flowers.

Тэхен заносит руку над дверным звонком и застывает. Он поджимает губы и отчего-то дергает ногой, словно разгоняясь для финишной прямой. Слегка прикусывает язык и вдруг задается вопросом, а зачем он сюда пришел. Разрешить какое-то недоразумение? А можно ли вообще назвать произошедшее обычным недоразумением? Тэхен прикрывает глаза и, наконец, ясно осознает, что приходить было, как минимум, глупо. Дальнейшие действия вырисовываются в голове четким планом: развернуться, уйти и постараться никогда больше не вспоминать. Внутри уже зарождается надежда переступить эти грабли и уйти дальше в будущее, ведь у всех бывают черные моменты в жизни, когда дверь перед ним всё же открывается. Хосок выглядит сонным и помятым: Тэхена сразу же посещает твердая уверенность, что тот так весь день и проспал после вчерашней попойки. И этот факт совсем не нравится Тэхену. Он испуганно отшатывается назад и начинает пятиться к лестнице, стремясь поскорее убежать. Но Хосок недовольно цокает, и, открыв дверь шире, произносит властным тоном: — Входи, раз уже пришел. Всё равно нам рано или поздно придётся поговорить. Его голос звучит очень хрипло спросонья, и от одного его звука у Тэхена по спине бегут мурашки. Это навевает определенные воспоминания. Тэхен, кажется, излишне страдальчески вздыхает, но, нечаянно толкая Хосока плечом, все же проходит в его квартиру. Потому что оттягивать разговор, и правда, будет весьма неразумно. Тэхен выглядит настолько дерганным, что Хосок язвительно фыркает, закрывая за ним дверь. Тэхен неуверенно топчется на месте, вжимаясь со всех сил в стену, лишь бы не задеть больше хозяина квартиры. Хосок качает головой из стороны в сторону, поражаясь такому детскому поведению, и идет на кухню, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, пошел ли Тэхен за ним. Хосок указывает ему на один из шатких табуретов за столом, предлагая сесть, и ставит чайник, решив выпить кофе, чтобы окончательно проснуться. Вчерашняя ночь прошла слишком буйно: похмелье ещё не прошло окончательно, зато рядом уже сидело новое последствие необдуманных решений. Хосок медленно возится в чашках на полке, делает все не торопясь, пока Тэхен за его спиной осматривает незнакомую комнату с широко распахнутыми глазами, порой невольно останавливаясь взглядом на том, на кого смотреть совсем не хотелось. — Тебе не предлагаю, — неожиданно разрывает тишину Хосок, заставляя Тэхена вздрогнуть, и ставит перед собой большую кружку кофе. — Поэтому можешь начинать. Тэхен в ответ лишь ошарашенно моргает и абсолютно не понимает, чего от него хотят. Хосок цокает языком и закатывает глаза на пару мгновений, а затем поясняет: — Раз ты вот так, без предупреждения, пришел ко мне домой, значит, ты что-то очень хотел мне высказать. И вот он я, — Хосок руками взмахивает вдоль своего тела, как бы обрисовывая себя во всей красе, — готов тебя выслушать, несмотря на жуткое похмелье. Я бы хотел еще поспать, поэтому давай не будем тратить время друг друга попусту. Тэхен понимающе кивает и берет в грудь побольше воздуха, собираясь с духом. — То, что вчера случилось, хён. Надеюсь, это останется между нами, — проговаривает он, наконец. — Это было мерзко. И я надеюсь, что, если мы будем пересекаться в дальнейшем, напоминать мне об этом ты не будешь тоже: неважно, в шутку или нет… — Значит, мерзко? — прерывает Хосок, упершись безразличным взглядом в столешницу. Тэхен запинается и замолкает, не понимая, чем именно была вызвана такая реакция. Он молчит какое-то время, но, когда понимает, что старший так и не собирается заканчивать свою фразу, то пытается объяснить свои слова. — Безусловно, мерзко. Противоестественно и полностью противоречит сути мироздания. Эти греховные помыслы, рожденные, чтобы сбить нас с истинного пути и… — Говоришь слишком высокопарно, — Хосок вновь не даёт своему донсэну договорить. На его лице мелкими складками и изгибами губ и бровей вырисовывается самое настоящее презрение. — Я даже вполне могу представить, как твои родители вбивали всё это в твою голову. Что правильно, а что нет. Хосок поднимается со своего места и наклоняется над столом так, что между его лицом и лицом Тэхена остаётся около десяти сантиметров — И теперь тебе полагается гореть в аду? Тэхен скрипит зубами от злости и немигающим взглядом наблюдает, как Хосок вновь садится и продолжает хлюпать своим кофе как ни в чем не бывало. Откусывает огромный кусок пастилы и жует с мордой довольного кота: от одного лишь вида Тэхену мерещится назойливая приторность во рту. — Какой же ты ублюдок, оказывается. — Надо же. А ты, оказывается, можешь вести себя, как нормальный человек, а не религиозный фанатик. — Во-первых, я не фанатик, — помрачневшим голосом отвечает на идиотскую подколку Тэхен, с каждой секундой всё больше разочаровываясь в человеке, сидящем напротив. — А во-вторых, моя вера тебя не касается. — Всё верно. Зато тот факт, что ты вчера свой язык запихивал мне в рот, вроде бы имеет ко мне отношение, — безжалостно отвечает ему Хосок, даже не утруждая себя проявить хоть каплю тактичности. — И тебе следовало бы вести себя немного вежливей, заявляясь в чужой дом, а не предъявлять с порога свои условия. Мне в общем-то на эту ситуацию насрать: меня совесть мучить не будет, в отличие от некоторых. У нас с тобой общего — только Чимин со своим тупым желанием всех перезнакомить друг с другом. Хосок пристально наблюдает, как на лице у Тэхена начинают играть желваки, а ноздри широко раздувается при каждом вдохе. Хосок довольно улыбается, а по телу разливается приятное, хоть и горькое, чувство собственного превосходства. — А по-моему, твоя самооценка нехило так пострадала, хён. Улыбка моментально стирается с лица старшего. — Теперь убирайся. Тэхен пожимает плечами, будто безразлично, и встает из-за стола, всем своим видом показывая, что и сам не хочет больше оставаться в этой квартире ни минуты. Хосок пару мгновений сверлит его взглядом из-под бровей, но затем всё же поднимается, когда Тэхен разворачивается и выходит в прихожую, и следует за ним. Тэхен, наконец, чувствует, что смог обыграть Хосока в игре, которую тот начал, но нутро его жжет осознание того, что праздник этот продлится недолго: может быть он и задел хёна своими словами, но его собственное чувство вины меньше от этого явно не стало. Тэхен собирается гордо удалиться, хлопнув за собой дверью, чтобы поставить точку в этой комедии, но замок, как назло, не поддается, лишь пальцы соскальзывают. Тэхен ругается себе под нос, когда стоящий позади него Хосок услужливо предлагает свою помощь. Младший успевает только отшатнуться в сторону, когда Хосок сам тянет руку к замку, невольно отрезая Тэхену путь к отступлению. Тот забивается в угол и смотрит во все глаза, думая о том, что самой большой надеждой в его жизни будет никогда больше не встречаться с этим человеком наедине. А Хосок лишь бросает в сторону донсэна мимолетный взгляд, когда внизу живота вдруг всё скручивается в тугой узел предвкушения. Хосок приоткрывает дверь, но оставляет лишь небольшую щель, не давая Тэхену выскользнуть, и присматривается внимательней. Он видит, как Тэхен нервно сглатывает, как пульсирует жилка на его шее, как он мимолетно облизывает пересохшие губы. И вслух случайно проговаривает свои мысли на этот счёт: — А ведь, если присмотреться, моя самооценка, напротив, сейчас празднует победу. В глазах Тэхена отражается мнимое удивление, которое изрядно Хосока веселит и подбивает срочно что-нибудь предпринять. Поэтому Хосок, недолго думая, хватается за ворот толстовки Тэхена и тянет его на себя, чтобы сравнять разницу в росте. Он впивается в пухлые губы и улыбается в поцелуй, потому что донсэн не отвечает и, наверняка, у него сейчас по-идиотски ошарашенное выражение лица. Тэхен, видимо от неожиданности, совсем не сопротивляется, и Хосок кладет одну ладонь ему на шею, наклоняя его голову еще ниже, а вторую запускает под свитер, едва уловимыми касаниями холодных пальцев оцарапывая кожу на животе. Тэхен ахает от переполняющих его эмоций, тем самым позволяя хёну действовать более нагло. Хосок сразу же пользуется моментом и углубляет поцелуй, одновременно вжимая парня сильнее в стену. У Тэхена окончательно перемыкает в голове, потому что, когда он, наконец, отмирает и перестает стоять как истукан, он не отталкивает и не вырывается. Но поддается. Он отвечает на поцелуй и вцепляется пальцами в плечо Хосока. У того моментально сносит от этого крышу: он слегка прикусывает нижнюю губу Тэхена и коротко стонет. Младший вторит ему в ответ более низким и гортанным стоном, и более сильным укусом. Хосок на секунду разрывает поцелуй и усмехается, заглядывая Тэхену в глаза, а затем проводит языком по его шее. Тэхен рвано выдыхает и, когда чувствует собственнический укус, отталкивает парня от себя. — Ты что делаешь? Хосок вновь улыбается, отчего в Тэхене с новой силой закипает злоба, и наклоняет голову влево. — Ставлю метку, — сипит он, прищурившись. — Это понятно. Я не идиот! Но на кой-чёрт? — повышает голос Тэхен, отталкивая от себя старшего. — Чем дольше будешь обманывать самого себя и отрицать часть твоей личности, тем сильнее сломаешься, — так и не отвечает на вопрос Хосок. — А я, если что, готов хранить эту тайну вместе с тобой, — заканчивает он шепотом, снова подходя ближе. Тэхен пихает его плечом и выскакивает за дверь. Он машинально идет домой, не запоминая происходящее вокруг. Его трясет от презрения, страха и чувства собственного ничтожества. Чувствует, как всё знакомое и привычное разом надломилось, но не может понять: сломалось из-за того, что произошло, или просто ему на это, наконец, указали. Тэхен надеется больше никогда не увидеть Хосока вновь. Но точно знает, что в ближайшее время тот постоянно будет приходить в его сны.