаться, взяв себя в руки и преодолев дикое желание прижаться к капитану, спрятаться от всего мира в его медвежьих объятиях и сказать, как он сильно продолжает его любить, ждать и надеяться. Как будто Клемент все быстрее удалялся во тьму, а Даня всеми силами старался вытянуть его за руку к свету, упорно повторяя свои попытки и ни капли не растеряв за все годы свою фирменную настойчивость.     "Завтра у тебя очень важная игра против EG. Ты не хуже меня знаешь, что они не прощают ошибок. И еще ты знаешь, что тебе надо обязательно собраться, чтобы обыграть PPD. Мы должны утереть заносчивому американцу нос."     Второе сообщение Иванов читал уже на ходу, когда натягивал футболку, сунул бумажник в карман джинс, сорвал толстовку, висящую на спинке стула, и спешно выбежал из номера. В освещенном коридоре было относительно тихо, ребята в соседних номерах, скорее всего, мирно спали после тяжелого дня, поэтому Пуппей не опасался, что они могут заметить его пропажу. Им необязательно знать о приезде Денди в Шанхай ради него одного. Пусть это останется лишь их тайной, сокрытой для остальных.     В фойе первого этажа даже ночью находилось приличное количество народа. Клемент успел заметить несколько знакомых лиц из OG и Team Liquid, чьи игры поставили последними, однако ни Куроки, ни Нотейла с ними почему-то не было. К счастью, они не обратили внимания на эстонца, болтая о чем-то около столиков расположенного неподалеку ресторана при отеле.     - Клем?     - Да?     - А правда, что ты всегда останешься с нами? Останешься со мной? – голос Денди буквально преисполнен детским любопытством. Парень ерошит свою и без того лохматую шевелюру, улыбается во все тридцать два зуба и резво подкатывается на стуле с колесиками к Пуппею, разглядывающему на мониторе таблицу анализов прошедших матчей.     - Я никуда не уйду, Даня. Я всегда буду с тобой, - эстонец поворачивается в его сторону, забавно усмехается и подмигивает Ишутину. – Ты же знаешь, без твоей любви я – ничто.     - Ты правда так думаешь? Правда, правда? – Денди заливисто смеется, подкатывается к капитану еще ближе и обнимает того за руку, кажется, едва слышно урча от удовольствия.     Клемент в ответ лишь кивает, гладит мидера по голове и не перестает улыбаться вслед за ним. Казалось, глядя на Денди, никому невозможно было не улыбнуться. И сам Денди питал всю их команду этой необъяснимой энергией, толкающую слаженный коллектив из Хвоста, Куроки, Фанника и Пуппея только вперед. Не жалея сил, они рвались к своей заветной мечте – выиграть TI4, чтобы взять чемпионский титул еще раз и поднять заветный аегис над головами.     И никто тогда даже не смел думать об уходе Пуппея из Нави. Из команды, которая возродила его, дала ему громадную кладезь знаний, опыта и счастья. Да, именно счастья. Хотя бы просто от того, что капитан чувствовал – вся команда стоит за его спиной каменными стражами, готовыми немедленно ворваться в битву, выжить и вернуться домой. Нави были легендами вместе с Клементом… Когда эстонец покинул их, забрав с собой еще и талантливейшего Куроки, он разбил идеально сложенную мозаику, расколов главные части и разбросав их по сторонам. Все было именно так. Тогда только ненависть сжигала Иванова, лютая ненависть, обида и злость. Больше на самого себя, чем на кого-то другого из команды, ведь проигрывать они стали все чаще по его собственной вине. В тот период он до тошноты ненавидел себя, но каждый день сердце Пуппея разрывалось от боли снова и снова. Желание вернуться назад с просьбами и мольбами к менеджеру Нави Александру Кохановскому росло с каждым днем пребывания в серой эстонской квартире…     Это было просто невыносимо. Удивительно, как Клемент не сломался и все-таки не приполз на коленях, умоляя принять его обратно, лишь бы рядом все так же привычно восседал Денди, неугомонный Хвост матерился на украинском в голосовой чат, Куроки тихонько посмеивался над Дашкевичем и хлопал того по плечу, а снисходительно улыбающийся Фанник лишь мотал головой и возвращался к своему монитору.     Международный аэропорт Шанхая был похож на муравейник даже в такое позднее время, его ослепляющие огни виднелись еще издалека. Повсюду сновали люди с сумками и чемоданами, на выезде из парковочной зоны образовалась небольшая пробка, слышался гул садящихся самолетов. К такой атмосфере Иванов уже давно привык, хотя недолюбливал воздушный транспорт даже спустя столько лет бесконечных путешествий по разным концам света.     Расплатившись с таксистом, Клемент пулей вылетел из машины и практически бегом устремился к терминалу B, ловко лавируя между потоками прохожих с поклажами. Сердце в груди колотилось как отбойный молоток, шумом отдаваясь в ушах, дыхание немного сбилось, и вот, долгожданный терминал показался впереди, подсвеченный большой буквой В. На табло указали, что самолет Ишутина сел всего десять минут назад, и, скорее всего, он только успел выйти в здание аэропорта.     Высокий рост Клемента сейчас оказал ему большую услугу – высматривать Денди в толпе низкорослых азиатов оказалось легче, чем капитан себе представлял. Карие глаза бегло оглядывали терминал, сжатые в кулаки руки немного дрожали от напряжения, Пуппей был готов сорваться с места сразу же, как только заметит его.     Знакомые желто-черные цвета замелькали где-то совсем сбоку от эстонца. Он моментально повернул голову в ту сторону и в паре сотне метров увидел Даню, который так же тревожно осматривался по сторонам, одетый в свою любимую толстовку с логотипом Нави и собственным ником на спине. Господи, как он с ней таскался, брал практически на все турниры и всегда ухаживал, чистил и стирал. Клемент вспомнил, как при уходе из Нави мидер пытался отдать ему что-то "свое", отчаянно пытался пихнуть несчастную толстовку в руки уже бывшего тиммейта, плача от отчаяния, когда Иванов просто повернулся к нему спиной и безмолвно покинул его в том мрачном коридоре.     Нет, нельзя сейчас вспоминать об этом. Это снова бередит едва затянувшийся шрам Пуппея до крови, и если вовремя не остановиться, то дальше будет только хуже, он прекрасно понимал происходящее внутри него. Теперь у него есть своя верная команда, с которой он готов взять Шанхайский Мажор и доказать всем, что даже после череды поражений на различных турнирах они по-прежнему могут расправить большие, белые крылья и подняться на самую вершину. И Клемент расслабленно выдыхает, когда семимильными шагами движется к Даниилу, не обращая внимания на возмущения людей, которых он расталкивает по пути. Сейчас это единственное, о чем капитан может думать.     Их взгляды встречаются только тогда, когда Денди замечает Клемента через несколько секунд - губы его растягиваются в такой широкой улыбке и глаза загораются подобно дикому пламени, что, казалось, Ишутин готов прямо у всех на виду прыгать от счастья, а Пуппей не сумел сдержать уже собственную, какой бы напряженной ситуация не была. Он всегда улыбался ему такой улыбкой - светлой, теплой, живой...     - Пожалуйста, ну возьми меня! Я так хочу уйти с тобой! – их последний разговор прошел в мрачном коридоре буткемпа Нави в Киеве, когда туманным летним утром Александр Кохановский вынес вердикт Куроки и Пуппею - прочь из команды. Оставаться здесь не было никакого желания, хотелось поскорее покинуть это мерзкое место и просто убежать ото всех куда-то подальше, где его больше никогда не потревожит. Убежать от проблем и осознания того, что он больше не нужен им, вложивший в Нави столько усилий и времени. Убежать от того, что в него больше никто не поверил.     Кроме одного.     Денди сразу же увязался за ним и прилип как банный лист. Не меньше.     - Нет, ты должен оставаться в Нави! - они говорили на английском, и это пугало Клемента больше всего – именно Ишутин всегда призывал его общаться по-русски, подбадривал и постоянно учил новым словам. В этой ситуации мидер решил горячо высказаться на втором родном языке Пуппея. – Пойми, только ты сумеешь сплотить их заново. Я буду верить в тебя.     - Но я хочу остаться с тобой, Клем! Давай я попрошу Сашу и Глеба поговорить с Кохановским? Мы все уладим, и вы с Куро вернетесь, все будет отлично! – Даниила буквально трясло от отчаяния и страха, он перегородил Клементу дорогу своим телом и уперто не давал пройти дальше.     - Нет, - медленно ответил эстонец, с каждым словом вонзая в своего мидера острый кинжал и смотря сверху вниз прямо в его полные ужаса глаза, в которых проступили крупные слезы. – Мы не вернемся, Даня. Я не вернусь. Ничто не вечно, когда-нибудь я должен был покинуть и вас, и тебя.     - Но, Клемент… - у него просто не хватает слов, чтобы ответить внятно. Денди замирает на одном месте, не дыша и не сдвигаясь с места вообще. Заявление капитана несомненно привело его в полный шок.     - Пока есть возможность, я хочу попрощаться с тобой. Ты всегда был моим лучшим другом, братом и союзником. И ты навсегда останешься для меня таким, мой любимый мидер… - Пуппей до боли закусил губу, делая шаг вперед, чтобы в последний раз спрятать Денди в своих объятиях, прикоснуться губами к раскаленному лбу паренька и прижать к себе изо всех сил. – Помни, без твоей любви я – ничто. И помни, что твое место в Нави вместе с Хвостом и Фанником. Мы через слишком многое прошли, чтобы окончательно расформировать состав.     - Хорошо, хорошо... - кажется, Ишутин все же дал волю эмоциям и из его глаз покатились слезы. – Я послушаю тебя, Клем. Я всегда буду тебя ждать. Обещаю. Клянусь тебе.     Время останавливает свой ход, секунды превращаются в тягучую массу, когда бывший капитан Нави делает обратный шаг назад, едва сам сдерживает слезы, крик и желание никогда не отпускать Даниила. Тот в ответ не может успокоиться, неуклюже стягивает с себя свою любимую толстовку с логотипом Нави, бережно отряхивает и с надеждой протягивает Иванову. Отдает свою самую любимую толстовку, отрывает от сердца. Ту самую, которую так обожал надевать на каждый турнир. Он верил, что она приносит его команде победу, поэтому всегда брал ее с собой. Чуть ли не кладет в руки Клементу, ведь это единственное, что есть у него сейчас и что он может дать ему.     Нужно разорвать связь раз и навсегда. Потому что если Пуппей останется здесь еще хоть на минуту, то вся выдержка полетит к чертям собачьим.      Нет эмоций, нет страха, нет робости и неуверенности... Нет ничего, кроме непроницаемого равнодушного холода, поспорить с которым под силу, пожалуй, только льдам Антарктики. Денди щурится, в последнюю секунду силясь уловить хотя бы тень прошлых чувств на бесстрастном, мраморно-бледном лице, но нет, эта задача ему явно не по силам. Сейчас эстонец похож на прекрасную античную статую, скрывающуюся во тьме коридора.     Клемент просто разворачивается и уходит прочь. Оставляя все позади. Последнее, что он слышит – это тихое всхлипывание Даниила и тишину, которая оглушительным гулом заполняет сознание…     - Наконец-то… вот и ты. Я не ожидал, что ты откликнешься на мое сообщение, мой капитан.. - зачарованно протягивает Денди, когда Пуппей тормозит около него, едва не сбивая с дрожащих и без того ног. – Я так спешил к тебе…     - Что ты здесь делаешь?     - Я приехал к тебе. Тебе понадобится поддержка, - мидер едва дышал, видимо, боялся спугнуть Клемента, но тот и не думал уходить. – Это очень важный турнир, а твои соперники на нем поджидают лишь твоей ошибки.     - Спасибо, Даня. Я… очень рад, что ты здесь, - внезапно произносит Иванов на чистом русском, на удивление без единой запинки. Как давно он не говорил на нем, уже целую вечность после того, как ушел из Нави. – И еще… вот что мне надо сделать…     - Что? – улыбка от уха до уха не сходит с счастливого лица Даниила, он внимательно слушает своего капитана, даже не смотря на то, что тот усердно пытается подобрать слова на русском и правильно их выговорить.     - Иди ко мне. Иди прямо вот сюда.     Раз уж Клемент давал обещание никогда не вспоминать прошлое и не контактировать с ним, то он нарушил его как только ступил за порог своего номера сегодня ночью. Он обнимает Денди за плечи так осторожно и робко, будто боится сломать. А тот и дышать боится от неожиданности.     Но сейчас ему стало плевать на обещание. Он всего лишь увиделся со "старым другом", не более. Возможно, это не сломает его снова.     Возможно.