Ever let you go (Навсегда отпустить тебя)

    Победа на Шанхайском Мажоре далась им очень нелегко. Пуппей, надо признать, не переставал удивляться, как старина Куроки подготовил своих ребят, чтобы занять хотя бы топ-3 этого важного турнира. Он всегда упорно шел к своей цели, и Клемент с улыбкой вспоминал их совместные игры еще со времен Нави. Два саппорта, два друга, а на Мажоре – достойные соперники. Пуппей верил, что у Куро еще все впереди, парень возьмет не один ивент и вырвется вперед самонадеянных ЕГ, надо только дать ему шанс показать себя и свою команду.     - Даже не верится, что ты порвал ЕГ вчера, - весело прогудел низкорослый Куроки, когда они с Клементом после гранд-финала отошли в тень выхода со сцены стадиона. Похоже, он был ни капли не разочарован вторым местом и искренне радовался за старого товарища. – Это было просто невероятно! Я так горжусь тобой!     - И я, Куро, и я, - Клемент широко улыбнулся ему в ответ и крепко обнял его, похлопав по плечу. После ухода Тахасоми из Сикрет год назад они перестали видеться часто, хотя дружба их не угасла до сих пор спустя все изменения в составах команд. – Твои ребята молодцы, отлично показали себя сегодня. Надеюсь, когда-нибудь ты объявишь нам реванш.     - Снова воевать против тебя? Ни за что, - рассмеялся капитан Ликвид, переводя взгляд на своих парней, которые о чем-то болтали с Вихой, Мизери и Паем. Видимо, Мэтт снова потащит их на очередную автограф-сессию и встречу с прессой, а после и на афтерпати. Клемента он уважительно не трогал, зная, что ему нужно время, дабы немного прийти в себя и осознать, что он победил сегодня вечером. Энви же был слишком вредным и бесконечно плакался, что после шумного афтерпати у него всегда жутко болела голова, после толп фанатов с автографами невыносимо плыло перед глазами. Выслушивать его причитания не хотелось даже Мэтту, поэтому он, скорее всего, утащит только троих из команды Пуппея.     - Они так счастливы, - проговорил Клемент, наблюдая за Вихой, который помахал ему рукой и улыбнулся во все тридцать два зуба, стоя около противоположной стены и фотографируясь с людьми. – Я рад, что все сложилось именно так. И ты здесь, со мной, празднуешь победу.     - Как я могу не праздновать, если ты победил? Для меня это победа тоже. Главное, что мы оставили позади ЕГ.     - Все еще злишься на Артура? – эстонец тихо хохотнул, увидев, что Куроки деловито насупился и смешно нахмурил лоб. – Он говорил мне когда-то, что пожалел о твоем уходе. Он не хотел войны.     - Знаешь, Клем, мне плевать, что он хотел. Этот молодой самоуверенный индюк когда-нибудь допрыгается. Никогда бы не взял его в команду, никогда, - недовольно сжав губы в узкую полоску, Тахасоми фыркнул и неглубоко вздохнул. Видимо, на его сердце все еще ноет тот самый шрам, когда после TI5 Сикрет старым составом потерпели позорное поражение и вылетели из турнира. После их последней игры на чемпионате мира против Виртус.Про Артур с такой злостью швырнул свою игровую мышь об пол, что та рассыпалась на мелкие части. Через несколько дней, собравшись вместе, они решали, как им поступить в дальнейшем, и тогда Артизи вывалил все обвинения на бедного Куроки, который заботился о нем в играх даже сильнее, чем сам Пуппей. Такого подлого удара Куро не ожидал, а Артур потом даже не извинился перед ним – просто ушел, громко хлопнув дверью. Этот момент навсегда отпечатается в памяти Клемента: застывшее от непонимания и растерянности лицо второго саппорта команды Сикрет безмолвно кричит о том, что в проигрыше последних игр нет его вины. Проблема была в том, что Бабаев ненавидел проигрывать, и его идиотская гордость коршуном висела над его карьерой в киберспорте. Это невозможно было искоренить из Артизи. Нет, никогда бы он не сумел усмирить ее.     В те тяжелые времена команда медленно, но верно разваливалась, Иванов судорожно подумывал о том, чтобы вернуться в Нави, дела у которых шли из рук вон плохо. Бесконечные решафлы, проигрыши один за другим пошатнули когда-то бывшую самой именитой организацию черно-желтых. И в тот момент, когда Нави так сильно нуждались в помощи, когда практически тонули и были на грани расформирования своего состава, Пуппей мечтал бросить все, взять билет на ближайший рейс в Киев и нагло вломиться на буткемп. Увидеть изумленное лицо Денди и остальных ребят, что, наверняка, не будут ожидать его приезда. Это его братья, это те самые люди, которые всегда стояли плечом друг к другу. Это был настоящий дом Клемента.     В конце концов, Куроки не вытерпел и больше не пожелал выслушивать обвинения предавшего его Артизи. Магнуссон признался, что давно рвался в Альянс к Акке, Лоде и Адмиралу Бульдогу, поэтому тоже расторгнул контракт в считанные дни после той ужасной ссоры между ними. Некогда дружный коллектив треснул напополам, и уже тогда Пуппей осознал, что эти люди не предназначены для него, а он – для них. Нет, они ни в коем случае не были плохими из-за этого или желали кому-то зла, просто на этом этапе их дороги должны разойтись. Иванов искренне желал, что ребята будут все так же по-дружески относиться друг к другу, не считая Артизи и Куроки, будут поддерживать общение и встречаться на турнирах в непринужденной обстановке, не утопая в своей тайной ненависти, ревности, злобе.     Куроки уставился куда-то вдаль, насупился еще сильнее, и, видимо, тоже погрузился в свои мысли вслед за эстонцем. Его будто не могло отвлечь ничего на этом свете, но в самый подходящий момент, когда Тахасоми нужно было отвадить от неприятных воспоминаний, к ним резво подбежал Матумба, молодой светловолосый керри и подающий большие надежды для Ликвидов игрок. Куроки часто отзывался о нем, как об очень способном, но не всегда послушном парне, однако, тот прислушивался к своему капитану практически всегда и во всех начинаниях поддерживал его самый первый. Этот факт очень грел душу Клементу, который всегда переживал за судьбу и карьеру своего лучшего друга. Наконец-то малыш Куро нашел то, что искал – покой и умиротворение среди своей новой команды.     Блондин активно потрепал капитана за рукав и громко назвал его по имени. Тахасоми моментально вышел из ступора, потряс головой и натянул вынужденную виноватую улыбку на закадычный вопрос Матумбы, где он шляется так долго, ведь скоро начнется афтерпати и пропустить его ни в коем случае нельзя.     - О, здравствуйте, мистер Иванов, - паренек, не заметивший сначала Клемента, стоявшего ближе к тени трибуны, немного опешил и невольно сделал шаг ближе к своему капитану, который вдруг тихонько засмеялся. Пуппей не смог сдержать улыбки и приветливо кивнул Лассе в ответ, заметив, что он не ожидал увидеть его здесь.     - Я давно хотел вас познакомить, кстати, - Куроки похлопал керри по плечу, легонько подтолкнул вперед и подмигнул Матумбе дабы постараться развеять огонек страха в его бледно-голубых глазах. – Не робей, приятель. Клемент тебя не укусит, давай же, смелее!     - Для меня честь познакомиться с вами, мистер Иванов, - все же боязливо оглянувшись назад, Матумба воспрянул духом и протянул эстонцу руку, улыбаясь наконец-таки такой лучезарной улыбкой, которая могла бы разогнать любые тучи на темном небе.     - И мне очень приятно познакомиться, Лассе. Я слышал о твоих немалых успехах в разных миксах и стаках, и я очень рад, что теперь ты попал в такие надежные руки, - проговорил Пуппей, не переставая при этом смотреть на жутко довольного Куроки за спиной молодого керри и пожимая его руку. – Верю, что в дальнейшем у вас все сложится хорошо. Главное – не сдавайся и всегда слушай своего капитана. У керри и саппорта должна быть своя связь, они должны чувствовать друг друга как бы там ни было.     - Здорово… - мечтательно протянул Матумба, его глаза внезапно загорелись от радости еще сильнее, он тут же развернулся к своему капитану и с энтузиазмом склонился над ним. – Куро, мы будем оттачивать нашу взаимосвязь завтра же! Мы будем чувствовать друг друга лучше прежнего, я тебе обещаю!     Через пару секунд все трое дружно рассмеялись. Куроки был так счастлив и доволен, что все-таки поддался мольбам Матумбы и Джеракса пойти вместе с ними на афтерпати и оттянуться на полную катушку. Вежливо покинув их веселую компанию и ненадолго попрощавшись с Куроки и Лассе, Клемент заспешил к выходу из стадиона, в котором проводили Шанхайский мажор, внутренне содрогаясь, что его может заметить кто-то уже из собственной команды. К большому несчастью, опасения Иванова подтвердились. В этот момент он почему-то пожалел, что решил сбежать с мероприятия, не предупредив при этом никого из своих.     Звонкий голос, который окликнул Клемента, заставил его резко остановиться и сжать руки в кулаки. До жути не хотелось поворачиваться, объясняться и возвращаться назад. Пуппея сейчас привлекал лишь отель и человек, ожидавший его весь вечер, кусавший локти и нервно наблюдавший за гранд-финалом на экране своего монитора. Капитан рвался наружу, ему вдруг стало катастрофически не хватать свежего ветра и приятной прохлады ночи. Стресс за прошедший день скопился в громадную кучу, а голову будто сжали в тиски, грозясь расплющить ее вместе с мозгами. Ему срочно нужен был Денди, и не потому, что тело уже давно настойчиво этого требовало, а потому, что адскую мигрень мог отогнать только лишь он и его присутствие. Это всегда помогало, во все времена, что они провели вместе – промелькнувшая мысль принесла Клементу облегчение и наградила его выдержкой в компании с терпением. Казалось, сейчас его не сломит ничего в этом мире.     - Эй, кэп! Клем! – когда Иванов все же медленно обернулся, он увидел запыхавшегося Виху, красного как отборный помидор, хоть это и не было так заметно на его смугловатой коже. – Я тебя всюду искал. Ликвиды сказали, что ты ушел куда-то в сторону южного выхода, и я помчался сюда.     - Тебе что-то нужно, Аливи? – капитан незаметно прикусил губу и с напускным безразличием смотрел на паренька, в глазах которого сейчас читалось явное замешательство. Мидер всегда так отчаянно старался держаться поближе к Клементу: часто подсаживался к нему в автобусах, которые везли их на турниры, на ланчах и обедах, в самолете, увлеченно рассказывал что-то, но сердце Пуппея разрывалось от того, что он все так же смотрел на Виху и отчетливо видел в нем Денди. Это сравнение, проводимое между ними, каждый день топтало Иванова в грязь, с головой окунало в ледяную воду и заставляло насильно причинять боль самому себе.     Иногда Аливи с удивлением смотрел на него своими темными глазами и не понимал, почему его капитан странно застыл в одной позе и не произносит ни слова в ответ. А в это время внутри него бушует ужасающий гром, он снова чувствует себя растоптанным, сломленным, потерявшим весь смысл. Удивительно, как Иванов до сих пор не сломался от такого чудовищного напора чувств и боли, которые не давали ему спокойно спать по ночам.     - Да… Мэтт хотел бы, чтобы ты присутствовал на вечеринке. Ребята тебя тоже очень ждут, вот я и вызвался разыскать тебя, - Омар, наконец, широко и приветливо улыбнулся Клементу, восстанавливая сбитое дыхание. – Все будут очень рады видеть тебя и замучают поздравлениями с победой. Сегодня ты – герой дня.     Виха продолжал лучезарно улыбаться своему капитану, а тот смотрел на него только лишь с отчаянием в карих глазах. Отказать этому солнечному парню было ужасно тяжело, но Пуппей должен уйти прямо сейчас. Даже взирая на то, что Аливи буквально протягивает ему руку и зовет праздновать, сам бегал по стадиону, сам искал и сам нашел Клемента. Он так преданно ждал его ответа, будто от этого зависело все в мире, абсолютно каждая мелочь. Будто от этого его сердце сгорит и рассыплется на осколки, если капитан откажет ему.     - Ты должен идти, да? – вдруг спрашивает Аливи, улыбка на его губах отчетливо меркнет. Мидер, наконец, понял, почему Клемент стоит перед ним, словно каменная статуя и безмолвно смотрит прямо в его темные глаза, которые в полумраке, казалось, окончательно превратились в маленькие угольки.     - Сообщи всем, что я вернусь завтра утром. Мне нужно все обдумать… Мне нужно немного времени, ладно, малыш?     - Да, конечно… - парень понуро опустил голову и громко вздохнул, нахмурив брови. – Все хорошо, Клем. Я отпускаю тебя и никому не выдам.     Пока Омар медленно чеканит каждое слово, эстонец неожиданно для себя делает исполинский шаг вперед, хватает мидера за тонкие плечи и крепко обнимает его, не дав ему опомниться и сказать что-то еще в ответ. Аливи просто должен понять, что он не одинок и его капитан всегда будет рядом, насколько это возможно.     - Спасибо тебе, Аливи… А теперь возвращайся назад, иначе тебя тоже станут искать, - когда Клемент отстранился, Виха уже сиял от счастья как солнечный огонь. Видеть его таким было гораздо приятнее, потому что улыбка всегда украшала мидера и притягивала остальных людей к себе.     - Я хотел сказать тебе спасибо за все, что ты мне дал, за все, чему научил, за то, что ты взял меня к себе в команду. И сейчас я поздравляю тебя с победой, капитан. Я очень рад, что ты здесь…      - Сегодня мы думаем, что всё хорошо, но впереди нас могут ждать и мрачные дни, Аливи. Дни, когда мы все будем одиноки, и нас выбьет по разным берегам. В такие дни надежда нужнее всего, даже если она обитает глубоко внутри вас. Даже если вас что-то сломит, то пообещайте мне, что вы не потеряете надежду, не дадите ей погибнуть или затухнуть в вас. Как бы там ни было, всегда идите с поднятыми головами и смотрите на небо, - Пуппей улыбнулся уголками губ, поднял взор вверх, к потолку, едва слышно выпустил лишний воздух из легких, и ему стало еще легче прежнего. Как будто все, что он сейчас рассказал Омару, действительно вдохнуло в него драгоценные живительные силы.     - Обещаю тебе, что никогда не потеряю надежду. Никогда, Клем, - как же Иванову не хотелось вспоминать тот самый злополучный день, последний день в Нави, прощание с Денди, когда он так же приносил ему жертвенную клятву. Еще одна чертова параллель между Вихой и Ишутином была проведена в очередной раз, отчего капитан невольно сделал шаг назад, а его горло сдавило крепкими тисками нахлынувшей внезапно волны боли. Нет, сейчас нельзя думать об этом, ни в коем случае нельзя!     - Прощай, Виха. Я скоро вернусь, - через силу пробормотал Клемент Иванов, моментально развернулся к недоуменному Аливи спиной и чуть ли не бегом устремился к выходу, к спасительному свежему воздуху, который, как ему показалось, обязательно должен отогнать паническую атаку, боль, страх и очистить раскаленный разум Клемента от абсолютно всех мыслей, мучавших его.     Только сам он не до конца понимал, что Денди и был тем самым спасительным воздухом, что всегда спасал его от боли. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Даже в бредовых мыслях, кошмарных снах и чудовищных нападках отчаяния, когда Пуппей ощущал, будто его тащат по острейшим бритвам, заставляя истекать кровью и корчиться от глубоких ран. Денди ни на секунду не исчезал из его головы, хотя иногда Иванову не хватало даже этого, даже крохотной мысли об Ишутине, чтобы унять мерзкую боль внутри себя. Тогда она пожирала его целиком, беспощадно, не ожидая ни единой секунды, дабы дать Пуппею еще один шанс на спасение.     - Помнишь, ты говорил, что все в этом мире меняется? Как природа, когда зима меняет осень, а на смену ей приходит весна и надежды, лето, наполненное счастьем и снова осень, которая несет очередные перемены. Ты говорил, что нет ничего, что бы могло длиться вечно, ты был прав, во всем. Люди и эмоции не вечны, ты не будешь грустить всегда. Перестань винить себя за то, что не смог бы исправить. Я здесь, я рядом. Я не могу обнять тебя, не могу прикоснуться к твоим губам, взять тебя за руку, ты не услышишь биение моего сердца, нет, оно остановилось вместе с моим дыханием, но если бы оно смогло вновь забиться, то только для тебя.     - Помнишь, ты говорил, что нет ничего невозможного? Все, что происходит в этом, мире казалось мне настолько обычным, настолько обыденным. Все. Но не ты, нет. С самого начала ты вырвал меня из реальности, ты был солнцем, которое осветило мой мир, мой привычный и обыденный мир. Ты заставлял меня смеяться, ты научил меня чувствовать, любить. Я бы многое отдал, чтобы ты снова мог посмотреть в мои глаза, так, как никто и никогда не смотрел. Только ты проникал взглядом прямо в душу, только ты заставлял мое сердце бешено биться. Я верю, что однажды, ты сможешь вновь полюбить с такой же силой, вновь почувствовать.     - Помнишь, ты говорил, что страхи, это то, что делает нас слабыми, а трудности, это всего лишь испытания, через которые стоит пройти, чтобы обрести счастье? Никогда, ни при каких условиях не закрывай глаза перед лицом испытаний. Иначе ты погрузишься во тьму, а в ней обитает страх. Я всегда рядом, я всегда с тобой. Я буду делать все, что могу, чтобы защитить тебя, только ты будь сильным, пожалуйста, будь сильным. Смотри в оба, наблюдай и подмечай, и тогда любые невзгоды будут тебе не страшны. Я буду бороться, буду бороться за тебя, помни это, мой капитан.     И вспоминая эти слова, повторяя их как мантру, Клемент приводит дыхание в порядок, выпрямляется во весь рост, поднимает глаза к ночному небу, усыпанному сияющими звездами, мысленно благодаря своего любимого Денди за то, что даже сейчас он сумел спасти его. Даже сейчас, когда он так близко, но тогда Пуппей не победил бы эту боль, если не столкнулся бы с ней лицом к лицу.     Эстонец оглянулся назад, когда услышал громкую музыку и шум толпы где-то неподалеку. Значит, афтерпати уже началось в здании стадиона и ребята из его команды уже не увидят Клемента этой ночью.     Денди уже давно ожидает его прихода. Пора отправляться в путь, который приведет Пуппея туда, где встретят его с искренней любовью, с неподдельной и чистой. Где встретят его сегодня с солнечным светом, свежим ветром и безоблачным небом над головой.     Где вся боль отступает во мрак.