Невинная и дерзкая

Через несколько дней, с последнего инцидента, Чонгук улипётывает жить в гостиницу на четыре долгих и мучительных для него дня. Течка застала не вовремя, только омега молится всем кустам, потому что Чимина дома не было, и хорошо, что брюнет не стал ходить за ним. Задницей чувствовал неладное. Родителям Чимина донести такую важную информацию, связанную с истинным и к тому, что ещё не готов, можно. Взамен Чон взял обещание, что они ни за что не расскажут об этом сыну, потому что, мать его, сам должен осмелиться. Да и с фига ли? Чимин сам поймёт… Если посчитает нужным, а не будет опять выгораживаться. И эти четыре дня проходят ужасно, потому что Чонгук мучается с чёртовым жжением в заднице, которая ну очень требует члена, а ещё больших размеров, чтобы вставило жёстко. Горничные в отеле даже жалеют беднягу, потому что слушать этот скулёж за дверью невыносимо. Все таблетки, которые имеются, боль вообще не снимают. Короче говоря, даже запах во время течки не скроешь, не то, что эту хлещуюся реками смазку из пятой точки. И Чонгук открыто задолбался, потому что уже чистых трусов нет, хоть голый ходи, или спи в душе, а то протекаешь за долю секунды.

***

Из отеля, после своего горестного мучения, Чон возвращается быстро. Во-первых, потому что сидеть в этих четырёх стенах противно. Во-вторых, хочется домашней атмосферы, ну и, в-третьих, Гуки ужасно соскучился по своему альфе. А вот Чимину было спокойно. Никто не мешает своей назойливостью. Хотя, Пак признает, без Чонгука как-то скучновато всё-таки, потому что привык к его постоянному присутствию и скучает по нему примерно на десять процентов того, как скучает по нему Чон. Возможно, альфе и омеге пора перейти на стадию друзей, а не так, что омега бесит его, хотя альфа для него всё. И дальше «обними меня» у парочки ничего не заходило. И, по мнению самого Чона, спешить не стоит. А мнение альфы, кажется, так и останется одинаковым, пока его не сдвинут – пусть всё остаётся так до конца, а Чон вообще свалит от него. Или не будут мусолиться перед ним каждый день и каждый час. В доме Паков настолько приятно находится снова, что представить то, что было ранее, будет страшно. Это как сравнить небо и землю, где первый вариант окажется куда лучше второго. Иногда наоборот, но не в этом случае. Обеих семей нет, иначе бы в комнатах взрослых горел свет. Вечер всё-таки. Но свет зато горит в комнате Чимина, а это значит, либо он в комнате, либо где-нибудь в доме прохлаждается. Чонгук даже и думать не мог о том, что Чимин в такое время шастает по улицам. Не в его это принципах, ведь он всё тот же паинька в глазах Чона. Когда по коридору одиноко бредёт Чимин с чашкой кофе в руках, то Гук не может не улыбнуться. Чимин немного помятый, в огромном свитере и вообще с оголёнными ногами, что немного заводит винтики оргазма омеги. Никогда бы Чон этого не сказал, но… стоп, оргазм?! Гук на этой весёлой нотке подбегает сзади и запрыгивает альфе на спину. Чимин не ожидает слишком внезапного появления омеги, но держаться ровно пытается, иначе улетит не только чашка вкусного мокко, но и сам Чимин последует за ней. - Чимми! Я так соскучился по тебе! – Гук обнимает крепко-крепко, насколько только позволяет близость тел. Руки и ноги плотно сковывают тело альфы, но Гук, к счастью, тонны не весит. Таскать на себе можно. А точнее он таскается на тебе. - Гук, слезь, пока я тебя об стенку не херакнул, - Чим прыгает на месте, пытаясь стрясти с себя это прилипшее чудо, но цепкость омеги аж доводит. Чонгук наигранно надувает губы, потому что такой хернёй его точно не обидеть. Показуха…. - Ты меня совсем не любишь! – Чон меняет местоположение с «сзади» на «спереди», и теперь альфа видит эту мосю, по которой донельзя успел соскучится. - Мне тебя ещё и любить надо? Жопа не слипнется, малыш? – Чим впервые на глазах у Чонгука так приветливо улыбается, и Гук пытается вообще не моргать, чтобы запомнить этот момент на всю жизнь. А ещё это внушительное«малыш»... Гук теперь вообще, похоже, не уснёт. От передоза счастья. Забрал в себя лучи позитива и довольный, как котик. Парочка так и стоит на месте, смотря друг другу в лицо. Что удивляет больше, Чим научился контролировать свою стеснительность и смотреть пристально, своими тёмно-карими глазами. Слишком с соблазном? Гук принюхивается, ощущая притягивающий запах кофе и переводит взгляд на чашечку. Чим так и продолжает стоять ровненько, держа в руках чашечку тёплого мокко, и оценивающе смотреть на омегу. Но Чонгук приподнимает руки альфы вверх, чуть наклоняет чашку и делает большой глоток. Даже в кофе он чувствует ваниль. Этот запах не оставит его. - Вкусно. Омега ожидающе смотрит в глаза Чима, моментально переводя взгляд на пухлые губы альфы. Так и манит, а сдерживаться сил больше не остаётся. Чонгук, кажется, ослаб. Воспитание альфы выдернуло из него все силы быть грубым. А ещё недавняя течка только подлила масла в огонь. Омега целует. Целует эти мягкие и приятные губы. Ему кажется, что сейчас от счастья, либо улетит к чёртовой матери, либо из задницы опять ливанут водопады. А у Чимина забрали одну из не менее ценных частей. Сладкую девственность его губ. И это сводит с ума. Это нравится до безумия. Совсем не то сумасшествие, когда Чонгук достает. Нечто другое и совсем воздушное, как нежный шоколад. И да, Чимин хочет ответить на поцелуй взаимной лёгкостью и нежностью, только не успевает. Омега отстраняется от по-настоящему сахарных губ и смущается. Чонгук. И. Смущается. Чимин в шоке. Чимину нужно в больницу… Чимину снова хочется коснуться. Понравилось. Только Чонгук забирает из коридора чемодан с вещами и быстро сваливает в комнату Чима. И. Пак клянётся, что впредь будет ласков с не таким уж и плохим омегой.

***

Чонгук быстро развешивает вещи в отдельном месте в шкафу, и улыбка не сходит с лица. Кто бы мог подумать, что Чимин не оттолкнёт омегу, ибо «ты назойливый засранец, отстань». Так думал и сам Гук. Только что-то пошло не так. И Чонгук чувствует свою слабость по отношению к Чимину. Слабость только подталкивает брюнета к необдуманным поступкам, но результат, на его же успех, заставляет улыбаться и сеять лучики добра в тёмным мир. Чонгук думает, если такими темпами всё пойдёт и дальше, то можно ожидать секса во время следующей течки. Омега мысленно обещает, что не уйдёт, и отмахиваться от альфы не будет, даже если тот будет слишком грубым. Так и надо. Альфа – нюня, нигде такого не видано. Альфа – самец – вот настоящий мужик. Только Чонгук видит всё меньше минусов в своём истинном, потому что с каждым днём его скрытый зверь пробуждается от затянувшейся спячки. В комнату входит Чимин уже с двумя кружками того самого ванильного мокко. Запах распространяется на всю комнату, причём смешиваясь с восхитительным запахом альфы. Была бы воля, Чонгук бы прямо здесь и прямо сейчас позорно обкончался. Только так нельзя, и неприлично будет. - Тебе же кофе понравился? Я сделал ещё, - Чим подходит к светящемуся от радости омеге и протягивают белую чашку. Чонгук забирает ёмкость и пьёт её содержимое. Нереально приятно. Чимин разбирается во вкусах. - Офигенный! – Чонгук залпом выпивает кофе и ставит чашку на тумбочку. Чимин усмехается и совсем забывает про свой недо-характер. Не сейчас. Только не с этим омегой. - Кто? - Ты, - Чонгук целует снова. Целует в тысячу раз нежнее, насколько это вообще возможно. Цвет нежности – цвет сладкой розовой жвачки в голове. Слияния белого с красным, ванили с клубникой, что в результате отдаёт розоватый оттенок. Именно такой цвет похож на их любовь. Именно такой цвет заполнял Чонгука с первых дней заезда. Руки обхватывают шею. Сейчас хочется ощутить взаимную нежность, что идёт навстречу. Чимин обхватывает талию омеги и отвечает на поцелуй, жалея, что раньше такой возможности не было. Перед глазами только Чонгук и только его нежный розовый.