Дневник с хризантемой

По лицу Гюнтера медленно текли слёзы, капая на старенькую столешницу. Его сердце сжималось от боли. — Что же это? Правда ли это? Ваше Величество, неужели вы прошли через это? Мир, мир что должен был быть для вас безопасен и радостен, оказался лишь иллюзией?! О Великий Истинный Король! Как, как я теперь смогу смотреть в глаза Его величества? Теперь я понимаю, почему он так любит смотреть на луну. Это его чудо. Чудо быть живым. О! Он был так близко к смерти, что говорил с Джулией. Неужели я был настолько слеп, что не замечал той боли, что испытывал Его величество каждый раз, когда упоминалось его беззаботное детство на Земле. О, Истинный Король, прошу дай мне силы дочитать этот дневник до конца. Советник, смахнув слёзы влажным платком придвинулся чуть ближе к лампе, на замок опускался вечер. *** Утро я встретил уже в королевском госпитале. Туда привезли всех выживших детей и раненых солдат. Всё это время я был на руках у Короля, я просто не мог отойти от него, с ним мне было спокойно. Врачи и медсестры суетились вокруг раненых. Пару раз пытались подойти и ко мне, перевязать раны, но каждый раз я ощетинивался, рычал и скалился, вздымая крылья. Поэтому Король отвел меня в отдельную палату и сам обработал и перевязал мои раны, которых оказалось очень много. *** Мужчина, лет сорока, высокий и статный опустился на колени перед маленьким мальчиком в рваной и грязной рубашке. — Привет. Меня зовут Райнер фон Экхарт. А как твоё имя? — Не помню. — Ответил мальчик, немного отступив назад, и недоверчиво оглядел большую комнату. Это была обыкновенная больничная палата на одного человека. Хотя отличало её то, что она находилась, в самом что ни на есть настоящем замке. Стены были из массивного камня, потолки были очень высокие, а стрельчатые окна обрамлены легкими занавесями и тяжелыми портьерами. — Как так не помнишь? А как тебя называли раньше? — Мужчина чуть напрягся, внутренне опасаясь за рассудок мальчика. — Двенадцатый. Так они назвали меня, — ответил ребенок и погрузился в свои мысли. Молчание длилось недолго. Райнер положил широкую ладонь на голову мальчика и тепло произнёс: — Разве ты хочешь, чтобы тебя по-прежнему так называли? — Нет! Не хочу, — яростно ответил ребенок. — Я больше не хочу этого слышать! — Хорошо. Тогда как тебя звала твоя семья? Может, я буду называть тебя так же? — Я не хочу вспоминать о ней. Они меня предали. — Что ж. Тогда давай пока оставим это. Можно я перевяжу твои раны. Тут нет врачей, только я. — А ты не сделаешь больно? — с опаской спросил мальчик. — Нет, не сделаю. Возможно, будет немножечко щипать. Но нужно будет потерпеть, иначе раны ещё больше загноятся. И тогда будет очень больно. — Хорошо. Я согласен. Но только при одном условии. — Мальчик дерзко посмотрел в глаза мужчине. — И каком же? — немного удивившись, ответил Райнер. — Ты расскажешь мне, кто ты такой, и где я нахожусь. — Ах, это, — облегченно вздохнул мужчина. — Конечно. Пока я буду перевязывать твои раны, я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. Но потом ты немного поспишь вот в этой кровати. Договорились? — Мужчина видел, как внутреннее любопытство сражается с приобретенной недоверчивостью мальчика. И это огорчало его. Ведь эта недоверчивость и опасения были выстраданы в той проклятой лаборатории. — Хорошо, — ответил мальчик и протянул руку. — Вот и договорились, — улыбнувшись, мужчина смочил мягкое полотенце в теплой воде и, сняв с ребенка ненужную тряпку, начал отпирать его, рассказывая о себе. Любопытство всё же победило, это означало, что не всё еще потеряно для маленького мадзоку. **** Король рассказал, что он управляет небольшой страной, которая называется Нара, она находиться на территории современной Японии и по площади занимает примерно одну треть от всех островов. Эта страна мадзоку, которые сохранили способности к мадзютсу. И Король ищет и карает тех людей, которые жестоко обращаются и используют мадзоку. Как оказалось: таких очень много. Я провел в госпитале около недели дней. Всё это время Король навещал меня, не спрашивая моего имени или фамилии. Но однажды, когда я уже не истерил при виде врачей и медсестер (Каюсь, первое время, только увидев их, я сразу же выпускал клыки и когти, шипел и кидался на них. Райнер долго и терпеливо каждый раз объяснял мне, что эти врачи не причинят мне вреда), он пришел ко мне с серьёзным видом. Тогда мне стало страшно. Страшно, что сейчас он выбросит меня на улицу, потому что я всё ещё иногда забывал, что врачи не причинят мне вреда, что я больше не в клетки в том подвале, и что больше никто не умрет у меня на глазах. Я боялся, что он лишит меня того тепла и внимания, что я получал в госпитале. Его было не очень много, в основном со мной говорил только он, но для меня это было настоящим счастьем. **** — Доброе утро, дитя. Как ты себя сегодня чувствуешь? — Райнер присел на край кровати. — Доброе утро, Ваше Величество. Спасибо, хорошо. Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — Мальчик старался не дрожать, только лишь у него внутри становилось почему-то холодно. — Да, дитя. Я хотел поговорить с тобой о твоём имени и твоей семье. Скажи, теперь ты можешь ответить, как тебя зовут? — Мужчина внимательно смотрел на мальчика. — Хорошо. Я скажу, — чуть дрогнувшим голосом произнёс мальчик. — Шибуя Юури. Так меня зовут. Мне шесть с половиной лет. Хотя сейчас наверное уже больше. Я не знаю, какой сегодня месяц. — Мальчик отвел глаза и старался не смотреть на Короля. — Шибуя значит, — негромко произнёс Райнер. – Хм. Тебя ищет твоя семья Юури. Если хочешь, я могу сообщить им, и они навестят тебя. — А если я не хочу? — не громко произнёс Юури. — Не хочешь? Но почему? — мягко спросил мужчина. — Потому что они не нашли меня, потому что они… потому что… они… они слабые! Ведь это вы нашли меня и спасали, а не они, они ничего не смогли! — Мальчик вскочил на кровати и тут же пожалел об этом, острая боль пронзила левое подреберье. Медленно опустившись, он произнёс тихо, но твердо. — Я не хочу их видеть. — Хорошо, пока оставим это. Ложись. Тебе вредно так резко двигаться. Я зайду позже, хорошо, Юури? — Угу, — донеслось в ответ. **** Дверь закрылась с тихим скрипом. Обеспокоенный Король спешил в свой кабинет, где его ждали. Распахнув резную дубовую дверь, он одним кивком поприветствовал присутствующих и занял кресло во главе стола. — Николос, твои опасения подтвердились. Это ребенок Шибуя. И что-то мне подсказывает, что это именно их младший сын. — Что будем делать, Ваше величество? У мальчика пробудилась кровь истинных мадзоку. Они смогут дать ему нужное воспитание? — Спросил высокий брюнет в одежде покроя 18 века. — Не уверен, Райен. Вы узнали, что это за семья? — Да, Ваше Величество. Это смешанная семья. Шибуя Сёма — чистокровный мадзоку из нижнего класса пробуждения (т.е. не способный использовать марёку). Его жена Шибуя Мико — человек, хотя имела в предках мадзоку, примерно пять поколений назад. У мальчика есть так же старший брат — Сёри Шибуя, он мадзоку по крови, имеет неплохой потенциал пробуждения. Эта семья связана непосредственным подчинением Мао земли. По нашим разведданным младший сын, Шибуя Юури, владеет душой принесенной из Нью-Макоку. Полагаю, вы уже поняли это сами. — Да, то, что он связан с нашей исторической родиной видно невооруженным глазом. Но вот о душе я такого сказать не могу. В его глазах я пока вижу страх и боль, отчаянье и слабый свет надежды. Он ребенок, который чудом смог выжить в той лаборатории. Кто-нибудь ещё выжил? — Нет, Ваше Величество. Все пленники скончались за пять дней. Трое из десяти спасенных сошли с ума, остальные погибли от полученных ран и увечий. Остался лишь Шибуя. — Что будем делать? Вы говорили с мальчиком, он хочет вернуться к семье? — Нет. Возвращаться он не хочет. Но ему только шесть. Возможно, увидев родителей, он передумает. — Вы отпустите его просто так? К ним?! — Нет. Успокойся Райен. Он останется в замке до полного выздоровления. А если захочет остаться и после этого, то я с радостью приму его. — Ваше Величество, а не лучше ли ввести этого мальчика в семью фон Эрхерд? Тогда он получит благословение предков и сможет лучше контролировать себя. Не считая того, что под вашей защитой никто не осмелиться даже приблизиться к нему. Его нынешняя семья оказалась не в состоянии защитить его. — Николос внимательно посмотрел на Короля. Он давно заметил некую излишнюю мягкость и отеческую тревогу Короля к этому мальчику. — Думаешь? — спросил Райнер, погрузившись в свои мысли. — Они не могли знать об этих лабораториях, и вполне могли допустить мысль что Япония, как и любой другой город Земли, безопасна. — Возможно. Но если этот мальчик и правда владеет душой, прибывшей из Нью-Макоку, значит, что он не просто мадзоку, значит он особенный. И тогда он должен быть в безопасности. А если они не в состоянии обеспечить ему безопасное и счастливое детство. То стоит ли ми доверять? Тем более, я думаю, что Стефан тоже будет не против иметь младшего брата. И вы, как никто другой, сможете помочь юному Юури овладеть своей силой. — Возможно, ты прав. Я поговорю с сыном. Но даже если он согласится, Юури я сообщу о такой возможности не раньше, чем он увидится с родителями. Сейчас он доверяет мне безоговорочно, я не хочу лишать его права выбора. Сообщите родителям, что их сын жив. — Да, Ваше величество. **** Следующий раз, когда я увидел Короля обеспокоенным, был день, когда он вновь заговорил о моей семье. Он убеждал меня, что увидеть родителей необходимо, что они очень волновались обо мне. И я сдался. Согласился встретиться с ними. Я очень надеялся, что крылья не раскроются, и что я не выпущу когти. Они исчезали, когда я был спокоен и расслаблен. Но стоило чему-то зазвенеть, или кому-то громко заговорить в коридоре, как я тут же менял форму. Тогда я не мог с этим справиться. Когда настал день «икс», я очень волновался. Я многое обдумал из того, что говорил Король, и решил, что, возможно, моя семья и правда делала всё, что могла, просто этого оказалось недостаточно. Потому я хотел сам поговорить с ними и решить, виноваты ли они. **** Дверь тихо скрипнула, и в палату вошел Король Райнер. Он подошел к мальчику, одетому в свежую голубую пижаму, из-под которой выступали бинты, укутавшие почти все тело ребенка. Даже на голове была повязка, потому что рана возле виска никак не хотела заживать. — Как ты, Юури? — спросил мужчина. — Нормально, — негромко ответил ребенок. — Готов? — Да. — Хорошо, тогда сейчас я их впущу. В коридоре возле дверей в нетерпении ждали родители мальчика. И, когда дверь второй раз отворилась, они, с замиранием сердца, ждали слов Райнера. — Вы можете войти. Но напоминаю, мальчику очень сильно досталось. Поэтому никаких резких движений или громкого голоса, всё должно быть мягко и неторопливо. Вам ясно. — Да, — ответил за всех глава семейства. — Ваше величество, отец. Тебя ждет Николос, у него срочное послание. — Как не вовремя, — проворчал мужчина, оглядывая семейство Шибуя. — Стефан постой тут и если что-то случится, тут же зови меня, понял? — Да. — Что ж, вы можете войти. — С этими словами Райнер быстро зашагал в сторону лестницы. **** В палату медленно вошел отец, потом мать и мой старший брат. Я, затаив дыхание, сидел на кровати. Я почти забыл их лица и не думал, что смогу увидеть их вновь. Мама тут же заплакала и, присев на край кровати, обняла меня. Это было странное чувство, мне было её жалко и, в то же время, было очень больно. Потом присоединился отец и брат. Папа тоже плакал, и даже Шори (хотя правильно говорить Сёри) утирал слезы. Они отпустили меня, и стали говорить, как долго они меня искали и как они рады, что я жив. А потом… Потом случилось что-то непоправимое. Мама решила поправить мне повязку на голове, и в это время у Шори заиграл пейджер. В моём сознании что-то щёлкнуло. Я забыл, где нахожусь, и кто рядом со мной. Я вырвался из маминых рук, ощетинился, выпустил когти, клыки и раскрыл крылья. Перед моим внутренним взором были мои истязатели. И этот проклятый звук говорил лишь о том, что сейчас будет ещё больнее. Ведь именно так главный врач отправлял указания подчинённым, именно так он говорил, что нужно прибавить напряжения или игл. Мама закричала и отшатнулась. Отец спрятал Шори за спину и произнёс: — О боги, что с ним стало? А мой брат, выглядывая из-за спины, тихо добавил: — Он стал чудовищем! И это остановило меня, вырвало из пучины памяти. Тогда я увидел застывших в ужасе родителей, забывших, что я их сын, брата, который прятался от меня. Одна лишь мама, поборов свой страх, смотрела на меня любящими глазами. — И никакой он не монстр. Что ты говоришь Шо-тян?! Он же мадзоку, а раз он демон то вполне естественно, что у него выросли крылья. Разве я не права, дорогой? — Нет, милая. У мадзоку не бывает крыльев. Пожалуйста, подойди сюда. — Что? Зачем? — Мико, просто подойди сюда, я думаю, что Юури нужно немного отдохнуть. — Мама, — я протянул к ней руку, но папа дернул маму на себя, и я не смог даже коснуться её. — Не смей трогать маму! — крикнул Шори и кинул в меня пейджером. Маленькая пластмассовая коробочка не долетела до меня. На полпути её поймал мальчик лет девяти. — Я думаю, что вам нужно убраться отсюда раз и навсегда, и забыть что он вообще ваш сын. Вы так мелочны и ничтожны, что просто не достойны называться его семьёй. Я смотрел на этого мальчика, сидя на полу, оказавшись там, пытаясь увернуться от пейджера, и мне казалось странным, что от него исходит такое же приятное успокаивающие тепло как и от Короля Райнера. — Но мы любим его! Он наш сын! — мама хотела подойти, но папа крепко держал её руку. — Возможно, вы и любили его, раньше. Но не сейчас. Для вас он монстр. Убирайтесь. Охрана! В комнату тут же вошло человек пять охраны, вооруженной не только мечами, но и пистолетами. — Выведите этих людей за территорию, и позаботьтесь, чтобы они раз и навсегда забыли дорогу в этот замок. — Есть, Ваше Высочество, — отчеканили солдаты и увели мою бывшую семью из комнаты. Тогда я раз и навсегда вычеркнул их из своей жизни. Хотя позже мне и пришлось вновь встретиться с ними. И многое переосмыслить, но эта связь была разорвана тогда раз и навсегда. А этот мальчик повернулся ко мне и присел рядом. Ты не бойся, они больше не посмеют обидеть тебя, да и я тебя не обижу. Меня зовут Стефан, кстати. А ты, Юри? — Да, — чуть хрипло ответил я. Когти к тому времени уже пропали, а вот крылья и клыки — нет. — Ты не обращай внимания на то, что они наговорили. Они ничего не знают. Тоже мне, мадзоку. — Мама сказала, что я тоже мадзоку. — Ну да, конечно, — чуть удивленно ответил Стефан. — Но разве у маздоку есть крылья. Папа считает меня монстром. — Это ерунда. Конечно у мадзоку есть крылья. Просто не все их могут раскрыть. — И даже у тебя? — Конечно. Смотри! — мальчик встал и, закрыв на мгновенье глаза, раскрыл большие полупрозрачные крылья. — У меня ещё не получается их сделать нормальными, как у тебя. Но Отец говорит, что у меня однажды точно получится. — Здорово! Тогда, когда я увидел крылья Стефана, на душе у меня потеплело. Я тогда подумал что я не странный, а просто такой же как он. — Отец говорит, что если ты согласишься, то сможешь дать клятву под гвоздиками. — Клятву под гвоздиками? — Угу. Гвоздики на чёрно-серебристом фоне — это наш родовой герб. Гвоздики означают честь, верность и свободу, черный цвет — осторожность и мудрость, а серебро — благородство и чистоту. Дать клятву под гвоздиками означает: вступить в семью фон Экхарт. Если ты, конечно, не против этого. — Нет. Не против. Тем более, что моя родная семья, вроде как, отказалась от меня. — Ну, тогда тебе и терять нечего. Ты станешь моим младшим братом. Вот отец-то обрадуется. Я пойду, скажу ему, ты не против? — Нет. Иди. *** Вот так, даже не понимая толком, что произошло, я дал согласие на вхождение в семью фон Экхерт. И, нужно сказать, что не жалею об этом ничуть. Я счастлив, что обрел такую семью. И тогда, в громадном церемониальном зале я принес клятву быть верным сыном дому фон Экхерт и достойным слугой его величества. Тогда-то Райнер, мой новый отец, дал мне другое имя — Рейн, что означает мудрый. В тот вечер было сказано много слов, но слова брата, Стефана, тогда были мне как бальзам на сердце. Он сказал: — Рейн, теперь ты мой младший брат и я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Кем бы ты ни был, что бы ты не совершил, ты навсегда останешься моим братом, и я всегда приму тебя со всем теплом и любовью. Так началась моя новая жизнь в Наре, моем дорогом королевстве, в замке с отцом и братом.