Месть Джуди

В маленькой мышиной комнате за круглым столом в виде консервной банки, собрались три шумных друга. Они сидели на перевёрнутых стеклянных стопках, пили пиво, играли в покер и выкуривали сигареты одну за другой, пока комнату полностью не окутало густым туманом из сигаретного дыма. Окна они решили не открывать, иначе соседи могли опять вызвать полицию за шум в позднее время. Из-за этого дышать в комнате было нечем, но друзья уже приучились выживать в собственном смоге. Мышь, которого звали Гоби Шкидс, за время пьянки окосел лишь слегка; остальные же надрались по самый хвост – их звали Дорс и Клойд: они ещё со школьной парты были друзьями и уже тогда баловались алкоголем. С Гоби они познакомились позже – в колледже. Новый мышь быстро влился в новый коллектив, полностью разделил их юмор и взгляды на жизнь, и с тех пор трое друзей стали не разлей вода. По пятницам они любили собираться вместе в квартире Шкидса, и за партией в покер напиваться до онемения лап. И играть в их компании было принято на деньги – небольшие, чисто символические, чтобы было сохранялся интерес к игре. Как правило, пятничные попойки заканчивались одним и тем же: Дорс и Клойд засыпали прямо за столом, а Гоби Шкидс оставался наедине со своим едва вменяемым сознанием и принимался убирать за всеми мусор. На этот раз произошло ровно так же: друзья опустили свои покрасневшие морды на стол, а Гоби взял пакет и начал собирать пустые бутылки, вытряхивать туда мусор из пепельницы и собирать фантики от разбросанных повсюду упаковок копчённого сыра. Мышь не успел собрать весь мусор, как почувствовал, что он вот-вот заснёт на полу. И чтобы друзья не застали его утром в таком состоянии, Шкидс решил выставить пакет за дверь, открыть окна, дабы наполнить комнату свежим воздухом, рухнуть в постель в своей комнате и при этом не забыть закрыть дверь изнутри, чтобы друзья, пока он спит, не нашли забавным изрисовать его лицо, или сделать что похуже. Но на следующий день случилось нечто страшное для Гоби. Когда он проснулся и решил выкинуть оставленный возле двери пакет с мусором, Клойд его по-дружески окликнул: — Эй, Шкид, ты читал сегодняшние новости? — Я не слежу за этим дерьмом! — презренно ответил Гоби, взял пакет с мусором и закрыл за собой дверь. Мышь придерживался принципиальной позиции: меньше читаешь о политике – больше знаешь правды. Зачем следить за животными, которые продали свою душу ради политических очков? Глупость! Одно упоминание о политике для Гоби работало, как красная тяпка на быка. Поэтому каждый раз, когда Клойд с Дорсом заводили об этом разговор, Гоби либо резко на это реагировал, либо удалялся в соседнюю комнату; в данном случае он подсчитал компанию мешка мусора и прогулке по улице Малых Грызунков предпочтительнее, нежели разговор об очередном политическом событии, знать о котором было совершенно не обязательно. Гоби вышел из квартиры и оказался в пустом детском дворике с песочницей, качелями и лавочками, которые, как правило, занимали либо родители, либо старики с допотопными настольными играми. Обычно по утрам здесь было шумно, но в выходные весь двор предпочитал высыпаться. Суббота, раннее утро, холод и пар изо рта. И тени длинной во все Малые Грузынки. В первой половине дня здесь всегда было темно, а всё благодаря домам больших животных за пределами маленького мышиного города. Мыши предпочитали называть эти дома “скалами”. Отношения с соседями у Гоби не складывались; все справедливо считали его пьяницей и предпочитали держаться от него подальше. Поэтому тот решил не медлить, отнести пакет с мусором до ближайшего контейнера и вернуться обратно к своим друзьям. А когда он вернулся домой, у порога его ждал Клойд, который тут же всунул в его лапу смартфон и серьёзно заявил: — Ты должен это прочитать. Гоби хотел швырнуть гаджет на пол, но фотография в открытой статье остановила его: енот в тюремной робе. Ну ладно, хорошо… мало ли какой енот может оказаться, не тот же самый. Но когда Гоби прочитал заголовок статьи, его самые опасения оправдались. Мышь обомлел. По лбу пробежала холодная струйка пота. Это тот самый енот… ошибки быть не может… Клойд не обращая внимание на реакцию Гоби, подошёл к круглому столику, за которым они недавно играли в покер, довольно посмотрел на Дорса, заснувшего в нелепой позе, и вдруг резко заколотил лапами по его голове: — Проснись, жирдяй! Сколько можно спать?! — Слышь! Охренел?! — недовольный мышь поднял свою сонную морду со стола и сложил свои пухлые пальцы в кулак. — Получи! — Заткнитесь! — рявкнул Шкидс, выронив смартфон из лап. — Не хватало ещё соседей разбудить… Клойд увернулся от неуклюжего удара Дорса и подошёл к Гоби: — Ей! Поосторожней с моим телефоном! — Это не телефон, а дерьмо! — выкрикнул со спины Дорс. — Купи себе новый и не позорься! И два друга опять сцепились. Это было несерьёзно: взаимные подколы между Клойдом и Дорсом и их потасовки были само собой разумеющимся в их буднях. — Угомонитесь, иначе я вас вышвырну отсюда! — лапы Гоби подкосились. Чтобы не упасть всем телом о пол, ему пришлось прислониться спиной к стене и медленно соскользнуть вниз. Дорс наконец обратил на это внимание и отпустил бедного Клойда, который всё это время тщетно пытался вырваться из его хватки. Что-то не так… Клойд занервничал. От одной мысли, что пришлось Гоби пережить в детстве, становилось не по себе. А если енот из статьи был тем самым кошмаром, о котором Гоби рассказывал в студенческие годы? Если это так, то… то что? Енот придёт за ним? Да он в жизни его лица бы не запомнил! Сколько лет прошло? Двадцать? А может больше? Они оба тогда были детьми! — Можно? — Клойд сел рядом с Гоби на ледяной пол. Дверь в дом осталась открытой, свежий утренний воздух проникал в комнату. Дорс наблюдал за друзьями, сидя за столом, усыпанным картами, фишками и мелкими купюрами. Мышь не понимал, что происходило и предпочёл не вмешиваться. Время не зря научило его не шутить, когда взгляд друзей становился серьёзным. — Это он, да? — Клойд поднял смартфон с пола и ещё раз беглым взглядом пробежался по статье. Под фотографией енота кричал заголовок: “Первый побег из Драй Ривер! Серийный убийца на свободе!”. В статье коротко описали заурядную биографию Гаста Феверала, его семьи, пробежались по списку его убийств и преступлений, а в конце выставили награду с круглой суммой за информацию о нахождении преступника. — Ты знаешь где он? — спросил Клойд. — Смотри какая куча денег! Гоби ответил молчанием и погрузился в глубокие думы. *** Прошла неделя. Всё это время Гоби пришлось выслушивать от друзей предложения пойти в полицию и получить награду за информацию, которой по факту, как выяснилось потом, не было. Дорса мало волновало психологическое состояние друга, но под его напором Гоби пришлось это сделать – он отправился в центральный полицейский участок, где его чуть ли не засмеяли за то, что он хотел сказать о Гансте. — “Как нам это поможет найти его?! Смеёшься?!”, — Гоби спародировал голос нового шефа полиции. — Тупой бегемот! — Какой бегемот? — спросил Клойд и Дорс в один голос. Это был очередной вечер пятницы, снова партия в покер, сигаретный дым и перегар. Дабы соседи не жаловались на шум, окна пришлось снова закрыть. Круглый стол был усыпан фишками, картами, полупустыми бутылками из-под пива и переполненными пепельницами. — Бегемот – новый шеф полиции, — заявил Гоби, — вы не знали?! После того, что произошло в Драй Ривере, известного всем капитана Буйволсона уволили за нарушения правил безопасности при транспортировке особо опасного преступника. Зная нового мэра Зверополиса, панду Кувири, который славился жесткой, но эффективной деятельностью во благо безопасности города, можно было сказать, что Буйволсон ещё легко отделался – мог и сам в Драй Ривере остаться. — Бегемот – капитан полиции Зверополиса? — усмехнулся Дорс, тыкнув Клойда в плечо. — Усы бы мои его не видели! — А что такого? — поинтересовался Гоби. — Да ничего, смешно просто. — Что смешного? — Ну сам подумай, бегемот – он вообще сможет догнать самого медленного преступника? Это же неподвижная куча мяса. — А кто по-твоему должен быть на его месте? Мышь что ли? — Уж лучше мышь, чем бегемот. — Слушай, в следующий раз, когда на счёт твоего роста будут шутить, или когда какой-нибудь жираф будет не против раздавить тебя своим копытом, просто потому что он может, знай – я его буду на его стороне. Потому что ты маленькая груда костей. — От маленькой груды костей никто ничего ждать не будет, а вот от бегемота… — Ах значит так ты заговорил? Какая выгодная позиция! А как только тебя начнут на этой почве втаптывать в грязь, так сразу запоёшь о несправедливости? Идиот! — Сам идиот! В тот вечер подвыпившие друзья не поссорились, хотя поводов у них было предостаточно. Возможно, сохранить дружбу им помог алкоголь, а может Гоби был просто не в настроении ссориться. Его голова последнюю неделю была забита переживанием о том, где сейчас находился Ганст, и мог бы он его вспомнить, распознать, вычислить? Логика подсказывала, что через двадцать лет енот не только бы не смог узнать его морду, но и найти. С тех пор прошло слишком много времени, да и не знал он о Гоби Шкидсе ровным счётом ничего. Даже имени его не спросил. *** — Паранойя – дело не логичное, — согласился Клойд. Через ещё одну неделю друзья встретились после работы наедине – об этой встрече Дорс не был в курсе. Без его компании им было проще, потому что тот к этой истории с Ганстом относиться серьёзно не думал. Дорс искренне считал, что Гоби парился над какой-то глупостью, которая никогда бы не могла свершиться, и вместо того чтобы помогать другу, предпочитал подкалывать его. Мыши стояли у выхода из Малых Грызунков, выкуривали сигарету и посматривали через мраморную арку на город обычных животных. Город огромных домов, гигантских машин и бесконечных лап, да копыт, которые так и норовят тебя растоптать, даже если ты идёшь или едешь на своём авто по строго выделенной зоне для маленьких грызунов. Большие животные понимают, что перед законом равны все, вне зависимости от вашего роста, и что при случайном убийстве маленькой мышки, невнимательное “ой, случайно наступила” превратиться в тюремное заключение на несколько лет. Но это им не мешает создавать опасные ситуации, отдавливать хвост или лапу. Выход за пределы этой арки – опасное занятие, но там и зарплата больше. По этой причине Гоби Шкидс и предпочитал работать курьером за пределами Малых Грызунков. — Знаешь, что я тебе с Дорсом не сказал? — Гоби бросил окурок в мусорный бак и сразу закурил новую сигарету. — Что? — Там был один гепард в полицейской форме, который выловил меня и… он дал мне контакты одного лиса, которому может пригодиться моя информация. — И сколько этот лис заплатит? — Нисколько… или, не знаю, мне всё равно. — Тогда зачем тебе это? — Меня это волнует, понимаешь?! — Гоби нервно прошёлся лапой по своей растрёпанной причёске, которая придавала ему безумный вид. — Волнует что? — Волнует то, что енот на свободе. Я логикой понимаю, что он меня не достанет, да и не нужен я ему, когда у самого проблем навалом. Но мне страшно от того, что я ничего не предпринимаю. И я хочу поехать к этом лису в Малые Норки. Енот терроризирует его знакомых, и я должен что-то с этим сделать, как-то им помочь. Ведь мне тогда никто не помог. Вдруг они окажутся в той же ситуации, что и я? — Зачем тебе туда ехать?! — Клойд обронил зажжёную сигарету. — Ты понимаешь, что от этого тебе станет только хуже? — Мне тут плохо, понимаешь?! Я здесь схожу с ума! Я просыпаюсь каждый день с мыслью о том, что я хоть чем-то мог бы им помочь, даже этим ужасом, пережитым в детстве. И раз одному лису, который ведёт собственное расследование, это может быть интересно, я должен ему сказать это лично. Не по телефону, не по интернету. Я должен туда приехать, увидеть это всё, пережить и отпустить нахрен! В моей голове засела эта идея – вновь побывать там, пережить этот кошмар, может поплакать, может посмеяться, увидеть этот пруд… то дерево… и уйти оттуда навсегда со спокойной душой. Пока я этого не сделаю, я буду, как на иголках просыпаться, жить, думать и думать, прокручивать своей голове это говно, что вдруг резко полезло из меня после того, как ты показал эту чёртову статью! Лучше бы ты не показывал её мне! Зачем ты это сделал?! — Я… эм… Клойд серьёзно задумался. — Ради денег? — предположил Гоби. — Думал, что я смогу подзаработать на этом? Жест доброй воли? Или ради чего? — Да я без задней мысли… просто думал, что тебе будет интересно. Там говорилось про енота из Малых Норок, о котором ты нам с Дорсом рассказывал! Как я мог тебе после этого не показать эту статью?! — Ну вот что у тебя получилось… — Слышь, ты не вини меня теперь в этом! — Клойд разозлился. — Откуда я мог знать, что у тебя на этой почве крыша поедет?! Ты однажды рассказал нам об этом, а потом не вспоминал. Я думал, что тебе всё равно! Не дави на меня! Гоби затушил о железный бак недокуренную сигарету и недовольно признал вину: — Ты прав, ты не виноват, извини. Но в Малые Норки я поеду. И будь что будет. Пускай там окажется этот полоскун и добьёт меня. Мне так будет легче. Меня доканала эта паранойя. Я хочу поставить точку любой ценой. Жить невыносимо с этим дерьмом в голове. — Можно составить тебе компанию? — предложил Клойд. — Не стоит. — Почему? — Так мне будет проще, поверь. Для меня Малые Норки, это как для тебя… не знаю, — Гоби скорчил недовольную гримасу и засчёлкал пальцами, пытаясь придумать пример. — У тебя есть такое место, куда ты боишься вернуться, хотя знаешь, что бояться нечего? — Эм… — Например в школу? Просто прийти туда не как ученик, а как родитель? Или скажем… ну… не знаю! У тебя точно должно быть место, которое ассоциируется со злостью. У меня полно таких. Например… когда ты был маленьким, тебя пугали взрослые или старшеклассники? — Конечно. — Помнишь где это было? — Да много где… — Нет, вспомни самый стрёмный момент, чтобы прям шок, до мурашек. — Окей… вспомнил. — Ну? — Ну… — Клойд понял, что Гоби от него не отстанет и поэтому ему пришлось поднапрячь память. — Вряд ли это самый стрёмный момент, но в детстве я чуть не умер от страха. И это не в школе было, а на летних каникулах на даче у родителей. Короче говоря, на нас с друзьями напал сосед за то, что кто-то из нашей компании переехал его сына. — Переехал?! — удивился Гоби. — На велосипеде, прикинь?! Какой-то дебил из наших переехал мелкого мышонка. Не насмерть, конечно, и не специально, просто гнал на всей скорости и после резкого поворота не успел свернуть. И когда сосед узнал об этом, он погнался за нашей компанией на своём мотоцикле. И пока он нас преследовал, мы с друзьями уехали так далеко от нашей дачи, как никогда в детстве не уезжали. А тогда любое новое место мы боялись до чёртиков. — Что было потом? — поинтересовался Гоби. — Он вас поймал? — У нас было преимущество – на велосипедах гнать проще по ямам и между деревьями, а сосед то отставал от нас, то догонял. Но потом мы попали в тупик, и это было то самое место, о котором ты спрашивал. Я бы туда ни за что не вернулся. Не знаю почему. Может тот сосед уже и не живой, я не в курсе. Просто страшно вспоминать то место. — Так что там было? Он вас догнал? Избил? — А это важно? — Нет, но мне даже интересно стало. — Ну смотри… — у нас было два варианта: остаться и получить по морде, либо взять велосипеды в лапы, перебраться через холм, где проходили железнодорожные пути, и скрыться через лесные тропы. Мы, конечно, выбрали второй вариант, но тут у меня возникла проблема – в нашей компании я был самым маленьким и слабым. Мне с большим трудом удалось подняться на холм вместе с великом, но перебросить его через высокие железнодорожные линии сил не хватило. Позади я услышал заглушённый движок мопеда, обернулся и увидел, как с сосед второпях забирался на холм, спотыкался и матерился на меня, потому что все остальные уже давно перебросили свои велики и смотались. Я его красную рожу с залитыми яростью глазами навсегда запомнил. Я ещё тогда сильно удивился, почему он вообще за нами погнался до самого конца… Обычно же взрослые – ленивые, и только делают вид, что бегут за мелкими, хотят их только шугануть, понимаешь? А этот своей настойчивостью меня сильно тогда напугал. И это уже были не шутки – он реально хотел с нами что-то сделать. Точнее со мной. А ещё я тогда ни разу не дрался, ни от кого увечья не получал и сам не наносил их. Я тогда чуть от страха не умер. Я был маленьким! — Жесть, — Гоби достал ещё одну сигарету и закурил. — Почему ты мне об этом не рассказывал? — Да я и сам, честно говоря, забыл об этом, — Клойд почесал затылок, — только сейчас вспомнил. — Ну ладно, что было дальше? Почему ты просто не бросил свой велик и не убежал? Сосед бы тебя не догнал, да? — Не догнал бы, но спасаться бегством – не вариант. Если бы я оставил велик, домой живым можно было не возвращаться. Отец у меня тогда был очень строгий. Он мне сказал, что если я потеряю свой велосипед, то у меня больше не будет отца. Прикинь! Так и сказал! Гоби выдохнул сигаретный дым и обескураженно помотал головой. — Короче, — Клойд нервно усмехнулся, — в самый последний момент на помощь пришёл один из тех, кто, я думал, сбежал с остальными. Его звали Кваш, он был старшим в нашей группе и взрослее меня на три года. Он возник из ниоткуда, помог мне перебросить велосипед, но в конце, когда мы уже готовы были спрыгнуть с рельс и дать дёру, сосед догнал нас, схватил Кваша за лапу и повалил на землю. Я не знал, что делать. Сердце колотилось, тело болело, адреналин, дрожь в лапах, дыхание, я готов был уже несколько раз тогда потерять сознание от страха! Такая серьёзная херня в моей жизни тогда произошла впервые. Я был мелким, и до того момента думал, что жизнь благосклонна ко мне, мол со мной такого дерьма никогда не произойдёт! И знаешь, что потом?! Сосед хватает с земли большой камень, Кваш начинает истошно кричать: “Нет! Пожалуйста! КЛОЙД ПОМОГИ!”, и тут же получает этим камнем по голове. — Твою мать… Гоби представил себя на месте Клойда и подумал, как бы он поступил на его месте. Предположить было трудно, особенно если такая стрессовая ситуация происходит впервые в жизни. Гоби вспомнил, как это впервые произошло у него – с Ганстом, и ему стало не по себе. — Я так ему и не помог, — продолжил Клойд. — Скажу больше – я не видел даже этого удара: когда сосед сделал размах, я настолько испугался, что спрыгнул с рельс, но не на сторону Кваша чтобы помочь ему, а к своему велосипеду. Я бросил своего друга. Молниеносно и без сомнений. Я в своей жизни никогда так быстро не крутил педали! И я больше никогда не возвращался на этот холм, где это произошло. Я боюсь снова его увидеть, заново пережить этот страх и стыд. — Теперь ты меня понимаешь, да? — Гоби довольно затушил недокуренную сигарету и бросил в пепельницу. — Да понимаю я тебя прекрасно. Я просто предложил тебе свою помощь, а ты отказался. Всё нормально. Мне обязательно было вообще всё это рассказывать? — Нет, но это было интересно. Что в итоге то с этим Квашем? Он выжил? — Выжил с трудом. Мы сообщили его родителям о том, что случилось, те вовремя вызвали скорую и друга спасли. Затем вызвали полицию, соседа скрутили и посадили в тюрьму на несколько лет. Кваша через месяц выписали из больницы, а ещё через месяц он перевёлся в другую школу и больше мы никогда не общались. А знаешь, что самое неприятное? — Что? — Я так перед ним и не извинился. Долго ошевался вокруг да около, боялся при нём об этом вспоминать, в итоге так и расстались. Может Кваш не нуждался в моих извинениях? В любом случае он действовал по совести и ему не нужна была от меня благодарность. По крайней мере так я себя успокаиваю, но, справедливости ради, у меня не получается. — Что ты с этим соседом… что я с енотом… мы оба просто хотели выжить, — заявил Гоби. — Нет в этом ничего страшного. — Есть! Как раз в такие моменты мы и проявляем свою сущность! Я трус! — Ты был ребёнком! У тебя были строгие родители! Ты бы в любом случае убежал! Хватит вечно принижать себя! Зачем тебе это?! Тебе так проще жить?! — Всё, давай на этом остановимся, — Клойд решил закрыть тему. Гоби всегда был не прочь поболтать с Клойдом наедине. Если им никто не мешал, их диалог мог долго продолжаться, но однажды он упирался в тупик. И это положительно влияло на друзей – после таких бесед они чувствовали будто это имело куда больше смысла, чем то, что происходило в присутствии Дорса: ничего серьёзного, сплошные глупости, расизм и бесконечные оправдания своей позиции жертвы. Дорс был необходимой разрядкой для своих друзей, и своей туполобостью у него получалось их развлечь. *** Только спустя два месяца Гоби смог оказаться в Малых Норках. Причиной тому послужил его страх. Как только он хотел заказать билет до пункта назначения, его лапы не слушались, тело уставало и возвращало его домой, придумывая себе глупые оправдания. Все эти дни Гоби лишь толкал храбрые речи, а до действий не доходило. Клойда это злило. Кому ещё будет приятно изо дня в день получать стабильную порцию лапши на уши от своего друга, который так хорошо начинал, а в итоге отказался от всех своих слов? Клойду приходилось терпеть это днями, неделями, месяцами. Каждые выходные Гоби волшебным образом находил отговорки, выдумывал некие “дела”, имитировал занятость более “актуальными” проблемами, откладывая встречу с лисом на самую дальнюю полку. И ладно бы этим он делал себе легче – нет. Паранойя лишь прогрессировала и заставляла напиваться сильнее обычного. В один из таких дней у Гоби едва не отказало сердце, после чего он серьёзно решил поставить точку. И на этот раз он не отказался от помощи друга, который составил ему компанию. — Теперь куда? — спросил Клойд, помахивая шляпой, будто веером. В Малых Норках погода не менялась – опять солнце, жара, зной. Мышам такая погода давалась трудней, чем животным ростом повыше. Помимо солнечных лучей сверху, сильно нагретый асфальт под лапами обдавал мелких зверей жаром со всех сторон, из-за чего на улице находиться им было просто невыносимо. Клойд не смог и минуты выдержать под палящим солнцем; схватившись за шляпу, он забежал под козырёк вокзала и прижался к холодной морковной колонне в тени. — Блаженство! Тень! Холодный мрамор! Люблю вас! — Пошли, нас ждёт такси, — сказал Гоби. Он с лёгкостью переносил любую жару, никогда на неё не жаловался, но вот холод давался ему с трудом. В этом плане с Клойдом они были противоположностями. Когда мыши покинули вокзал Малых Норок, на пустынном парковочном участке их ожидало такси. Гоби успел заказать водителя ещё вчера, при том оплатил он его на весь день. Водителем оказался, как это было не удивительно – кролик. Он был одет в джинсовые шорты и тонкую клетчатую рубашку. Его вежливое и непринуждённое поведение располагали к общению, а чистый и просторный (особенно для мышей) автомобиль создал пассажирам максимальный комфорт. Разве что не хватало кондиционера. Кролик поприветствовал пассажиров, закрыл за ними дверь и медленно тронулся по координатам, которые указал ему Гоби. — Волнуешься? — спросил Клойд, смотря на мелькающие за окном пейзажи полей. — Да не особо, — Гоби достал пачку сигарет и обратился к водителю, — у вас можно курить? — Конечно, — довольно ответил кролик, — я сам курю, но не на работе. — Отлично. Гоби достал из пачки сигарету и чиркнул зажигалкой. Клойд воздержался. Ему даже с четырьмя открытыми окнами в автомобиле было душно. — Слушай, Гоб, я тебя не понимаю: то ты строишь из себя храброго, то месяцами даёшь заднюю и напиваешься в усмерть. Сейчас я смотрю на тебя и не вижу ровным счётом ничего. Скажи, у тебя кукуха поехала или как? — Да чёрт его знает, — Гоби засмеялся. — Сейчас у меня отличное настроение, потому что сегодня праздник. — Какой? — День, когда вся эта херня с енотом закончится! — С енотом? — вдруг поинтересовался кролик, посмотрев на мышей через зеркало заднего вида. — Извините за мою бестактность, я не хотел подслушивать. Но что вы только что сказали про енота? — Это не ваше дело, — резко огрызнулся Клойд неожиданно для себя и только потом уже понял, что всего лишь хотел защитить друга от лишних вопросов. — Извините… — Ничего. Я не должен был вам мешать. Но если енота зовут Ганст Феверал, то увы, это и меня касается, — заявил водитель. — Вы что-то знаете о нём? — Гоби напрягся, достал из своего портфеля газетный свёрток и начал размахивать им дрожащей лапой. — О да, знаю… тут все о нём знают. — Расскажите! — По версии полиции, он устроил поджог при котором погибло немало кроликов, многие из них были детьми. Ещё он нанял убийцу, который убил крольчиху из снайперской винтовки. Что ещё?.. ах да, сбил одного кролика на угнанной полицейской машине, потом взорвал чей-то автомобиль, устроил перестрелку с лисом-полицейским. Но это что касается Малых Норок. В Зверополисе он тоже не меньше делов наворотил. — С лисом-полицейским говорите? — спросил Гоби. — Случайно не с Николсом Уайлдом? — Угу, а вы откуда это знаете? Вы, насколько я понял, не местные. Опять журналисты? — Нет, у нас назначена встреча с этим лисом сегодня, но мы не из прессы. — Хм… Ник говорил, что у него сегодня важная встреча. А вы к нему по какому поводу? Я правильно понял, что это как-то связано с Ганстом Февералом? — Знаете, — у Гоби проснулась паранойя, — можете для начала ответите кто вы? — Меня зовут Дейви Хоппс, — кролик подавлено отвёл взгляд в сторону, — работаю таксистом в здешних краях. Гоби помнил эту фамилию, но Клойд на это никак не отреагировал; вряд ли он копал настолько глубоко, как это делал Гоби – то есть перерыл все статьи с упоминанием Ганста Феверала, перечитал все комментарии в социальных сетях и пытался узнать информацию через даркнет. У Гоби было достаточно времени поработать над этим – целых два месяца, и за всё это время ничего кроме общей информации ему не удалось достать. “Хоппс” – фамилия несчастной семьи кроликов, которую последние полгода терроризировал енот Ганст Феверал. В детстве он проживал в одной деревне с пострадавшими и учился в той же школе, что и Джуди Хоппс – известная, как первая крольчиха полицейская в Зверополисе, закрывшая дело о горлодёрах. По слухам Джуди являлась для енота основной целью. Почему енот преследовал именно её никто не знал, но в некоторых источниках утверждалось, что ему удалось свести крольчиху с ума. Это дело стало нашумевшим и одним из самых загадочных за последнее время после того, как произошёл первый за всю историю побег из Драй Ривер. Звери в социальных сетях пытались найти больше информации Гансте и Джуди, но ничего кроме видеоматериалов из интервью в Зверополисе и обычных школьных фотографий, у них найти не удалось. Позже всплыли несколько скучных интервью с одноклассниками Ганста, заявляющие о том, что енот был самым обыкновенным и непримечательным учеником в классе: “Он никогда не ввязывался в конфликты и был отличником. Иногда казалось, что он хотел всем понравиться, но в компании наблюдался не часто и предпочитал держаться в стороне”. — Ну так вы ответите, зачем вы встречаетесь с Николосом Уайлдом? — спросил Дейви Хоппс, направив зеркало заднего вида на Гоби. — Это действительно важно. Клойд решил не юлить и сказал прямо: — Насколько я понимаю, вы с ним знакомы, вот у него и спросите. Просто довезите нас до пункта назначения и не устраивайте из этого допрос. Мы не для этого вас наняли. — П-пардоньте, глупого кролика, друзья, кхе-кхе, — Дейви Хоппс наиграно покашлял. — Я забылся. Но не поймите неправильно – это мою семью терроризировал Ганст Феверал. Я должен был сразу сказать вам об этом. А Николос Уайлд лично у меня вызывает недоверие. Клойд пожал плечами и посмотрел на Гоби, пытаясь понять, что делать. — Хватит, — прошептал тот в ответ. Гоби пришёл к выводу, что весь этот диалог не имел смысла. Не сейчас и не здесь. Да и бесполезно было пытаться узнать у кролика что-то эксклюзивное, когда тот перечислял грехи енота по заголовкам из интернета. Либо Дейви Хоппс не знал никаких подробностей, либо не собирался этого делать перед мышами-незнакомцами. Оставшуюся дорогу Гоби, Клойд и Дейви провели в тишине. Гоби это молчание напрягало, а Клойд думал лишь о духоте в салоне. Проникающий в автомобиль воздух должен был хоть как-то смягчить обстановку, а он наоборот хлестал мышей своим горячим и сухим потоком. — Приехали, — Дейви Хоппс резко нажал на тормоз, из-за чего мыши едва не слетели с кресел, — местный паб, как вы и заказывали. Кролик вышел из автомобиля и открыл пассажирскую дверь. Клойд и Гоби поторопились с радостью спрыгнуть с нагретых кожаных сидений, из-за чего забылись и приземлились на раскалённый асфальт. В следующую же секунду друзья с писком перебежали на ближайший клочок земли с травой и начали натирать ошпаренные задние лапы. Дейви Хоппс с жалостью провёл их взглядом, вернулся на водительское место и крикнул им из окна: — Я вас здесь подожду! Можете не торопиться! — Спасибо, — поблагодарил его Гоби и принялся заталкивать газетные вырезки с енотом в портфель. Клойд оглянулся и увидел вокруг лишь поля, между ними оградительные заборчики и кустарники, закрывшие весь пейзаж. При маленьком росте мыши часто сталкивались с такой проблемой – горизонт всегда преграждал либо высокий забор, либо автомобили или деревья. Для больших животных это не было преградой, но для маленьких – вечная проблема. Единственное, что Клойд разглядел на горизонте – лес, а точнее лишь верхушки деревьев, и пару крыш, которые, скорее всего, принадлежали владельцем здешних полей. Было немного странно в таком месте встретить паб. Довольно тихое место для данного заведения. А если быть точнее – глухое. Клойд не мог припомнить, встретился ли им по дороге хотя бы один магазинчик или заправка. Но паб – да, пожалуйста! — Глянь, какая стрёмная штука, — Клойд тыкнул локтём Гоби и указал пальцем на вход в пивную. Над дверью висела неоновая вывеска, над которой была изображена пьяная толстая морковь со страшной рожицей. По её морде было понятно, что художник задумывал изобразить радостную напившуюся морковь, а на деле получилась страшная морда пьяного морковного маньяка. — Жуть, — улыбнулся Гоби, — хорошо, что она сейчас выключена. — Ага. А представь, как она по ночам заливается алым цветом… Рядом с пабом стояло два небольших раскладных столика, дешёвые пластиковые стулья, старый, но рабочий ледяной шкаф с холодным пивом, и несколько зонтиков, под которыми можно было спрятаться от дождя, или, в данном случае, от палящего солнца. Гоби и Клойд подошли ближе ко входу, остановились над жуткой вывеской и увидели ещё один раскладной столик, расположившийся поодаль от входа – это было единственное занятое место (остальные пустовали). Клойд сразу понял, что зверь, сидевший за тем столиком был тем, к кому приехал “исповедоваться” Гоби: рыжий хвост, деревенская мятая одежда и тревожный взгляд. По одному виду лисьей морды можно было сказать, что с ним было что-то не так. Его глаза не бегали и заострили внимание на голой кирпичной стене паба. — Николас Уайлд? — нервно выкрикнул Гоби. — Я здесь! Здравствуйте! Не успел Клойд оглянуться, как его друг успел забраться по ножке пластикового стула и запрыгнуть на стол перед лисом. Клойду пришлось поторопиться сделать тоже самое. Сначала он думал остаться на кромке стола, мало ли что, но во время решил не выделяться и занял место рядом с другом. Лис медленно оторвал взгляд от своего стакана с напитком и заметил перед собой двух маленьких мышей. Клойд понял, что он только сейчас их заметил. — Эй, кто вы? — возмутился лис. — Я Гоби Шкидс, а это мой друг Клойд. Мы с вами договорились здесь встретиться. Помните? — Эм… — Уайлд протёр лапами глаза, сконцентрировал внимание на центре стола и взбодрился. — Да-да, помню! Здравствуйте! Вы, это… не подумайте, я просто не выспался. А это обычный яблочный сок, без алкоголя. Я дал обещание одной особе больше не пить. — Жестоко, — улыбнулся Клойд, — надеюсь, эта лисица стоит того. — Если бы лисица… — Эм… — Давайте приступим к делу, — Гоби бросил на Клойда недовольный взгляд и сделал шаг вперёд. — Поймите меня правильно, Николас, я бы хотел с вами мило побеседовать о жизни, о Малых Норках. Но… я провёл здесь немалую часть детства и меня от этого места трясёт. Мне бы как можно быстрее выговориться вам по делу и убраться отсюда. Но для начала, можете со мной поделиться: что, чёрт побери, здесь происходит? Всё ли, что говорили СМИ, правда? Расскажете? — Ха! — лис шмякнул лапой по краю стола, отчего мыши от неожиданности подпрыгнули на месте. — Вы журналюги что ли?! — Нет! — вскрикнул Клойд. — Если вы пришли за информацией, тогда идите к чёрту! Думаете, раз вы мелюзга, значит я вам всё расскажу?! За идиота меня держите?! — Нет! Николас, я вам клянусь! — Гоби пытался перекричать лисий голос. — Я вам докажу, что я был жертвой этого енота, хорошо?! — Как ты мне это докажешь?! А вдруг ты его прихвостень?! Откуда мне знать?! Клойд серьёзно испугался, но злоба взяла над ним верх: — Как ты смеешь с нами так разговаривать?! Захлопни свою пасть или мы уйдём! И после этих слов Лис проснулся. Теперь его взгляд был серьёзным. Ситуация не из простых: один хотел узнать о еноте-убийце хоть что-нибудь новое и полезное, другой был заинтересован в отпущении грехов и забвении. Да, у Гоби не было задачи выяснить о Гансте всё, что знал этот лис, но когда он уже прибыл сюда и оказался перед очередной жертвой енота, интерес начал брать над ним верх. И он понимал, что если сейчас не успокоиться, то уйдёт отсюда ни с чем. Поэтому Гоби решил поступить следующем образом: — Так… для начала, — друг обратился к Клойду. — Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но, пожалуйста, заткнись или оставь нас. Это не твоё дело и не усложняй его, хорошо? — Нет, ты слышишь, как он с тобой разговаривает?! — продолжал Клойд. — Мне плевать как он разговаривает. Помнишь, почему ты со мной поехал? — Угу… — Если забыл, ты мне нужен для помощи, а не для того, чтобы всё испортить. Ещё раз, если не успокоишься, лучше подожди меня в такси. — Вы приехали на такси? — поинтересовался лис. — Да, нас подвёз кролик, который хотел узнать о чём вы с нами будете разговаривать. И, кажется, он вас знает. Кстати, не объясните, что это было? — На ваши вопросы я отвечать не намерен, пока вы меня не убедите в том, что вы не из прессы. — Хорошо, но для начала извинитесь за свои слова, — встрял Клойд. Гоби нахмурился, но поддержал друга: — Да, это будет справедливо. Мыши скрестили лапы. — Хорошо-хорошо… — Ник выдохнул, — я действительно погорячился. Простите за “мелюзгу”. Но и вы меня поймите – эти журналюги нам прохода не дают. Вы не представляете на какие хитрости они готовы пойти ради эксклюзива. Вот я и вспылил. Без обид, окей? Лис протянул свою огромную лапу. — Хорошо, — Гоби коснулся её ладонью в знак примирения и посмотрел на Клойда; тот вздохнул с облегчением. Клойд по натуре был довольно спокоен и рассудителен, но когда дело касалось несправедливости, оскорблении его друзей и их вида, он мог вспылить. Гоби множество раз приходилось доходчиво объяснять ему, что расизм его не задевал, но Клойд всё равно продолжал заступаться, даже когда друзья велели ему помалкивать. — Итак, — Ник достал из кармана маленький блокнотик с карандашом, — с чего начнём? — Я вам расскажу историю из детства и, надеюсь, она вас убедит. Только не перебивайте, хорошо? Лис кивнул. — Тебя это тоже касается, Клойд. Друг фыркнул в ответ и небрежно приземлил свой зад на стол. Ему не впервой было слышать историю друга. Он бы и вовсе отказался слушать это ещё раз, но был обеспокоен недоверием к лису. Вдруг тот ещё раз захочет оскорбить Гоби? Тот же промолчит, пропустит мимо ушей. Нужно будет поставить на место эту рыжую пакость! Гоби провёл лапой по губам, сбросил с плеч портфель и задумался. Он не знал, как начать свой рассказ. Гоби пересказывал историю в голове сотни раз, постоянно исправлял её, менял хронологию событий, слова, вспоминал детали, дополнял. Сколько раз он это делал перед тем как лечь спать и вот, когда настало время выплеснуть отточенную историю, Гоби одолел тупняк. Он начал ходить из стороны в сторону, пытаясь не паниковать. Глядя на мышей, лис понял, что его ждёт либо долгая история, либо длинная лапша на уши. Но это не пугало его – Ник и сам был спец по лжи; так что если мыши будут впаривать ему чушь, он был уверен, что он это поймёт. — Хорошо! — Гоби схватился за шерсть на макушке. — Я немного волнуюсь, так что не обессудьте за мой вид. Гоби одолела дрожь. Вид у него и впрямь преобразился – не в лучшую сторону. Чтобы лапы не подвели, он аккуратно сел на стол и отвёл взгляд в сторону. Ему было проще смотреть на то, как шевелится зелень на морковном поле, нежели на лицо незнакомого лиса-паранойика, перед которым предстояло ещё и душу открыть. — Окей, короче… — Гоби сделал глубокий вдох и начал рассказ. — С детства я был сиротой. У меня нет воспоминаний о родителях, я не знаю где родился, где был в первые годы своей жизни. Мне и сейчас ничего не известно о том, откуда я родом. Да и в принципе это не важно. Но мои первые воспоминания связаны с кротом, который решил за мной присматривать, приносить мне еду. Я был маленьким, глупым, не знал как выживать, поэтому я оставался с этим кротом, и воспринимал его как отца. Но в один день “отец” пропал. Его судьба мне неизвестна до сих пор. Тогда мне было лет семь или восемь – не помню. И жил я здесь – в Малых Норках, но не в самой деревне, а на её обочине, близ лесов, мусорок, брошенных домов и развалин. В основном приходилось спать в норах крота. Мне там нравилось. Было холодно, конечно, но я чувствовал себя как дома, в безопасности. Из нор удобно было наблюдать за жителями деревни, но больше всего я любил наблюдать за сверстниками – школьниками, которые по утрам шли в школу, а днём возвращались домой. Мне нравилось, как они одевались – по форме, с портфелями, смеющиеся, радостные. Школьники собирались группками и весело проводили время друг с другом. Для меня эта жизнь была недоступной. Я боялся общения, я жил в тоннелях, крот обучал меня недоверию и сам, на моей памяти, никогда и ни с кем кроме меня не разговаривал. Он привил мне страх к обществу, но, несмотря на это, меня тянуло к этим ребятам с портфелями. Я хотел с ними поговорить, хотел влиться в их компанию, хотел стать частью их коллектива, но боялся. И тут Клойд решил озвучить, что у него чесалось на языке: — Гоб, дружище, может хватит душить? Давай покороче. — А давай-ка ты подождёшь меня в машине, дружище? — неприкрытым гневом ответил Гоби: — Окей-окей, — друг закатил глаза и спрыгнул со стола. — Сурово, — подметил лис, сделав глоток яблочного сока. — Ничего, пускай не мешает нам. Порой его опека меня раздражает. — Но он не хотел сделать тебе ничего плохого. Просто переживает за тебя, — Ник понял, что с тем же успехом можно было выдвинуть претензию к его опеке над Джуди. — Он слишком переживает, я и без него справлюсь. — Иногда другим нужна помощь, поддержка, — настаивал Ник. — Но не мне, — Гоби почувствовал прилив сил и поднялся на лапы. — После того, как я расскажу вам мою историю, я просто вернусь к себе домой и заживу новой жизнью. “Ага, как же” — подумал Ник, сделав последний глоток из стакана, — “было бы всё так просто”. — Так… на чём это я остановился, — Гоби почесал затылок. — Ах да! В день, когда крот пропал, я начал чувствовать голод. Мне нужно было покинуть нору в поисках еды, но не знал куда податься. Я был маленьким и глупым, поэтому решил просто влиться в коллектив школьников, которые возвращались домой. Перед этим я пошёл на речку, искупался, вымыл всю свою одежду чтобы избавиться от запаха земли и мусора, привёл себя в порядок. Я знал время и место где должны были появиться школьники, и тогда я пошёл за ними хвостом. Я боялся заговорить с ними, поэтому шёл следом, но довольно близко. Это было подозрительно, но тогда я этого не понимал. Я шёл за ними и надеялся, что кто-нибудь из них сам со мной заговорит, потом я надавлю им на жалость и кто-нибудь из них меня угостит или приведёт к себе домой и накормит до отвала. Да – наивно, был ребёнком, но всё это неважно. Одна групка школьников заметила меня, отпочковалась от основной и решила пройтись лесом. Я двинул за ними. Они ускорили шаг, почти что побежали. Я тоже побежал. И тут то появился Ганст Феверал… Ник сглотнул. Гоби заметил, как у лиса на морде проявился страх, зрачки расширились, уши-локаторы забегали по сторонам, будто пытаясь обнаружить угрозу. Лис пробежался взглядом по лесу за спиной мыши, а потом сделал вид, будто всё нормально, мол “продолжай”. Гоби понял, что обратился по адресу – либо этот лис переживал нечто подобное, либо кто-то из его близких. Он определённо имел дело с этим енотом. Гоби это успокаивало, но самое страшное в рассказе оставалось впереди. — Он схватил нас, перед этим сильно ударив кулаком по голове. Но это я понял уже после того, как очнулся с теми двумя школьниками в полной темноте с больной головой и без малейшего представления где мы. Единственное, что было понятно – мы заперты, нам не хватало воздуха, источников света не было, а под лапами чувствовались земельные крошки и гладкая поверхность, точно не дерево и не камень. Когда мы пришли в сознание, то начали паниковать. Ребята обвиняли меня в том, что это моих лап дело. Я плакал и пытался объяснить им, что не при делах. Они забились в одном углу, а я в другом. И ждали мы так долго, от недостатка воздуха начали блевать, кашлять, задыхаться. Вдруг зашуршала земля, пробился свет и нас вытащили наружу. Как оказалось, енот запер нас в пластиковом контейнере из-под еды для больших животных и закопал под землю. — Он вас закопал? — спросил лис. — Стой-стой, я правильно понимаю, что вы с Ганстом были одного возраста? — Да, но только ростом мыши почти всегда одинаковы, а енот даже первоклассник был не ровня нам – великан с огромными лапищами и зубами. На его стороне были сила и рост, а на нашей разве что скорость и ловкость, но об этом и речи не было – когда он нас откапывал, мы чуть ли не теряли сознание от недостатка кислорода. Ганст будто знал что делал, а может ему просто повезло. Он был с нами одного возраста, вряд ли он мог это продумать. — А вы не могли прогрызть пластик? — Я помню, что мы пытались, но эти углы были такими сглаженными, что зубы не могли ни за что зацепиться. Да и больше того скажу – недавно я решил проверить, смог бы я прогрызть этот пластик сейчас. Я заказал пищевой контейнер для больших животных себе на дом, закрылся в нём наглухо и попытался выбраться. Ты, наверное, можешь подумать, что я сумасшедший, но… — Не подумаю, — развёл лапами Ник, — сумасшедших я то видел, поверь. Ты просто хотел убедиться правильно ли ты тогда всё понял. Ну и как? У тебя получилось выбраться? — Нет! — Гоби разозлился. — Зубы не могли ни к чему прицепиться, как и тогда в детстве. Пластик твёрдый и скользкий. Я будто пытался укусить что-то необъятное. После этого я почувствовал облегчение, потому что боялся узнать, что я мог тогда выбраться и кого-нибудь спасти. — То есть ты единственный, кому удалось выжить? — Наверное… — Кстати, ты говоришь, что наглухо закрылся в контейнере. Как ты в итоге оттуда вылез? — Мне помог Клойд. Он тогда был со мной, наблюдал. Он знает мою историю и не считает меня сумасшедшим – это для меня очень важно. Клойд бережно относится к моим таким странностям, будто как к своим. — Хорошо… — неуверенно сказал Ник, — что было дальше? — Ганст мучал нас до смерти… — и тут голос Гоби резко сорвался. — И трое из нас… – это было далеко не все пострадавшие от его лап… Я видел много контейнеров, залитых кровью… Ганст часто приносил мышей… и в основном школьников… Взрослые попадались ему редко, но когда это происходило, Ганст удивлялся и злился на них, будто когда он хватал мышей без разбора, а взрослые не были в числе тех, кто ему был нужен. И именно взрослых он убивал в первую очередь. — Как убивал? — Взрослые сильно его раздражали своим возмущением, отсутствием страха и повелительным тоном. Они не боялись его кусать, и иногда у них это получалось. Но итог всегда был один – енот со всей дури ударял мышь о плоский на земле камень, и пока эта мышь корчилась от боли, Ганст опускал на её голову огромный булыжник. Хруст. Кровь. И… всё… Он делал это при нас. Ему нравилось, как мы за этим наблюдали. Ему нравилось слушать, как мы кричали от страха… Гоби опустил взгляд. Слёзы медленно скатывались по его усам. Его голос дрожал, дыхание участилось, воздуха не хватало. Гоби вспомнил, что он оказался среди полей в знойный период Малых Норок. И хоть он с лёгкостью переносил жаркую погоду, он чувствовал, как температура его тела увеличивалась. От солнечного удара спасала лишь тень от зонтика. — Я принесу холодной воды, — Ник встал из-за стола, зашёл в паб, через полминуты вернулся с большим стаканом воды и одноразовой пластиковой ложкой. — Извини, у них нет приборов для маленьких животных, поэтому только так. Лис налил воду в ложку и поставил её на стол. Гоби и не думал брезговать – наоборот с радостью принял добрый жест Ника: сначала отпил из ложки, а потом этой же водой и умылся, смыв слёзы. Вода была ледяной – как раз то, что нужно. — Спасибо, — сказал Гоби и нервно засмеялся, — только Клойду об этом не говори, иначе за отсутствие инвентаря для маленьких животных он засудит ваш паб. — Рад, что тебе полегчало, — улыбнулся Ник. Гоби вытер мокрые лапы о свою рубашку и спросил: — Ну и как? Я больше не похож на журналиста? — Не похож. — Почему ты так уверен? Ник откинулся на пластиковом стуле и сказал: — Тебе известно то, что журналисты не знают. — И что же? — Погоди, — лис неуверенно замотал головой, — прежде чем я отвечу, опиши место, где вас мучал Ганст? Это даст мне лишнюю уверенность. — Ах да… в лесу, неподалёку был какой-то пруд и совсем рядом от места, куда нас закапывали, огромное-преогромное дерево, на котором енот что-то чертил своими когтями. Может вёл счёт своих убийств или чёрт его знает что он делал. — Именно так, — лис щёлкнул пальцами, — журналисты не знают об этом месте. Они не знают о контейнерах. А ты знаешь. Ты свидетель. Есть ещё один житель в Малых Норках, кто знает об этих контейнерах, но он решил остаться анонимным. Возможно, в будущем я его разговорю, если потребуется, но сейчас это нашему делу не поможет. А ещё знаешь что? Гоби хотел задать вопрос, но вместо этого подозрительно осмотрелся и промолчал. — Недавно эти земли охранялись шерифом Свирином. Пару месяцев назад он отказался от своей должности, спился, превратился в настоящую свинью. И всё из-за нас. — “Нас”? — растерялся Гоби. — Я имею в виду лично меня и семью Хоппсов, которой я помогаю. Свирин сказал, что он не хочет быть для нас “костью поперёк горла”. А нам действительно приходилось быть этой костью. — Хорошо, — насторожившись сказал Гоби, — но я то тут причём? И тут небольшой пазл начал складываться. Ник вспомнил последние слова Свирина перед отставкой: ”Шерифом в Малых Норках я стал не в удачное время. Не знаю, говорила ли тебе Джуди, но в здешних краях пропадали мыши. Давно это было. Мой отец так и не смог раскрыть то мышиное дело. Это меня и сподвигло стать шерифом – желание восстановить имя отца. Но к тому моменту, когда я получил жетон, пропажа мышей давно прекратилась, документы затерялись, свидетели стали забываться, исчезать, переезжать и терять связь. Время играло против меня и в итоге, как и мой отец, я потерпел фиаско”. Уайлд даже не подозревал, насколько это с виду бесполезное излияние души вдруг сможет ему пригодиться. Настроение у лиса заметно улучшилось, но прежде чем ликовать, ему пришлось объясниться: — Перед тем, как подать в отставку, Свирин рассказал мне, как его отец давным-давно вёл дело о пропаже мышей в Малых Норках. Дело закрыть не получилось. И это, кстати, вдогонку тому, почему я тебе верю, — Ник радостно хлопнул по столу лапой, отчего Гоби подпрыгнул на месте. — Это реально происходило! Всё сходится! Теперь я могу Свирину предоставить свидетеля по тому делу! Вот он обрадуется! Понимаешь?! — Так… стой… — Гоби недовольно нахмурился. — Не продолжай пожалуйста. Ты думал я закончил свой рассказ? Я понял к чему ты клонишь, но, прошу, дослушай до конца и ты поймёшь, почему мне не нравится эта идея. — Ах да, извини, — Ник сразу поменялся в лице, — продолжай. — Как ты понял, нас, то есть похищенных мышей, было не трое, а куда больше. Я слышал их крики под землёй. Когда енот нас откапывал, я видел несколько вырытых ям с другими контейнерами, забитыми мышами. И не все из них были живыми. Мышей было много, а енот один. И мы ничего не могли с ним сделать. Все усталые, голодные, едва живые… Гансту нравилось смотреть на то, как мы мучаемся. Он мог долго разговаривать с нами, как с друзьями, и как только ему казалось, что один из нас забывал о том, что он в западне, Ганст сразу напоминал об обратном. Посреди обычного разговора он мог взять мышь за лапы и начать бить его о землю. Либо своими щелбанами стучать по голове – для нас это было очень больно, будто не щелбан, а у дар летящим камнем по лбу. Мы кричали и умоляли его остановиться, но он слушал наши крики, смеялся и продолжал бить, пока из головы фонтаном не забивала кровь. И когда это происходило, он всегда останавливался и начинал искренне просить прощения. Когда он видел нашу кровь, он пугался, и не знал что делать. Ганст даже иногда плакал, когда наносил нам серьёзные увечья. Но когда рана заживала, и он замечал, что один из нас чувствовал себя лучше, то повторял с ним это это снова и снова. Ему нравилось втираться в доверие долгими разговорами, нравилось внушать, что этих спонтанных избиений больше не повторится, и что он вот-вот нас отпустит. Но каждый раз происходило одно и тоже – он резко разрушал наши наивные ожидания, начинал бить нас, душить, прижимать камнями наши лапы к земле, ломать нам кости. — Хватит, — Ник хотел остановить поток воспоминаний Гоби, но тот не останавливался. — Нет, не хватит, Николас Уайлд. Я выскажу всё, иначе я не успокоюсь. Мне надо выговориться. И ладно бы этот енот остановился на этом избиении, так он ещё и свои зубы пускал в ход. Он пытался оторвать хвосты, а если у него это не получалось, то он отгрызал их! А одному из мышей, с которым он больше всего вёл иллюзорных дружеских бесед, он неожиданно для всех отгрыз голову, а потом плакал и просил прощения у его безголового трупа. Гоби закрыл глаза лапами. — Зачем ты всё это говоришь? — прошептал Ник. — Зачем такие подробности? Ты ими упиваешься? — Может и упиваюсь. Меня это злит… Я наблюдал за ним всё это время, смотрел на его поганую полосатую морду… малолетний убийца! Он же был, наверное, второклашкой, понимаешь? У нас с ним одинаковый возраст! Как он мог сотворить это с нами? — Гоби… — Ник аккуратно его остановил, — из-за разницы среди размера животных это не редкость, когда большие нападают на маленьких. Говорю исходя из полицейской статистики, где это чуть ли не правило. — Почему? — Гоби впервые заинтересовался словами Ника. — Только потому, что они больше других? — Рост, масса, скорость или ловкость разных видов животных сильно отличается друг от друга, и поэтому это может влиять на характер. В нас с детства давят желание доминирования своим видом над остальными – и в этом есть смысл, сам понимаешь, иначе ничего бы этого не было, — Ник крутанул пальцем вокруг себя. — Но большим животным их рост и сила действительно придаёт лишнюю уверенность в своих злодеяниях. Тигру легче разбить мышиный ресторан, легче избавиться от мышей-свидетелей, легче догнать мышь, сделав всего пару широких шагов. Да – весь наш фольклор состоит из того, что ничего этого нет, потому что мы дружный народ, с равным умом и силой, но это лишь спасение от войны и разрозненности наших видов. Вот скажи мне, правильно ли, что в наших школах царит сегрегация? Не во всех, конечно, но в большинстве. — Сложный вопрос… — задумался Гоби. — Любое животное средних или больших размеров с детства знает правило о том, что всегда нужно смотреть под свои лапы. Смотри куда идёшь – ты не один такого роста. Раздавишь мышь – сядешь в тюрьму за убийство. Один неверный шаг и ты за решёткой. И не смотря на эти знания, на привычку, выработанную с детского сада, ты часто можешь встретить эти новости про “смерть невидимок”: ой, случайно закрыл дверь, ой, не посмотрел, ой, я не видел. Случайности и по сей день происходят со взрослыми, а если в обычных школах поместить мышей, крыс, грызунов и других мелких, то сколько ты детей не учи смотреть под лапы, они всё равно всех передавят. А если не передавят, то всячески будут над ними издеваться, и любой их неаккуратный взмах лапы может будеть стоить кому-то жизни. Детям нельзя давать такую возможность, поэтому каждый учится в той среде, где им не грозит опасность великанов, и где каждый при желании сможет дать сдачи. — И что ты хочешь этим сказать? — Я к тому, что нападения даже среди больших детей на детей маленьких видов – такая же не редкость, как и полицейская статистика о тех видах животных, кто совершает преступления. Это я тебе как бывший коп говорю. У нас были случаи нападения львят на мышей, волчат на крыс, лисят на многозубок, и каждый из тех случаев был индивидуален. Когда одним дана великая сила над другими, от подобных случаев невозможно избавиться – они будут продолжать случаться, покуда разные виды будут жить вместе. Но что движет Ганстом – я не знаю. Я даже не знаю, хочу ли это знать… Мне всё равно, что творится в его голове, я просто хочу избавиться от него раз и навсегда. И если мне для этого потребуется выслушать всё, что ты хочешь мне сказать, я это сделаю. Но знай: единственное, что в твоей истории меня удивляет – это массовое убийство мышей одним мелким енотом, которого никто не смог вычислить. Я не знаю, как он смог всё это провернуть, чтобы его не вычислили полицейские. Он действительно был маленьким. Сколько ему тогда было? Лет семь? Он должен был допустить какую-нибудь глупость, ошибку, просчёт… что угодно. — И он допустил, — Гоби черпанул ложкой воду из стакана, сделал пару глотков и выходнул: — и эта ошибка – я. — Всё! — лис лихорадочно почесал за ухом. — Больше я тебя не перебиваю! Рассказывай! — Я буду в красках описывать то, что было дальше, — Гоби умылся оставшейся в ложке водой и опять вытер лапы о рубашку, которая успела высохнуть. — Я не могу по-другому, не могу сыро и коротко, понимаешь? Я хочу на кого-то вылить всё это и, надеюсь, мне от этого станет легче. Я ненавижу психологов и прочих шарлатанов, поэтому я хочу высказаться об этом кому-то другому, обычному животному, незнакомому… Гоби посмотрел на Ника в ожидании того, что тот опять пожелает вставить пару слов, но лис молчал и пристально наблюдал за своим собеседником в ожидании чего-то особенного. — Хорошо, — Гоби сделал глубокий вдох. — Со временем наш контейнер стал багрового цвета, как и любой другой, который я там видел. Нам приходилось купаться в собственной крови, зализывать раны, скулить от боли и ругаться друг на друга. И под этой землёй мы успели поверить в Бога. Мы молились о спасении, просили, чтобы боль перестала быть невыносимой и чтобы этот ублюдок побыстрее вернулся и откупорил нам крышку, дабы мы не задохнулись… Помимо меня в контейнере было два мышонка: Блинк и Гвер. Один из них, который Гвер, умер на четвёртый день – у него были сломаны кости во многих местах, уже не помню где именно… Енот сожрал его труп у нас на глазах и сказал: “Вот что с вами будет, если сдохните”. На пятый день в нашем контейнере появилась новая мышь – девочка. Её завали Веса. Первые два дня она визжала от страха, смотрела на нас, залитых кровью, как на монстров, забивалась в угол и просилась к маме. Я и Блинк велели ей заткнуться и вести себя тихо, Ганст не любил особо шумных, и, как мне казалось, девчонок особенно. Я уже потом понял, что это была единственная девчонка из всех, что я видел в остальных контейнерах. Возможно, я ошибаюсь… но в любом случае, когда Ганст пришёл и внимательно разглядел Весу, то стал без ума от злости: “Так ты девчонка? Почему ты мне не сказала?! Дура! Тварь! Шлюха!” Но он её не бил. Ни разу за всё время так и не дотронулся до неё – мне это казалось странным. Может он ненавидел только парней? Не знаю… Лис хотел открыть рот и что-то спросить, но потом передумал. — Хочешь узнать что с ней случилось, раз он до неё не дотрагивался? Сейчас расскажу. Прошло ещё около трёх дней, и мы с Блинком и Весой сдружились. Ну… как сдружились – нам уже не было плевать друг на друга. Ганст иногда забирал Блинка и душил его, меня он любил долбить щелбанами, от которых моя голова должна была слететь с плеч, но каким-то чудом оставалась на месте… а Весу он не трогал. Она переживала за нас и каждый раз плакала, когда Ганст возвращал в контейнер наши кровавые полуживые тела. И возвращал он нас небрежно – специально с размахом бросал нас в контейнер, чтобы мы в полёте ещё неосторожно шмякнулись челюстью или животом о пластиковый дубовый край. Где-то через неделю, Блинку стало плохо – он тяжело дышал, хрипел и начал кашлять кровью. Веса гладила его по голове и приговаривала, что всё будет хорошо. И мне казалось, что от этого Блинку становилось легче. Где-то на седьмой день пришёл Ганст и избил меня сильнее обычного. Он хотел было откусить мне лапу, но передумал и просто исполосовал зубами моё тело. Я плюхнулся в кровавое озеро на дне контейнера и нас вновь закопали. На следующий день Ганст открыл контейнер и сказал мне, что отпустит меня, если я убью Весу. Веса слышала это и Блинк тоже. — И ты согласился? — не смог сдержаться лис. — Я отказался, и за это Ганст со всей силы ударил меня о крышку контейнера. Сделал он это несколько раз, наверное, тем самым он хотел меня убить. Но я не умер. Меня отключило. В следующий раз я проснулся во тьме, когда контейнер снова закопали. Воздуха как обычно не хватало, и я почувствовал, что крови было куда больше, чем в прошлый раз. Веса плакала, Блинк скулил – всё было как обычно, а ощущал я себя настолько плохо, что даже выть из-за боли не смог. В следующий раз, когда Ганст открыл крышку и свет пролился на наш контейнер, я увидел Блинка. Он был при смерти, избит куда сильнее обычного. Его морду перекосило, глаза он открыть не смог, как и сказать что-нибудь – лишь стонал и тянулся куда-то своими лапами, будто хотел за что-то ухватиться. Ганст смотрел на нас печальным взглядом и сказал: “Ребята, я хочу вам помочь. Ты, — он указал на меня пальцем, — убей девчонку, и я тебя отпущу”. Я вновь отказался, и в следующую секунду он схватил Блинка и сожрал его на наших глазах. У Гоби задрожали лапы, но он продолжил: — То, как Блинк кричал от боли, пока его жрал Ганст, я никогда не забуду. Этот крик был коротким, предсмертным, глухим, а в конце прерванным. Отвратительный звук, тупой, блевать от него тянет… Енот сожрал Блинка заживо… проживал с такой лёгкостью… будто это был фрукт без косточек… Потом он посмотрел на меня и сказал: “Убей её, иначе и тебя сожру”. Голова Гоби задрожала от ненависти, но он не останавливался: — Я посмотрел по сторонам и убедился, что наш контейнер был единственным, который енот пока что откопал. Мне повезло – свидетелей не было. Когда я обернулся и посмотрел на Весу, она закричала, начала умолять меня, визжать, забиваться в угол. Наверное, она подумала, что я хотел её убить, но это было не так! Я не хотел! Если бы она не закричала, как ненормальная, я может быть и не убил её! Гоби тяжело задышал, ему не хватало воздуха: — Я был слаб… но… у меня получилось… Я схватил её за уши так, чтобы она не могла меня укусить… и всей силой прижал лапами ко дну контейнера, где скопилась наша кровь… Её морда утопилась в красной луже… она сопротивлялась… пыталась лапами ударить меня по яйцам… и через несколько секунд… Веса наглоталась этой крови… и перестала брыкаться… её тело ослабло… она задохнулась… я… убил её… Гоби опустил голову. После собственных слов, ему хотелось провалиться под землю. Он не хотел ощущать себя в этом мире, и не хотел знать, как мир ощущает его. У него не было родителей, и убиваться ему оставалось лишь перед собственной совестью – перед сиротой, который не смотря на свой поступок сумел подняться на лапы и жить в Зверополисе. Одно дело скрывать свой грех ото всего мира и нести это в себе, успокаивая и сглаживая углы годами. Другое дело рассказать кому-то – то есть пережить это заново. Гоби знал, что так и будет. Он этого и добивался – хотел вспомнить, кто он такой и насколько мир несправедливо принял его и оставил в живых, а не уничтожил. “И всё это после того, как я утопил девочку в собственной крови? Если такие, как я могут счастливо ходить по этой земле, то что из себя представляет этот мир? В нём нет справедливости? Нет кармы? То есть мы живём в аду, и делать тут можно, что душе угодно?” Гоби не ставил себя в центре Вселенной, но на своём примере он осознавал каких ужасных тварей эта земля могла держать. Он знал это с детства, но никогда не хотел с этим мириться. Ник черпанул ещё одну ложку с водой и протянул Гоби; тот взял её в лапы и вместо того, чтобы сделать глоток, вылил всё содержимое на себя. Рубашка промокла и прилипла к телу, а шерсть на голове мыши растрепалась в разные стороны. Гоби ожидал почувствовать свежесть ледяной воды, но к концу рассказа вода успела нагреться даже в тени, поэтому она была едва прохладной. — Теперь ты понимаешь, почему я не пойду к вашему шерифу? — Гоби протёр лапами глаза и набрался смелости посмотреть на лиса. — Поправочка – к бывшему шерифу, — Ник черпанул из стакана ещё одну ложку воды и положил её рядом с Гоби. — Ты боишься, что ты сядешь за решётку? — Самое несправедливое это то, что меня за это, как раз, не посадят… — Гоби взял ложку и на этот раз, сделав несколько глотков, опустошил её. — Тогда чего боишься? — Не знаю… не хочу говорить об этом с бывшим компом. — Эй, а сейчас ты с кем разговариваешь? Я – бывший коп! — Эм… действительно… — Гоби почувствовал себя глупо. — Если не хочешь с ним говорить, заставлять не буду. Разреши хотя бы поделиться твоей историей. Анонимность гарантирую. Кстати, я не понял. Тебя Ганст взял и так просто отпустил? — Нет, конечно, — Гоби нервно улыбнулся, — он лишь сделал вид: схватил меня за хвост, положил на землю рядом с собой и сказал: “Иди”. Я ему не поверил и подумал, что он схватит меня сразу, как только я сдвинусь. Но вдруг для убедительности своих слов он отвернулся, и я ту же секунду дал дёру – побежал изо всех лап, не экономя силы, скрепя зубами, превозмогая искрящуюся боль во всём теле, которое выстреливало кровью изо всех болячек. Краем глаза я заметил, как енот побежал за мной. Я знал, что при моём состоянии убежать от него невозможно, но мне повезло – я нырнул под корни ближайшего дерева и быстро зарылся под землю глубоко-глубоко. Благодаря жизни с кротом под землёй, у я умел рыть тоннели на скорую лапу. Именно это тогда меня и спасло. — И он тебя не нашёл? — В итоге нет. Когда я зарывался под землю, я слышал, как он когтями и зубами пытался прогрызть корни деревьев и дотянуться до меня, но было поздно. Я зарылся глубоко и проделал тоннель в неизвестном ему направлении. Второпях я забыл, в какой стороне был пруд, поэтому побоялся рыть быстро, иначе я мог себя затопить. Но мне опять повезло – второй раз за тот день, и в итоге пруд я миновал. Я копал очень долго в одном направлении, и где-то, может быть, через полдня вылез наружу чтобы проверить где нахожусь. Тогда уже было темно, но оказался я уже не в лесу, а посреди капустного поля… После этого я убежал из Малых Норок и никогда сюда не возвращался… ну, как видишь, один раз всё же вернулся… чтобы высказаться и оставить это здесь. — И что теперь? — спросил Ник. — Ты просто сейчас сядешь в это такси, уедешь? И на этом всё? — Ну да… моя миссия окончена, — Гоби грустно улыбнулся, — теперь мне стало легче. Я рад, что мне не страшно быть здесь и говорить об этом, ведь ничего ужасного, что я себе напредставлял, не произошло, верно? — Пока ты здесь произойти может что угодно, — лис подозрительно посмотрел по сторонам. — Ты же знаешь, что он может быть тут? — Угу. — И тебе не страшно? — Не так, как вчера, — честно ответил мышь. — Оказавшись тут, мне стало легче, а после того, как я высказался, тем более. Не знаю, как это работает, но работает же! — Последний раз я видел его в этом лесу, — серьёзно сказал Ник, указав пальцем за спину Гоби. — Два месяца назад он был там. И мне кажется, он до сих пор наблюдает за мной и за Джуди. Каждую секунду, когда я выхожу из дома, сажусь в машину, возвращаюсь домой – меня не покидает чувство, будто он не спускает с меня глаз, следит, выжидает. Иногда мой нюх улавливает его запах, иногда мои глаза видят тени в лесу. Но кто сказал, что это правда? Может мне это всё показалось? У меня паранойя. Раньше Джуди это мучило, но она смогла с этим справиться. Теперь я не нахожу себе места. Гоби обернулся и пожал плечами: — Самый обыкновенный лес. Ник недовольно сложил пальцы домиком и с претензией посмотрел на мышь. — Ты странный, Гоби Шкидс… И эти слова задели Гоби. Была ли это намеренная провокация или нет, мышь не знал, но свою обиду он предпочёл скрыть, и спокойно спросил: — Что ты имеешь в виду? — Твоё настроение быстро переменчиво. Даже слишком, — Ник пытался выбросить претензию из своих слов, но как только он открыл пасть, то всё пошло под откос. — Ещё минуту назад ты рассказывал свою кошмарную историю с детства, а сейчас спокоен. Я хотел было дело запугать тебя этим лесом, но ты и ухом не повёл. Нет, всё что я сказал – правда. Я просто не понимаю, как ты так за секунду переключился? Ты сюда ехал весь в переживаниях, а уезжаешь просветлённый. Я будто во сне, и при чём этот сон не мой, – а твой. Всё это странно. Эта ситуация странная. Ты – странный. Извини за грубость, конечно, но я не понимаю, что сейчас происходит и зачем. Я тебя слышу, но не вижу в этом смысла. — Я тоже кое-что не понимаю, Николас Уайлд, — Гоби отряхнул рубашку и взял свой портфель. — Почему ты так спокойно отреагировал на то, что я утопил девочку в собственной крови? Почему ничего не спросил по этому поводу? Ни слова не сказал. — А ты хотел бы узнать мои мысли на этот счёт? — Нет. — Так зачем спрашиваешь? — Потому что любой бы не пропустил это мимо ушей. А ты молчишь. Может всё потому, что ты бывший коп? Может ты сам кого-то убивал? — Может быть. Гоби с вызовом посмотрел в глаза лиса, и в следующую секунду развернулся к нему спиной. — Я получил, что хотел, прощай, — сказал мышь, и только он захотел спрыгнуть со стола, как лис вдруг остановил его: — Стой! Извини меня за мои слова. Я не хотел тебя обидеть. Но ты сам согласись, что это выглядит странно. — Соглашаюсь, — Гоби остановился на краешке стола, — но мне обидно слышать это от незнакомого лиса, которому я только что сердце открыл. Сейчас ты ближе ко мне, чем большинство моих знакомых, только благодаря этой истории. И ты говоришь, что я странный. Чёрт подери, может быть и так… мне не нужно твоё сочувствие, но не мог бы ты войти в моё положение? Ты же сам говоришь, что я не сумасшедший, а поддеть меня хочешь. Зачем ты это делаешь? — Эм… — лис потупил морду. — Терпеть не могу, когда меня называют “странным”. Уж лучше назови “сумасшедшим”, “чокнутым”, “безрассудным” – сразу станет понятно, что ты имеешь в виду. А что это за слово такое, “странный”? Под этой хернёй можно спрятать что угодно. А что прячешь ты? Или ты думаешь, что неспособность понять чужие переживание даёт тебе право раскидывать этим словом налево и направо? Может это ты – странный? Или ты просто невежда? Если тебе плевать на чужие чувства, так не выпячивай это, когда лично к тебе приехали выплакаться. Проводи это странное животное с почестями, а за спиной говори что хочешь. Лис виновато опустил морд, и Гоби продолжил: — То, что ты видишь и слышишь – это то, что тебе хотят показать, в чём тебя хотят убедить. И если ты живёшь лишь в этом контексте, то ты – идиот, и я не удивлюсь, если именно по этой причине у тебя забрали жетон. — Ты мне напомнил Нилла Хэйви, — улыбнулся Ник. — Кого? — Лемура, которого к нам с Джуди приставил Буйволсон – бывший капитан департамента. После общения с Ниллом я понял одну простую истину… — Какую? — Я не самый хитрый – и это нормально. Раньше я к этому стремился – быть неуловимым, обманывать, тешить таким образом своё самолюбие. Да и общество меня подталкивало к этому, ведь я лис, а каждый лис – это плут и иначе быть не может. Вследствие этого меня начал злить каждый, кто был в состоянии меня обвести меня вокруг пальца. Порой это доходило до абсурда и мешало мне жить. После того, как в моей жизни появилась Джуди – этот абсурд начал отступать на задний план, но оставался в силе. После того, как мы с Ниллом встретились, он всячески пытался выкинуть это из моей головы. Со временем я сам к этому пришёл, но не без помощи лемура. — Зачем ты мне это говоришь? Ник положил лапы на стол ладонями вверх и признался: — Скажу тебе честно, я не хочу чтобы ты просто так взял и ушёл из моей жизни. Из нашей жизни. Не после твоего рассказа. — Почему? — Потому что я хочу знать, что у тебя будет всё в порядке. Для этого мне нужно с тобой поддерживать связь. — А тебе не наплевать, что со мной будет? — Нет. — И почему же? — Потому что это дело лап енота, которого я хочу поймать. Это личные счёты. Я хочу знать каждый его прокол. Я хочу знать, что у его жертв в итоге всё наладится и будет прекрасно. Для меня это – личная месть Гансту Февералу. — Да? — на серьёзной гримасе Гоби наконец-то проявилась искренняя улыбка. — А я то уж думал, что ты предложишь дружбу. — Да почему бы и нет? Ты единственный, чью жизнь Ганст хотел оборвать, и у него это не получилось. Тебя бы по-хорошему сопроводить до станции, там отпустить и дать медаль за отвагу… Ещё раз – я не шутил по поводу леса. Последний раз я его видел там, и я верю, что он может изредка туда возвращаться, чтобы понаблюдать за нами. Чёрт знает, что в происходит в его башке. И что будет, если он тебя увидит и каким-нибудь чудом узнает. Ты думал об этом? Гоби обернулся и посмотрел на лес. Лохматые деревья раскинули тёмные непроглядные тени под лесной гущей и замерли в ожидании. Безветренно. Зной. Скрывался ли кто-нибудь в тени деревьев можно было лишь подойдя к опушке. Не лес, а мышеловка. Стук головы о камень. Предсмертный крик Блинка. Захлёбывающаяся Веса в крови. Запрятавшийся страх вдруг высвободился, волной нахлынул на Гоби и начал сжигать его изнутри. Солнце лишь добавляло дров в его переживания. Становилось жарко. Чертовски жарко. Шерсть того гляди и превратится в пепел. — Зачем ты мне это сказал? — зрачки Гоби запрыгали из стороны в сторону. — Он может быть где-то тут? — Не психуй, нет там никого, — лис положил на стол несколько бумажных купюр. — Давай я тебя сопровожу до станции, чтоб нам обоим было спокойней. — Д-да? Х-хорошо… — Пошли. Ник встал из-за стола и подождал, когда Гоби сам поведёт его к такси. Но мышь не торопился, с подозрением осматривался по сторонам в поисках угрозы и не двигался с места. — Да, лучше б я молчал по поводу леса, — признался Ник. — Я не хотел тебя тревожить. Просто мне было неспокойно от того, что я получил неожиданную реакцию. — Теперь ты доволен?! — рявкнул Гоби. — Скажу честно – да, потому что теперь всё на своих местах. Но твоё беспокойство на меня плохо влияет. Последний раз я этот страх видел в глазах Джуди, и мне от этого взгляда не по себе становится. Понимаешь, чем дольше Ганст не появляется в нашей жизни – тем проще жить, тем больше верится, что всё это был сон. А каждая всплывающая новость о нём пытается меня разбудить, встревожить. О нём уже более двух месяцев нет новостей, и Джуди смогла от него полностью абстрагироваться. — Как ей это удалось? Слухи в интернете говорят, что она сошла с ума. — Больше верь этим слухам. Если хочешь, можешь встретиться с ней, пообщаться. Как раз можно на обратном пути к ней заехать. — Не хотелось бы, — честно сказал Гоби. — Мне не близка эта идея – знакомиться с вами. Может быть я и вовсе зря сюда приехал. Минуту назад казалось, что мне стало легче, я даже озвучил это, лишь бы убедить в этом самого себя, но сейчас… не знаю. И с вашим шерифом не хочу общаться, и вообще… хочу убраться отсюда побыстрей. У меня плохое предчувствие… — Окей, но на обратном пути остановимся у нашей фермы, мне нужно кое-что забрать. Идёт? — И долго это займёт? — Минуту, не больше. — Ладно… — неуверенно подтвердил мышь, поправил рюкзак на плече и спрыгнул со стола. Ник пошёл следом за Гоби, но тот видимо не торопился уезжать – он медленно перебирал лапами и озирался по сторонам. Нику пришлось внимательно смотреть себе под лапы: не хватало ещё по глупости на него наступить. Не то, чтобы в Малых Норках не было других мышей, но Ник привык к тому, что мыши держались отдельным особняком от остальных зверей. Это шло вразрез толерантной повестке, но благодаря такому устройству каждой стороне от этого жилось легче. Гоби подошёл к единственному припаркованому автомобилю рядом с пабом и ловко забрался внутрь через окно, хотя мог воспользоваться специальной едва заметной лестницей на дверце. Внутри салона его ждал недовольный Клойд. Они перекинулись парой фраз, а Ник занял место спереди рядом с водителем и услышал знакомый голос: — Ну здравствуй, Николас, — улыбнулся водитель такси. — Здорово, Дейв. Кролик и лис обменялись рукопожатием. — Давай на станцию, — велел Ник и пристегнул ремень, — но по дороге остановимся у фермы, мне нужно кое-что забрать, окей? — Господа, всё верно? — кролик посмотрел в зеркало заднего вида. — Угу, — подтвердил Гоби и словил на себе недовольный взгляд Клойда. Дейви кивнул, резко развернул автомобиль и направился в сторону фермы. Окна в автомобиле были опущены, тёплый воздух проникал в салон, но толку от него не было. Клойду было жарко, Гоби переживал больше, чем вспоминал о погоде, а кролик с лисом молча сидели и смотрели на дорогу. Но через несколько минут водитель решил поинтересоваться: — Твои новые друзья, Ник? — Надеюсь… — бросил лис. — А Джуди в курсе? — В курсе чего? — В курсе того, о чём вы беседовали. Она знает? — Нет и не будет. — Но я буду должен должить Стью. — Ты не доложишь Стью. — Почему это? — Потому что ничего хорошего из этого не выйдет! — Ник повысил голос, на что Дейви ответил уже с агрессией: — А то, что ты начинаешь его преследовать – это хорошо?! Хочешь, чтобы он пришёл за нами?! Хочешь чтобы он пришёл за ней?! Он ушёл навсегда и не вернётся, если мы его не побеспокоим! Ты же сам ей это сказал! Или ты хочешь её смерти?! — Просто… веди… машину… — А ты просто подари ей новую жизнь, а не отбери её… — Дейви плавно нажал на педаль тормоза, и автомобиль медленно остановился: — Твоя остановка. Гоби и Клойд выглянули в окно и увидели ферму. Амбар был не такой большой, как на фотографиях в интернете, а более уютный, красивый и на этот раз сделанный из белого и соломенного кирпича. Всё верно – после пожара и потери семейства, перестраивать ферму былых масштабов было не целесообразно, да и к тому же дорого. Правильнее было поубавить амбиции и сделать что-то милое и небольшое – как, судя по всему, и поступил отец семейства. А по состоянию фермы и размерам засеянного поля, можно было с уверенностью сказать, что даже трагедия не смогла подкосить их семейный бизнес. — Угу, я мигом, — сказал Ник, вышел из машины и побежал к главному входу в амбар. По дороге на него набросились маленькие кролики, начали хватать его за одежду и всячески ему мешать. Гоби обратил внимание на количество кроликов на территории Хоппсов, и его глаза начали разбегаться. Их было слишком много и каждый из них чем-то занимался на просторном поле, усеянным разными овощами и фруктами. Единственное, кто выбивался из общей картины – это маленькие кролики, которые собрались большой группой в специально отведённом участке с качелями, песочницей, горкой и другими игрушками. Дети были сами по себе, подростки и взрослые работали в поле. Клойд удивился, как кролики могли в состоянии так спокойно находиться в такой зной под прямыми лучами солнца, да и ещё и работать не покладая лап. — Извините за наш диалог, — сказал Дейви, глядя на то, как Ник пытался отцепиться от мелкоты, повисшей на его рубашке. — Если хотите, мы можем не ждать его и уехать. — Давайте, — с радостью согласился Клойд, но Гоби тут же вставил: — Нет, будем ждать. Клойд закатил глаза и обратил внимание, что Гоби смотрел не в сторону фермы Хоппсов, а уставился на лес в противоположной стороне. Он пристально туда смотрел и не отводил взгляда, будто заметил что-то. — Решил испытать себя? — спросил Клойд. — Да. Просто хочу убедиться, что я – идиот. Клойд перевёл взгляд на ферму и заметил крольчиху в голубой рубашке, джинсовых шортах и с широкой шляпой на голове, защищавшей её от солнца. Крольчиха стояла в стороне от всех и играла с девочкой-крольчихой. На фоне других жителей фермы, они обе выделялись. Их взгляд был вполне счастливый, но казалось, что он давался им с большим трудом. — Это кто? — поинтересовался Клойд у водителя: — Где? — Вон, крольчиха и девочка играют в стороне. — А, это Джуди и её дочь. — Что? — Гоби отвернулся от леса и нашёл взглядом Джуди. — У неё есть дочь? — Месяц назад она её удочерила. История не из приятных и, я бы даже сказал, немного странная. — Можно подробней? — Гоби опять разозлило это слово, но на этот раз он промолчал. — Извините, что лезу не в своё дело… если можно, конечно. — Ну… я не в курсе всех событий, Джуди на этот счёт особо не распространялась – тут Николас вам больше расскажет. Единственное, что я знаю – девочка не сразу согласилась стать её дочерью. Она отказывала ей больше трёх раз. Джуди приходилось много времени потратить на дорогу туда и обратно – приют был очень далеко, в другом городе. Но она не сдавалась, и однажды Киви – так зовут эту девочку, уступила ей. И когда Киви приехала на ферму, её поведение оставляло желать лучшего – она не смогла сдружиться с ровесниками, иногда дралась, да к своей новой маме была недоброжелательна – в общем вела себя, как дикарка. В связи с этим отношение к Джуди в семье изменилось не в лучшую сторону. Не то, чтобы она с дочерью стали изгоями, просто они решили держаться от других подальше, потому что Киви не может ни с кем поладить. Но со временем Джуди нашла общий язык с Киви, и теперь они весело проводят время друг с другом. Вместе они не разлей вода, но вот когда в их компанию кто-то вмешивается, начинаются проблемы. — Ребёнок из приюта – там может быть что угодно, — сказал Гоби. — Я сирота, и со мной происходили худшие вещи, и вроде как я вырос не сумасшедшим. Ну если только немного. А дикость у… Киви – это временно. Ей нужно дать месяцок другой, и она успокоится. — Надеюсь на это… Гоби наблюдал, как Киви бегала вокруг Джуди словно хвостик, улыбалась, находила под лапами маленькие игрушки, растения, насекомых, поднимала их с земли и показывала маме. Они и вправду держались в стороне от других детей, но выглядели такими счастливыми, что и не скажешь, будто они месяц назад стали семьёй. Судя по их довольным лицам, им и вправду было достаточно общество друг-друга. Стоило Гоби лишь на секунду забыть о своих переживаниях, как вдруг Киви заметила такси. Она сказала что-то маме, указала пальцем на автомобиль и весело поскакала в его сторону. — Ну держитесь… — сказал Дейви и врос в водительское кресло. Киви прискакала к автомобилю и лёгким прыжком дотянулась лапами до окна задней двери. — Ого-о! — протяжно воскликнула девочка и подтянулась, чтобы получше разглядеть двух мышей. — Возите мелюзгу, Дядя Дейви?! — На себя посмотри, — хмуро ответил кролик, сжавшись ещё больше, — вместо того, чтобы поздороваться, взяла и оскорбила моих клиентов. Тебе не стыдно? Девочка улыбнулась: — А чего стыдиться? Своего роста? Мам, смотри кого возит дядя! К автомобилю подошла крольчиха и с интересом посмотрела на пассажиров. — Здравствуйте, — она сняла свою большую круглую шляпу и обратилась к Киви, — Дорогая, так нельзя общаться со взрослыми. — Они взрослые?.. Простите, — неискренне выплюнула Киви, продолжая с большим интересом осматривать пассажиров. — Извините нас, — неловко произнесла Джуди и погладила девочку по голове. Клойд хотел было возмутиться поведением Киви, но Гоби заметил это и положил ему лапу на плечо: — Ничего страшного, всё нормально, — и отдельно добавил для Клойда: — нормально. Накопленное возмущение Клойд тут же переправил на друга, который быстро натянул на себя довольную маску и улыбнулся обоим: и недовольному другу и матери с невоспитанной дочкой. — Вы случайно не друзья Ника? — спросила Джуди. — Нет… — встрял Клойд, — точно не друзья. — Ах, изивинте. Я подумала вы вместе, раз он с вами приехал. Гоби хотел было ущипнуть Клойда, чтобы тот замолчал, но не потребовалось – молчание наступило само собой: Киви тихо наблюдала за мышами, Дейви смотрел на дорогу и, наверное, мечтал побыстрее отсюда убраться, а Джуди с добрым взглядом улыбалась и смотрела то на мышей, то на Дейви, будто в ожидании каких-то новостей. — Всё, поехали! — воскликнул Ник, появившися из ниоткуда, от чего Киви вздрогнула и спряталась за спиной у Джуди. — Морковка, она до сих пор меня боится? — Я тебя не боюсь, — с вызовом бросила Киви и показала язык. — Видишь, не боится, — усмехнулась Джуди и прикрыла свою улыбку соломенной шляпой. — Вот и славно. — А что ты с ей сделал? — встрял Дейви, выглянув из окна автомобиля. — Да ничего. Наверно ей не нравится рыжий цвет, да? Киви не ответила и лишь состроила недовольную гримасу. — Ну ладно, Джуди, мы поехали, — лис сел на переднее сидение, пристегнул ремень и добавил: — Не забудь забрать почту и отнести отцу, хорошо? — Хорошо! — опередила Киви и побежала к почтовому ящику. Джуди решила воспользоваться этой возможностью и подошла к окну, где сидел Ник. Она посмотрела на него тем же добрым взглядом, который дарила Киви вне зависимости от её поведения. Не то, чтобы Ника раздражал этот взгляд, скорее его возмущала картина, которая так же не складывалась, когда речь шла о странности Гоби. Он был рад за крольчиху, избавившуюся от своих страхов, но не мог понять, как можно было так резко пережить трагедию, особенно когда до этого она так сильно убивалась. — Всё хорошо? — спросила Джуди, мягко улыбнувшись лису. Гоби напрягся. Что-то не так. Будто это и вправду сон. Всё слишком странно. — Всё замечательно, Морковка, — искренне улыбнулся Ник. Это точно реальность? Необычная, непростая, особенная. — Смотри – это ты! — Киви вдруг подбежала к машине и запрыгала у окна, что-то показывая мышам. Гоби, что ты тут делаешь? Что ты тут забыл? Зачем тебе всё это? Может быть лис был прав, что ты странный? Гоби обратил внимание на Киви и увидел в её лапах пластиковый контейнер для еды, внутри которого лежала плюшевая мышь. — Это ты! Это ты! — Киви прыгала возле окна с контейнером, показывала пальцем на Гоби, смеялась и повторяла: — Это ты! Это ты! В памяти всплыла сцена, в который Ганст отгрызает одной мыши голову и проглатывает её, затем как мышиное обезглавленное тело брыкается в лапе хищника и медленно затухает. Как шерсть енота окрашивается алым цветом. Как его окровавленная морда улыбается и смотрит на своих будущих жертв. Как в соседних контейнерах начинают кричать, молить о пощаде и обещать, что они никому не расскажут. Этот отвратительный мышиный писк запомнился Гоби навсегда – он гулом пронёсся по его голове, отчего ему заложило уши, и он перестал слышать смех Киви и эти проклятые слова: “Это ты! Это ты!”. Но он видел, как она прыгала и тыкала на него пальцем. Ник быстро выскочил из машины, выхватил контейнер из лап Киви и выкинул, как можно дальше в лес. — Эй! — обижено вскрикнула девочка. — Маааам! — Николас! — возмутилась Джуди. — Что ты делаешь? — Что, чёрт подери, происходит?! — добавил Дейви, но лис никого не слушал и схватил за плечи Киви: — Откуда ты это взяла?! Откуда?! — С почт-тового ящи-ка… — ответила девочка и заплакала. — Ник! — Джуди подбежала и схватила лиса за рубашку, — что ты творишь?! Но тот выскользнул из её хватки и закричал: — Все сюда! Быстрей! Гоби, Дейви! Сюда! Лис побежал к амбару, махая лапами навстречу. Дейви смотрел на лиса, как на ненормального, но послушно повёл автомобиль в его сторону. Джуди взяла Киви в лапы и неспешно пошла за Ником, сверля его недовольным взглядом. Лис не думал о том, как сейчас оценивали его действия и что о нём думали. Его мысли бежали впереди него. Этот контейнер мог быть заминирован, как контейнеры из вещдоков в Зверополисе, которые взлетели на воздух! Подчерк Ганста! Неужели он вернулся!? А может быть это был чей-то подарок? Или шутка? Или всё это мыши подстроили? А может всё же Ганст?! Ничего, сука, сейчас я тебя найду! Ник убедился, что все отошли от контейнера как можно дальше, и вместо того чтобы объясниться, забежал в амбар, минул весь длинный коридор и закрылся в самой дальней комнате – в серверной, оборудованной двумя мониторами, компьютерными блоками и бесконечными проводами. Быстрым нажатием кнопок он нашёл запись со скрытой камеры, выходящий на сторону дороги и почтового ящика. — Так и знал, что пригодится! — сам себя похвалил Ник. — Ну и где ты?! Кто ты?! Стью пользовался почтой каждый день, поэтому контейнер с мышью положили либо сегодня, либо вчера вечером. Ник проверил запись со вчерашнего дня и возле почтового ящика подозрительных движений не обнаружил. Но на записи сегодняшнего дня он быстро нашёл то, что было нужно. На покупку хорошей камеры Ник не поскупился, поэтому качество записи было отличным, даже морду виновника можно было разглядеть без приближения. — Какого чёрта?.. Ник не поверил своим глазам. Чтобы убедиться наверняка, ему пришлось приблизить изображение. И вместо того, чтобы увидеть енота или кого угодно другого на месте виновника, он увидел, себя – Николаса Уайлда, который спокойно кладёт контейнер в почтовый ящик, поднимает красный флажок и уходит, как ни в чём не бывало.