Осколки

      - Ну где же ты, бляха-муха! - рыкнул Енот, повел детектором из стороны в сторону, постучал пальцами по экрану. Старенький «Отклик» издал возмущенный писк и вдруг заверещал на одной ноте. Енот плюнул в сердцах и сунул его обратно в кармашек на поясе - давно стоило хотя бы «Медведь» прикупить.       Артефакт в аномалии был, но вот невооруженным глазом заметить его не получалось. Енот не то что не верил байкам торговцев, в обязательном порядке впаривающих детектор каждому новичку, он доподлинно знал - артефакты вполне видимы и материальны. Другое дело, что на фоне беснующейся аномалии заметить их бывает очень сложно.       С помощью пригоршни гаек он выяснил примерные границы Воронки: вокруг каждой попавшей внутрь аномалии гайки взлетало облачко быстро гаснущих искр. Затем обвязался специально припасенным для таких случаев автомобильным рывковым тросом, надежно прикрутил свободный конец сразу к трем проушинам бетонных плит, стопка которых случилась поблизости - ну не утащит же Воронка такой вес! Только бы проржавевшая арматура выдержала… И, шепотом пожелав себе удачи, рванул в самое сердце аномалии.       «Отклик» за поясом внезапно и очень вовремя ожил. Енот прислушивался к меняющему интенсивность писку и внимательно, до рези в глазах, вглядывался в заросшие травой кочки и рытвины. Мысленно он молился Богу, Зоне, Монолиту и Черному Сталкеру разом, и, видимо, кто-то из них ему действительно благоволил - Воронка пока не активировалась, пребывая в покое, лишь угрожающе гудела на очень низких частотах, что ощущалось тревожным щекотным зудом сразу во всем теле.       Трос уже прилично натянулся, когда Енот заметил слабо светящийся бесформенный комок, прятавшийся во вросшей в землю шине. Судя по очертаниям и цвету комка, ему повезло - это была «Золотая Рыбка». Бестолковый, но довольно дорогой артефакт, который позволит ему наконец-то закрыть большую часть долгов.       Енот щучкой нырнул вперед, надеясь, если уж не поймать верткую «Рыбку» с первого раза, так хоть запереть ее в шине собственным телом.       Он не долетел совсем чуть-чуть. По закону подлости, трос натянулся - так, что Енот увидел артефакт близко-близко, сантиметрах в десяти от своего носа, а затем сработало натяжение - и его мягко выдернуло из аномалии.       Обнаружив себя сидящим у стопки бетонных плит с совершенно пустыми руками, Енот разочарованно застонал. «Золотая Рыбка», будто издеваясь, танцевала и переливалась на прежнем месте.       Еще две попытки также ничего не дали, хотя в последний раз ему удалось-таки коснуться гладкого округлого бока вожделенного артефакта. «Рыбка» сделала сальто и отпрыгнула еще на добрых полметра дальше.       Воронка по-прежнему оставалась неактивной, и Енот решил рискнуть: очень уж ему хотелось расквитаться с плотно сидящими на шее мародерами. Ткнуть Кощею - их главарю - в пропитую крысиную морду стопкой бабла, вместе с «процентами» - пусть подавится, авось допьется до цирроза и скопытится, наконец.       Енот уже потерял счет тому, сколько «процентов» отдал банде Кощея по счетчику за «нулевую ваще снарягу» и потертый автомат. И черт же дернул связаться с этими уродами…       Он отвязал трос, прицепил к проушине самым концом, с помощью карабина, выиграв почти метр длины. Всяческие стропальные узлы и «заплетки» были сейчас не к делу…       Еще на Большой Земле Енота - тогда он был Полоскун Валерий Алексеевич - доставали дворовые пацаны. «Почему волосы длинные? Почему сережка в ухе? Чо ты, как баба?» - эти, и подобные им бессмысленные вопросы обычно означали, что придется потратить час, если не больше, на идиотскую, лишенную всякой человеческой логики беседу. По крайней мере, именно так он воспринимал требования что-то пояснить и за что-то ответить перед совершенно незнакомыми людьми. Его всегда до глубины души удивляла их святая уверенность, что он должен что-то доказывать и непременно оправдываться за собственные вкусы и образ жизни.       Короче, с исповедующим «понятия» маргинальным элементом отношения у Енота не складывались с самого детства.       Вот и сейчас банда Кощея - хотя какая там банда! Так, шваль подзаборная, пусть и с оружием - требовала с него все новые и новые «проценты». Они набегали быстрее, чем Енот успевал их отдавать. Он, конечно, понимал, что его банально доят, но обратиться к долговскому патрулю мешала гордость и нежелание стать еще хоть кому-нибудь обязанным.       Но «Золотая Рыбка» должна была с лихвой покрыть все «долги». Если же на этом Кощей не успокоится, Енот уже выяснил, обращением к кому можно ему пригрозить. Им лучше оставить его в покое, или он на полном серьезе будет требовать справедливости «Ростовских» авторитетов, в крайнем случае - через «Арену». Если уж они так радеют за свою сюрреалистичную честь и законы, должны же и сами их как-то соблюдать?       Но чтобы все прошло гладко, ему очень пригодится этот артефакт.       Он разбежался, уже без опаски влетая в аномалию. Трос волочился по земле. Енот вцепился в «Золотую Рыбку», прижал ее к груди, преодолевая слабое гравитационное сопротивление - так отталкивают друг друга однополюсные магниты - и только тут заметил, что Воронка подозрительно притихла.       Сначала он почувствовал легкий ветерок - словно его погладили по щеке. Потом аномалия вдруг взвыла, и что-то ощутимо толкнуло Енота в спину.       Он оглянулся - трос мотало из стороны в сторону, но нужного для рывка натяжения не было. Все вокруг мерцало, будто кто-то подбросил вверх горсть блесток. Воздух дрожал, а по нему, как по воде, шли концентрические круги, сливались, заворачивались в спирали, и все это стягивалось к Еноту.       Мимо со свистом пролетела гайка. Затем вторая. Третья рассекла ему бровь.       Он понял, что стоит в самом, что ни на есть эпицентре проснувшейся Воронки.       Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной скоростью. По щекам побежали мурашки, кожу на затылке защекотало: волосы встали дыбом.       Мимо пролетела пачка беспечно забытых им на траве сигарет. В голове мелькнуло флегматичное «ничего, в рюкзаке еще есть».       Енот с трудом, преодолевая упругие воздушные потоки, развернулся, попробовал рвануть к спасительным плитам, но получалось только едва тащить ноги - медленно, прорезая собой уплотнившееся пространство. С каждым шагом давление усиливалось - его, несмотря на все старания, затягивало в центр аномалии.       Он успеет! Не может не успеть.       Воронка работала по принципу локальной, достаточно слабой, но все же черной дыры, так что с момента активации и до самой разрядки даже время внутри нее текло медленнее. Это Енот, слава богу, выучил на чужих примерах, а сейчас вот сам попал.       Он поймал трос, выбрал слабину - все на ощупь: глаза слезились, а правый еще и залило кровью из рассеченной брови - и пошел по привязи. Зрение стало тоннельным: куда ни глянь, каждый раз возникает ощущение, что смотришь со дна колодца.       Руки в перчатках соскальзывали с пружинящей ленты рывкового троса, и он уже не мог понять - двигается он куда-то или просто топчется на одном месте, борясь со взбесившейся гравитацией.       Аномалия гудела так, что, казалось, весь мир вибрирует ей в такт. До разрядки оставались считанные мгновения, а бетонные плиты все еще маячили в нескольких метрах впереди.       Енот сжал зубы и с глухим рыком перехватил трос покрепче.       Это конец. Ему не выбраться. Воронка старая - вон, шварцшильдовский радиус какой огромный, метров десять! - так что, если разрядится, шансы выжить минимальны.       Снаружи у плит мелькнуло что-то черное.       Енот попытался крикнуть, позвать на помощь, но в глотку ударило пыльным воздухом, и он закашлялся.       А потом что-то вырвало трос у него из рук и с невероятной силой потащило наружу…       Оказавшись за пределами аномалии, Енот понял, что обязан своим спасением какому-то типу в черном долгополом плаще и пыльных берцах.       Не дай Зона, бандит! Опять навесит «счетчик», и тогда вовек не расплатиться.       За спиной с хлопком разрядилась Воронка, гулко ухнув умирающей и злой локальной сингулярностью.       Тип в плаще, который спаситель - хорошо бы, бесплатный! - выронил на траву свободный, уже отвязанный от плит, конец троса - и больше не двигался, терпеливо ожидая, пока спасенный сталкер придет в себя.       Енот же уткнулся лицом в траву, полежал с минуту, а потом, отдышавшись, воскликнул с почти искренним облегчением:       - Ну ты, мужик, даешь! Спасибо. По гроб жизни благодарен буду. Если окажешься на «Ростке», найди Валеру Енота - так меня кличут - я тебе хоть приличную награду соображу, - а сам тем временем незаметно пропихнул «Золотую Рыбку» поглубже за пазуху.       - Сигаретки не будет? - спросил тип молодым, звонким, но очень печальным голосом.       - Конечно, - кивнул, обрадовавшись, Енот. - Сейчас-сейчас… Для тебя - вообще что угодно, хоть… хоть…       Он так и не придумал, что «хоть», поэтому просто дополз до рюкзака, нащупал внутри новую пачку, судорожно сорвал с нее пленку, обернулся к своему спасителю и - обомлел.       Мужик стоял в наглухо запахнутом плаще, с надвинутым на лицо капюшоном - и был похож на назгула какого-нибудь. А под капюшоном ничего не было, кроме клочковатых клубов самой что ни на есть тьмы! Ни, блин, подбородка, ни, блин, рта, которым он курить собирается - сплошная темная сингулярность, прямо как в Воронке.       - Положи на землю, - приказал мужик низким раскатистым басом.       Енот бросил пачку к его ногам.       - Как тебя звать-то? - спросил он, с досадой отметив, что голос звучит выше, чем обычно.       - Тебя звать-то? - очень похоже, до самых тонкостей тембра передразнил этот назгул с «черной дырой» вместо башки.       - Имя. Твое имя. - Енот невольно заговорил, как с глухим или умалишенным, сам толком не понимая, на кой черт ему сдалось имя этого товарища. В голове возникло смутное подозрение насчет того, кто бы это мог быть, и Еноту во чтобы то ни стало хотелось убедиться в своей правоте. Поэтому он указал себе пальцем в грудь и сказал: - Я - Енот. А ты?       В своем необъяснимом азарте он уже даже мысленно прикинул, какими словами будет описывать в баре эту встречу.       - И-и-имя-а-а… - протянул мужик скрипучим голосом. Прозвучало до того отвратительно, что не сразу получилось разобрать смысл: так могли бы скрипеть несмазанные дверные петли, но никак не человеческая глотка. - Рэ-э-эд…       Енот отвлекся на секунду, доставая из рюкзака шоколадку «в дар», но вскинул взгляд - и его спасителя на месте не оказалось: исчез, как и не бывало.       - Так вот ты какой, северный олень, - нервно усмехнулся он и потянулся к сиротливо лежащим в траве сигаретам.       В пачке не хватало ровно одной штуки.       Значит, не байка. Значит, реально существует…       Хотя, честно признаться, Енот был несколько разочарован: он-то считал, что Черный Сталкер умнее. Хотя бы просто разумен. Чего, кажется, нельзя было сказать об этом скрипучем попугае, который и впрямь может испугать.       Енот закурил, передернул плечами - встреча с легендой Зоны оставила после себя двоякое впечатление. С одной стороны, Рэд его спас, а в качестве благодарности взял всего лишь сигарету. Неравноценный обмен, как ни крути, но Енот здесь однозначно в плюсе. С другой же - после общения с Черным Сталкером у него осталось почти осязаемое чувство брезгливости: как если бы он сунул руку в ил, полный шевелящихся кусачих личинок или в брюхо дохлой собаки, не один день пролежавшей под солнцем - в общем, вляпался в что-то не сильно опасное, но до тошноты омерзительное. Ему даже расхотелось кому бы то ни было рассказывать об этой встрече.       Через некоторое время, смотав рывковый трос, уложив свежедобытый артефакт в контейнер, и еще раз перепроверив снаряжение, Енот выдвинулся к Свалке: до «Ростка» оттуда рукой подать, а оставаться в Темной Долине на ночь у него не было ни малейшего желания.       Вообще, по мнению Енота, Долина местом была преотвратнейшим. Но если бы кто-то спросил, почему - он не смог бы толком объяснить. Вроде бы все нормально: и артефакты появляются с завидной регулярностью, и мутантов немного - по крайней мере, на основных тропах, и никаких тебе Выжигателей, Радаров и прочей мозголомной херни, а с тех пор, как бандюков с завода выбили, вообще - гуляй-не хочу!       Но Енот все равно предпочитал надолго в Темной Долине не задерживаться, категорически не понимая, как здесь живут свободовцы, с этим вечным чувством давления в затылке… или взгляда в спину.       Да, пожалуй, именно так он мог был описать это ощущение: как осязаемый и однозначно неприязненный взгляд в спину - словно кто-то скрытно наблюдает за ним, постоянно и неотступно, словно у Долины есть… хозяин.       Теперь, кажется, этот «хозяин» неожиданно обрел для Енота материальность. Правда, легче от этого не стало.       На Зону надвигалась ночь. Быстро сгущающиеся сумерки скрадывали цвета, приглушали звуки, меняли самую суть вещей, превращая кусты и деревья в чудовищ, безликие корпуса заводов - в неприступные замки, а отсветы аномалий - в сияние танцующих фей.       Вообще-то Еноту обычно нравилось это время суток: когда на горизонте догорает яркий красочный закат, когда дневная пасмурная тоска сменяется не по-летнему свежим и не по-осеннему мягким теплом. Когда можно сидеть у костра, и часами смотреть в огонь, слушая чьи-нибудь приглушенные разговоры, не вникая в смысл, но наслаждаясь интимным и очень обманчивым ощущением будоражащей общей тайны, объединившей десяток таких же, как ты, людей.       Но сейчас Еноту было не до разговоров. Он торопливо петлял меж деревьев и колючих зарослей, пробираясь на Свалку, и длинная кишка-коридор, помеченная приметными вешками между фонящих холмов мусора, казалась ему вожделенным оплотом безопасности.       С каждым шагом необъяснимая тревога росла, крепла. В голову лезли всякие гадости, и все время представлялось, что следом кто-то крадется - кто-то черный, длинноногий, нечеловечески сильный и быстрый…       Енот постоянно оглядывался, ожидая и страшась увидеть где-нибудь поблизости застывшего в созерцательной меланхолии типа в плаще с темнотой вместо лица.       Иногда ему казалось, что на границе зрения действительно маячит знакомый силуэт - наблюдает, ждет… Правда, каждый раз это оказывались кусты или какой-нибудь мусор. Но сердце в такие моменты болезненно екало, обливаясь адреналином, и Енот едва сдерживал желание плюнуть на все и бежать без оглядки.       Сейчас он уже не понимал, как мог находиться так близко к Черному Сталкеру - буквально ползать у него под ногами - и не орать от ужаса и отвращения. При этом Енот осознавал, что сам себя накручивает, и от этого злился и пугался еще больше.       Впереди показались знакомые, почти родные горы радиоактивного мусора.       Енот обрадовался, поднажал - и едва не вляпался лицом в тонкую плеть Жгучего пуха, свисающую с нижней ветки корявой сосны. Выругался, отвел от себя аномальную растительность стволом автомата, раздумывая, сорвать ее или оставить висеть. Поднял взгляд, оценивая поистине выдающуюся «пушинку» - метра три в длину, не меньше! И вдруг заметил что-то неправильное… что-то…       На одной из веток, высоко над землей, чернел силуэт давешнего знакомца - Рэда. Он стоял, облокотившись на ствол, ветер картинно трепал полы его плаща, а во тьме под капюшоном сверкали красные угольки глаз. Черный Сталкер смотрел прямо на него!       - Мать твою! - непочетно пискнул Енот, осознав, что на этот раз ему не показалось.       И - рванул к Свалке.       Он бежал так, будто за ним гнался сам Дьявол.       И успел, черт побери! Успел!       Едва подошвы берцев застучали по металлическим обломкам, позади раздался выкручивающий нервы скрип: Черный Сталкер то ли плакал, то ли хохотал на манер болотной выпи. А может, пытался что-то сказать. Но Енот не собирался останавливаться: пусть он обязан этому Рэду жизнью, но больно уж тот страшен, чтобы желать его компании.       Он, не останавливаясь, проскочил блокпост нейтралов в низине. Видимо, кто-то из сталкеров его узнал - в спину стрелять не стали, но обматерили знатно, с довеском.       А вот перед долговцами пришлось притормозить.       - Ты куда это собрался, такой резвый? - по-доброму усмехнулся усатый мужик в броне с нашивками капитана. - Никак, химеру на хвосте приволок?       - Хуже, - выдохнул Енот - и сложился пополам, присев на груду мешков с песком, и уперев руки в колени. Оглянулся, взглядом выискивая в окрестностях черный силуэт.       Никого.       - Хуже? - враз посерьезнел усатый долговец. - Псевдогигант?       - Рэд, - сказал Енот. Посмотрел на капитана, а потом совершенно серьезно заявил: - Который Черный Сталкер.       - Торчок, что ли? - скривился долговец. - А с виду вроде нормальный парень.       - Я не вру, - покачал головой Енот. - Не вру. Он меня из аномалии спас - из Воронки. Выдернул, как морковку. А потом следил, на дереве стоял. Говорит на разные голоса. Жуткий тип: лица нет, а глаза красные. И в темноте светятся…       - Это он сейчас не про Харченко ли? - хохотнул еще один долговец: он только что подошел, молодой и ретивый, словно конь необъезженный. - Очень уж по описанию на нашего прапора смахивает.       - Походу, на контролера нарвался, - пояснил ему усатый капитан. - Тот и навел галюриков. А парень со страху такой кросс дал, что до сих пор, вон, легкие выплюнуть пытается. Не засек, спортсмен, за сколько от Темной Долины досюда пробежал? Может, тебе в олимпийскую сборную пора?       Спорить и объясняться с ними Енот не стал: контролер, так контролер - все равно не поверят…       Рассказал, где и как встретил Рэда.       Узнав, что «контролер» завелся на территории «Свободы», долговцы заметно расслабились и повеселели. А Еноту отчего-то стало противно. Не то чтобы он был фанатом свободовцев, но даже в свои девятнадцать с хвостиком понимал, что война группировок в Зоне - затея глупая и вредная для обоих кланов, а эти двое - вполне взрослые мужики - искренне радовались проблемам «идеологического противника». Как тупые школьники, ей-богу!       Впрочем, хрен с ними. Черный Сталкер его больше не преследовал и это главное.       Енот почувствовал вдруг такое облегчение, что даже несколько ослаб в коленях: ноги стали ватными, захотелось просто рухнуть на потрескавшийся асфальт и сидеть, глупо улыбаясь в серое небо.       Но он мужественно собрал себя в кучу и поплелся на базу. Вечно досаждающие долговцам собаки на подходах понеслись было с лаем навстречу - Енот уже начал лениво вскидывать автомат - но, не добежав какой-то пары метров, с визгом отскочили в стороны.       Он не стал гадать, почему мутанты себя так ведут: наверное, почуяли запах Рэда. Может, Черный Сталкер в Зоне - что-то вроде суперхищника? Жрет всех остальных?       Енот кое-как доплелся до «Ростка». В бар не пошел: был пока морально не готов общаться с Кощеем. Это подождет. А вот пожрать и отмыться было бы неплохо. Потом продать «Золотую Рыбку», выспаться, и с утра, со свежими мозгами и чистой совестью пойти и разобраться, наконец, с назойливыми вымогателями.       Енот добрел до душевых: полуподвального помещения, где предприимчивые долговцы оборудовали общественную помывочную. В клане нашлись спецы, воскресившие бойлер и насосы, так что здесь даже горячая вода имелась. Но место выбрали не самое уютное: сумрачную комнату, с низким потолком и парой узких, небрежно замазанных краской окошек вровень с землей. А выложенные потрескавшейся серо-голубой плиткой стены и пол создавали ощущение безликости и казенности - как в тюрьме или в больнице. Наверно раньше - еще до восемьдесят шестого - тут находилась какая-нибудь кухня при столовой, или даже перевязочная медпункта. Впрочем, нищим выбирать не приходится, и «Мойка» - как в народе прозвали это место - всегда пользовалась спросом. Какое-то время сюда даже чуть не всем кланом мотались свободовцы, пока у себя баню не отстроили.       Енот заплатил скучающему сержанту-охраннику, по местным правилам запер рюкзак с автоматом в шкафчик, взял из стопки на посту тонкое, старое, но чистое полотенце и спустился вниз.       В «Мойке» плескалось человек десять: шестеро крепких мужиков, в которых даже без характерной черно-красной формы угадывались долговцы, и четверо одиночек.       Енот кивнул знакомым, порадовавшись, что никто из них не жаждет общаться, разделся и включил свободную лейку. Он специально тянул время, стоя под теплыми струями: надеялся, что народ слегка рассосется. Так и вышло: долговцы домылись быстро, технично - словно на водные процедуры им давалось строго определенное время - и чуть не строем покинули помещение. Как свалили одиночки, он не видел: намыливал голову.       Смыв пену, Енот оглядел мрачную душевую и даже порадовался: в кои-то веки «Мойка» была в полном его распоряжении. Впрочем, длилась эта радость недолго: в сыром кафельном подвале стало вдруг неожиданно тихо, гулко и одиноко. Енот обратил внимание, что лампочка прямо над ним подозрительно мигает и, видимо, вот-вот погаснет. А прислушавшись, в надежде уловить шаги охранника наверху, обратил внимание на неясной природы скрежет из-за стены: словно откуда-то из глубин здания до него, голого и безоружного пытаются доскрестись крысы - или кто похуже. Он передернул плечами, пытаясь избавиться от слишком уж реалистичных и жутких фантазий, и затянул какую-то дурацкую песенку - лишь бы не стоять в тишине.       Горячая вода и близость живых людей успокаивала. Так что через некоторое время Енот пел, уже не стесняясь - в полный голос - безбожно перевирая мелодию и виляя в такт мыльным задом. Он слышал со стороны поста страдальческое ворчание сержанта, вынужденного терпеть этот концерт, улыбался и драл глотку с еще большим усердием.       Он пытался переорать свой страх, все еще гнездящийся неуютным холодком где-то в животе, переосмыслить прошедший день и найти корень проблемы. А то, что проблема была, Енот уже понял: он никогда не был настолько мнительным и суеверным. Сегодня произошло что-то, что до сих пор заставляло его вздрагивать, если в поле зрения оказывался вдруг темный человеческий силуэт. Да, Рэд его здорово напугал. Причем страх пришел не сразу: словно Черный Сталкер заразил его им, и страх, как болезнь, развился со временем, и сейчас прорастал все глубже и глубже - пока еще незаметно, но неотвратимо укореняясь в душе.       Енот как раз почти смыл пену, когда услышал за спиной дробный звук бьющегося стекла. Что-то прокричал охранник на входе, по ногам ударил холодный воздух с улицы.       Енот обернулся.       Напротив, на полу лежали мелкие, радужно посверкивающие в свете ламп осколки. Под потолком темной прорезью зияло узкое горизонтальное окно.       А снаружи - у Енота вырвался задушенный хрип, что-то вроде «Их-ы-и-и…» - к нему тянулась белая тонкая длиннопалая рука.       Сильно, головокружительно запахло вдруг свежескошенной травой.       Енот совершенно непочетно завизжал…       Очнулся он от резкого короткого удара. Поскользнулся, шлепнулся голой задницей на мокрый кафельный пол. Резкая боль в отбитом копчике заставила его вскрикнуть, но вернула в разум. Над ним возвышался бледный, как смерть, долговский сержант - лицо его казалось больше испуганным, чем злым.       - Чего орешь, мать твою?! - рявкнул он, - Я, блядь, чуть инфаркт не словил. Думал, тебя тут жрут заживо.       Енот сглотнул и перевел взгляд на разбитое окно.       Сухая ветка, разбившая стекло, мирно шуршала о раму и действительно слегка напоминала руку. Если смотреть издалека и в темноте. И если у тебя очень плохое зрение. Но Енот на глаза не жаловался.       - Извини, чувак, - сконфуженно пробормотал он, - Я, кажется, заснул.       - Стоя? - удивился сержант, - Голышом? Под душем?       - День выдался… тяжелый.       Долговец подал ему руку, помог подняться.       - Домывайся давай, и вали уже.       Енот так и поступил.       Быстро и молча домылся, оделся и убрался из «Мойки».       Дрожь в руках никак не унималась. Есть больше не хотелось: аппетит пропал. А вот выпить бы не помешало. А лучше - нажраться до соплей, авось отпустит.       Енот завалился в бар, продал неразговорчивому Бармену добытый артефакт и уселся за дальний столик - пропивать честно заработанное. Почти сразу к нему направились двое из Кощеевых подпевал - знакомые наглые ухмылки, характерный походняк.       Они уселись напротив, за его столик. Один из них - Енот не помнил, как его звали: Сивый? Тухлый? Косой? впрочем, какая разница? - не спрашивая разрешения, потянулся к бутылке с водкой, а второй раскрыл пасть, наверняка собираясь ляпнуть что-то, по его мнению, крайне остроумное. Но если раньше Енот спустил бы подобную наглость на тормозах, постарался отвязаться, откупиться водкой и свалить, то сейчас он совершенно спокойно, без лишних эмоций отобрал бутылку и заявил, что не желает с ними разговаривать и даже просто сидеть за одним столом.       Охренев от такой наглости, бандюки предсказуемо возмутились - но с оглядкой, вполголоса - и, пообещав ему массу неприятностей, все-таки свалили. Все равно здесь, в Баре они его даже пальцем тронуть побоятся - кишка тонка. Долговцы свои законы блюдут свято, и расстрел за нарушение перемирия - суровая реальность.       Енот остался сидеть, все так же глядя в одну точку и планомерно нажираясь. Получалось плохо. Словно страх каким-то образом нейтрализовывал действие алкоголя.       Впрочем, уговорив больше половины бутылки, он все-таки добился нужного эффекта. Напряжение стало отпускать, да так лихо, что самолично подвалившего Кощея Енот, не особо церемонясь, послал на хуй, заявив, что ничего он им больше не должен. Дальнейшие события помнились отрывками - он пил и пил, периодически посылая пытавшихся подвалить знакомых и незнакомцев на три заветные руны, потом блевал в каком-то засранном углу, и снова пил…       Очнувшись в порядком опустевшем баре, за тем же столиком, Енот с удивлением отметил, что ему не так плохо, как могло бы быть, учитывая вчерашнее невменяемое состояние. На душе действительно полегчало - и не в последнюю очередь потому, что он помнил, как послал Кощея. И пусть это было глупо и опасно, но в кои-то веки достойно и правильно. И ощущение правильности поступка вселяло в него некую уверенность в том, что он справится с последствиями.       Героический настрой продержался ровно до того момента, когда Бармен, словно бы между прочим, сообщил, что Кощей со своей бандой с утра пораньше вроде как отбыл на Свалку, и предупредил, чтобы Енот был осторожнее: тот, мол, затаил обиду и наверняка попытается отыграться.       Он поблагодарил Бармена, и на всякий случай оставил у него большую часть денег - вроде, как в банке - существовала здесь такая услуга.       И все же, получалось, что путь на Свалку был пока закрыт. Надолго ли… Енот надеялся переждать недельку-другую, авось Кощей о нем забудет - подцепит себе еще какого лоха, благо они с Кордона на Свалку прут буквально косяками.       Значит, стоит пока погулять в другом месте. К примеру, на Дикой Территории. Артефактов там вроде как не меньше, чем в Темной Долине. Правда вот наемники… Но с этими можно и договориться. Енот даже пару раз с ними пересекался. Как ни странно, несмотря на расхожие слухи, они оказывались на редкость адекватными мужиками, и обычно просто так никому жизнь не портили - да, могли не пустить куда-то: мол, объект под охраной, но без предупреждения обычно не стреляли.       В итоге, плотно позавтракав и закупившись разными нужными мелочами, Енот отправился на Дикую Территорию.       День выдался ясным, светлым, праздничным каким-то. Енот бродил среди заброшенных корпусов «Ростка», вспоминая свою вчерашнюю панику и мысленно посмеиваясь над собственной мнительностью. Иногда тихонько напевал себе под нос, рискуя привлечь каких-нибудь мутантов. Но ему удивительно везло: вокруг было тихо, даже вездесущие тушканы словно бы попрятались.       Вылазка получилась крайне удачная - Енот без особых проблем добыл пару «Медуз», «Ломоть Мяса» и «Грави». Последняя вообще валялась буквально на дороге, вдалеке от каких-либо аномалий.       Воодушевленный такой удачей, Енот даже решил дойти до Янтаря. Он ни разу там не был, но слышал, что ученые из мобильно модуля неплохо платят за артефакты - не в пример лучше того же Бармена.       Енот уже почти добрался до условной границы Дикой Территории - осталось лишь пройти усеянный Жарками тоннель, когда удача ему изменила.       - Каки-и-ие люди припожаловали… - глумливо протянул за спиной знакомый голос, - Никак соскучился по нам, а, крысеныш?       Последовавший за этим мерзкий гиений смех подхватили еще несколько голосов.       Енот застыл, глядя в подрагивающую темноту тоннеля и изо всех сил желая там оказаться - лучше уж сдохнуть в аномалии, чем на потеху этим уродам.       Смех резко оборвался.       - Чо встал? - рявкнул все тот же голос, - Руки за голову. Повернись.       Енот сделал, как велено и медленно развернулся.       Кощей - а это был именно он - приказал своим людям обыскать его. Естественно, кроме оружия, у Енота отобрали и найденные артефакты и вообще все сколько-нибудь ценное - вплоть до сигарет и мелочи.       Надежда выбраться живым из стычки таяла с каждой секундой.       Несмотря на кажущуюся анархию и безнаказанность, в Зоне все же существовала своя справедливость, не в последнюю очередь благодаря «Долгу». Большинство сталкеров с бандитами, мародерами и прочим криминальным элементом дела вели неохотно, а в случае чего - особо не церемонились. Как говорится, с волками жить - по волчьи выть. И если раньше Кощей мог отмазаться тем, что Енот добровольно отдает ему почти весь доход, то сейчас это был уже откровенный грабеж. За подобное обычно объявляют в розыск, и назначают награду за голову - как на Диком Западе - правосудие здесь такое же простое и действенное.       Но никто из Кощеевой банды не надел даже маску-балаклаву. Они не боялись, что Енот кому-то пожалуется. Следовательно, с самого начала не планировали оставлять его в живых. Вопрос теперь в том - что именно они собираются с ним делать? Вряд ли просто пристрелить - слишком свежа вчерашняя обида, так что Кощей не упустит случая поглумиться напоследок.       - Скидай все, - приказал он.       - Как это - все? - спросил Енот робко, хотя прекрасно понял, о чем речь.       - Носильные вещи, - пояснил бандит, и его подельники с готовностью захихикали. - Носки и труселя тоже.       - Но я же... - начал было Енот.       - Пасть захлопни, - грубо приказал Кощей, не дав ему и слова вставить. Один из бандитов пребольно двинул Енота меж лопаток: прикладом, не иначе. Синяк будет - это уж само собой. Хорошо, что хребет не переломился. А, впрочем, чего уж хорошего? Так и так пропадать...       - Кощей, скажи мне честно: ты смерти моей хочешь? - спросил Енот без особой надежды на вразумительный ответ.       - Это уж как получится, - протянул тот с глумливой ласковостью, почти что сочувствием. - Вишь ли, в чем тонкость: смерть твоя мне совсем ни к чему. Пропадешь - так не моя вина. Сам не сдюжил. Зона забрала, не я...       - Да идите вы все со своей софистикой! - отчаянно воскликнул Енот, стягивая с себя куртку.       Снова на него замахнулись прикладом, но не ударили: Кощей остановил жестом, мол, и без того не жилец.       Комбез, ботинки, носки, даже трусы Енот сбросил одной грудой. И остался стоять голый, дрожащий, в крупную гусиную пупырку. Понимал, что глупо, ненужно, да и непочетно, но помимо воли прикрыл ладонью пах, совсем по-детски.       Бандиты глумливо посмеивались, на Кощей даже не улыбнулся.       - Теперь иди, умный, образованный, - процедил он.       - Куда? - зачем-то спросил Енот. Глупейший вопрос, конечно, но само с языка соскочило.       - Зона большая, все дороги тебе открыты, такому синему да гладкому, - сказал Кощей с ехидцей и повел рукой окрест. - Ступай, терпила.       В спину Еноту ткнулись дула вертикалки. Жестко толкнули вперед.       - Суки вы, - безнадежно сказал он и пошлепал босыми ногами по щербатому колючему асфальту.       Шаг, другой, третий...       Енот медленно и обреченно прошагал с три десятка метров, обдуваемый холодным сырым ветром. Он все ждал выстрела в спину, и от этого чесалось где-то между лопаток, но обернуться гордость не позволяла.       А потом за его спиной кто-то сдавленно пискнул. Это был звук страха, по-настоящему смертельного ужаса. И от этого писка у самого Енота все внутри заледенело, а ноги сделались ватные. Он замер, будто олень в свете фар. Ни убежать, ни обернуться. А позади него вскрикивали и скулили люди - погибающие люди, в этом сомнений не осталось: смерть человеческая в Зоне звучит характерно, ни с чем не перепутаешь.       Грохнул ружейный выстрел, ударив по ушам, туго оглушив даже на расстоянии. Похоже, стреляли патроном своего снаряжения, с совершенно нескромной навеской пороха. Потом кто-то истошно завопил, но вопль тут же прервался гадким бульканьем и хрипом.       Енот все ждал пули или дроби в спину, но единственный выстрел предназначался вовсе не ему, а через несколько секунд уже и стрелять было некому. Позади постукивали по асфальту чьи-то пятки - предсмертная конвульсия. Протяжный захлебывающийся стон. Потом тишина.       И тут же - мягкие шаги. Не крадущиеся, а просто мягкие, едва слышные. Енот в силу своего скромного разумения понял, что этот кто-то мог бы двигаться совсем неслышно, и звуки шагов сейчас были чем-то вроде предупреждения, этакого жеста вежливости: мол, вот он, я, иду к тебе. Воспитанный такой убийца, но - именно убийца. Кто же еще?       Енот приготовился умирать, но так и не смог себя заставить сделать хоть шаг или оглянуться. Из глаз побежали непрошеные слезы, позорная слабость подкрадывалась к мочевому пузырю - а он не то что шагнуть, и слова-то из себя выдавить не мог.       - A little present for you, sir, - ровно, без интонаций, хорошо поставленным женским голосом сказал некто у него за спиной. Насколько Енот понимал, фраза была взята из какого-нибудь аудио-упражнения к курсу английского языка.       - Что? - растерянно спросил он.       - Босяцкий подгон тебе, бугор, - снова сказал кто-то, на этот раз тонким визгливым голосом с гнусавыми интонациями.       Енот осознал, что убивать его, по крайней мере, сейчас, никто не собирается. Но легче от этого не становилось. Если бы его убивали, это было бы понятно, в этом была бы какая-то логика. А вот так, без логики - это страшно само по себе, это присуще зверям и клиническим сумасшедшим.       - Отомри, - прошипел кто-то в опасной близости: уже третий по счету, сиплый, хриплый голос главаря «Черной кошки» Горбатого в исполнении Джигарханяна.       И - вот ведь номер! - Енот действительно отмер. Почувствовал, как помалу сходит оцепенение.       Он обернулся медленно и деревянно, словно на заржавевших шарнирах, уже догадываясь, кого, ну, или что увидит.       Рэд. Черный Сталкер. Человек без лица, ходячий плащ, набитый мраком.       Он стоял всего в паре метров, но приближаться, кажется, не собирался. Енот глянул ему за спину, туда, где пару минут назад куражилась шайка Кощея. Там, где еще недавно были хоть и злые, но все же живые люди, теперь оказались причудливо разбросаны... даже не трупы - мясо пополам с тряпьем. Как и чем их так растерзало, он угадать не пытался. Знал только, что сделал это Рэд.       Между Черным Сталкером и Енотом прямо на асфальте мерцающей россыпью лежали артефакты, штук десять, большинству из которых он и названия-то не знал. Видно было только, что редкие и, соответственно, дорогие «цацки».       - Это... вы это мне? - от избытка нервности Енот сорвался на козлетон.       - Мне..е-е-е? - проблеял своим капюшоном Рэд.       Кажется, это был его натуральный голос. Еще в первую их встречу Енот понял, что эта «мега - тварь» пользуется тем, что сама слыхала. Записывает, как на диктофон, и озвучивает на разные голоса готовые фразочки - словно записной паразит… вернее, пародист, конечно же, пародист!       - Те-бе, - побуквенно проговорил Енот. Не для того, чтобы было понятнее: он просто по-другому не мог вымолвить от страха.       Рэд отступил на шаг - Енот, кстати, совершенно не заметил его ног - поднес на первый взгляд пустой рукав к груди и церемонно поклонился.       А потом так же медленно, с подчеркнутой артикуляцией, но, самое главное и ужасающее - голосом самого Енота, сказал:       - Те-бе, - и снова отшагнул, обозначая безопасную дистанцию. Мол, бери - даже если захочу, не трону: не дотянусь.       - Спасибо, - пробормотал Енот. Он уже начал думать, как бы сдернуть отсюда от всех грехов подальше. Хоть и голышом, но добежать до «Ростка», а там уж... там хотя бы понятные люди. Пусть подлые, пусть честности ни от кого не дождешься - а все ж привычные, укладывающиеся в сознание. Куда проще воспринимаются сталкеры-гопники, сталкеры-бандиты, каждый со своей корыстью, нежели такое вот чудище-меценат, которое ничего не ждет взамен. Не верил Енот в чистые хлебосольные души. Хотя еще совсем недавно слушал, развесив уши, что такие бывают, и даже себя, бывало, причислял именно к ним.       Коротко и честно говоря, халява его пугала. А сейчас - даже больше, чем лютая бесчеловечная резня. Но кто откажется, когда так убедительно и недвусмысленно предлагают?       - Я возьму, и при этом ничего не должен, - выдавил из себя Енот. Он дрожал - и от передозировки натянутых нервов в организме эта дрожь слышалась в каждом его слове.       Капюшон Рэда дважды качнулся вправо-влево: нет, мол, ничего не должен.       - А одеться? - осмелев донельзя, спросил Енот, и тут же перепугался своей смелости. Он подумал, что сейчас его непременно накажут за наглость, может быть, даже раскидают кусками по асфальту.       Но в оглушительной тишине Рэд снова отшагнул еще на два шага назад, и на дороге обнаружилась кучка Енотовой одежды, сверху словно пресс-папье прижатая ботинками.       - Одежда - всего лишь глазурь личности, - высоким голосом восточного старца, да еще и с характерным «китайским» акцентом изрек из-под своего клобука Черный Сталкер. И тут же, без пауз, пророкотал - громогласно, внушительно и гулко: - Встань, возьми одежды свои!       Енот стал поспешно одеваться. И холод гнал его, и - куда сильнее - отданный жутким, не терпящим возражений голосом некоего божества приказ.       Пока он одевался, пока зашнуровывал ботинки, пугающий и совершенно не поддающийся пониманию Черный Сталкер исчез. Так же внезапно и бесшумно, как появился.       Артефакты мерцали волшебным сокровищем, драгоценными дарами местной Голконды. И только в воле Енота было забрать их или же оставить от греха подальше на пользу всякому проходящему. Так его приучал дед: дармовщинку обходи стороной, оставь другому.       Но - Господи ты боже мой, ему нужны были деньги! Да и разве это дармовщинка? Неужели его порванные в лоскуты нервы и чувство собственного достоинства - не достаточная цена?       Потоптавшись в нерешительности, Енот все же сгреб артефакты и, не особо задумываясь, ссыпал в свой рюкзачок - безо всяких контейнеров, наплевав на их контактную совместимость - а ведь был прекрасно наслышан, как у иных горячих голов соприкоснувшиеся артефакты взрывались, словно противотанковый фугас, или выдавали электрический разряд в пару десятков тысяч вольт.       Но ему повезло: драгоценный хабар не взорвался, не раскиселился в кислотную лужу, не испепелил его потоком радиации. И Енот, едва переставляя ватные ноги, побрел по странно безлюдным тропкам Дикой Территории обратно к «Ростку». Он натерпелся страху и лишь чудом остался в живых, но все же ему феноменально повезло, так что лишний раз испытывать удачу, прорываясь на Янтарь, было бы преступно глупо.       «Босяцкий подгон» Рэда потянул на неприлично большую сумму. Енот неожиданно стал самым, пожалуй, богатым сталкером на «Ростке». И, хоть был, по здешним меркам, совсем «зеленым», а все ж понимал: и богатство его, и пресловутая «зеленость» - отличная приманка для всякого жулья, ворья и душегубов.       Бывали минуты, когда он проникался мыслью, что Черный Сталкер не спас его, не облагодетельствовал, а особо изощренным образом подставил. Наказал неизвестно за что. Или же подверг адовому искушению - испытанию богатством.       Уже поползли среди сталкеров слухи, уже пытались набиться к нему в приятели-собутыльники самые разные люди, большинство из которых Енот не знал даже шапочно. Ему хватило разума угощать и поить нахлебников лишь по минимуму, и постоянно твердить, что слухи о его неслыханной удаче сильно преувеличены. Так, пару-тройку побрякушек нашел, и всего делов. Он даже Бармену потихоньку приплатил, чтобы тот авторитетно подтверждал любому, кто будет интересоваться: Еноту повезло вовсе не сказочно - дай бог, на хорошую попойку.       На самом же деле с дармовых артефактов он поимел действительно баснословную кучу денег. Через Бармена заказал себе шикарную снарягу: бронированный американский комбез, у которого броневставки из титана, запакованного в фуллереновые шарики, и между шариками не одна, не две, а сразу четыре валентных связи - жутко прочная конструкция. И злобную уничтожающую пушку: винтовку Revolution - М 16, но под патрон 7,62х51. То есть, по сути, автомат с разрушительной, доминирующей в перестрелке мощью СВД. Или даже пулемета Калашникова.       Но все это, да с изрядным боезапасом, да с довесом в виде компактных не НАТОвских, а НАСАвских - астронавтских, а потому дико дорогих индивидуальных пайков - не потянуло и на половину Енотова шального состояния. Артефакты, которые подкинул ему Черный Сталкер, сделали его долларовым миллионером. И не только его: Енот знал, что Бармен помимо озвученной цены, себе откатал не меньше трети. Даже, наверно, не трети: это еще очень оптимистично. То-то он такой приветливый да заботливый стал, этот жирный пройдоха! Небось, от реальной цены сам Енот получил процентов двадцать. Бармен же обрел в нем по-настоящему дойную корову, а свою корову такой человек никому в обиду не даст. Но и кормить будет - только чтобы молоко давала.       Хотя Еноту было уже плевать - и на чужие планы-домыслы, и на собственную удачу. Он, хлебосольствуя и шикуя по мелочи, не переставал бояться. Кругом ему мерещились враги, и даже Бармен - его оплаченная и вполне лояльная защита - казался подозрительным. Стоило ли хватать за хвост такую удачу, если она не в радость, а в лютое наказание?       Так вот, в дрожной паранойе, в пересечениях прицельных взглядов, Енот прожил день. А потом ночь, еще более страшную и тревожную. Никто к нему не совался, никто не пытался ничего спереть, не лез даже с досужим трепом, словно он вдруг оказался прокаженным. Не иначе, сработала незримая «крыша» Бармена. Но и в таком «вакууме» Енот не чувствовал себя в безопасности. Повсюду мнились ему козни и злоумышления, и казалось - стоит заснуть, уже не проснешься. И вроде бы сам понимал, что нечего бояться, но страх был иррационален, а потому практически непобедим. Как ни крути, а не готов оказался Енот к такому богатству, совершенно и однозначно не готов.       Да и что он сделал? Проплатил себе беспроблемный выход из Зоны со всеми своими капиталами? Нет, решил остаться, хотя и сам не знал, зачем. А все оттого, что деньги его шальные, незаслуженные. Такие никогда впрок не идут. Беды от них одни.       Промаялся Енот всю ночь, так и не сомкнув глаз. Сердобольный Бармен ему для снотворного эффекта даже девку прислал, с наилучшими пожеланиями. Девка была, что надо: крепкая, в самом соку, с бедовыми блядскими глазами - видно, что не за деньги работает, а из искренней любви к искусству. Но и ее Енот испуганно отослал подальше. Сколько народу так вот, из-за баб сгинуло?       И под утро, в тугой и сонной тьме, какая бывает перед самым рассветом, ошалевший и измученный собственными страхами Енот собрал весь свой скарб, в том числе, рюкзак, под завязку набитый пачками стодолларовых купюр, и совершил самый настоящий побег с «Ростка».       Дремали урки, которых Бармен рассадил по укромным местам, от бара до каждого выхода с завода: чтобы, не дай бог, ни один пришлый сталкер без хозяйского пригляда не остался; дремали, тыкаясь бронированными пластинчатыми лбами шлемов в бетонные капониры, часовые «Долга», и даже командиры на них не покрикивали, потому что тоже дремали над рациями, планшетами, перед зелеными экранами бдительных СНАРов, а иные счастливцы - беззаботно, на топчане, приняв на грудь для крепости сна; дремали «разночинные» сталкеры, лишь под утро согревшись у тощих костерков - в бетонно-кирпично-железном царстве «Ростка» с банальными деревянными, ну или хотя бы фанерными дровами всегда была напряженка.       А Енот, взвинченный, чуткий, словно перепуганный кот, удачно прошмыгнул мимо всех - и ушел с «Ростка», подальше от людей, от опасной славы о своем шальном богатстве. В это утро, и в последовавший день его не пугали мутанты и аномалии. А вот людей он боялся неимоверно.       Енот шел на юг, через Свалку, и там, меж двух огромных навалов-холмов, у старой автобусной остановки увидел группу сталкеров. Не бандитов, не «клановых», не военных - обычных искателей удачи и приключений, каким еще вчера был он сам. Податься бы от них к западу, но там, по радиоактивным захламленным склонам огромной стаей носились слепые псы, а в отдалении даже не шибко острый, совсем не профессиональный глаз Енота уловил мельтешение фантомов, производимых пси-собакой.       Тем не менее, он без сомнений свернул именно туда - в высокие радиационные фона, навстречу мутантам. Жадные до людского мяса твари казались ему менее опасными, чем «братья»-сталкеры. И как-то так ему повезло, что псы его не тронули, и даже, казалось, намеренно посторонились.       Енот забился под торчащую углом из навала бетонную плиту, затаился там, крепко сжав в руке нож. Он твердо решил, что, в случае чего, стрелять по мутантам не будет: на выстрелы непременно сбегутся сталкеры, и уж тут его в оборот возьмут даже с его дорогущей нанотехнологичной броней и винтовкой, сделанной, если верить Бармену, инженерами НАСА. Сидел Енот так долго, не меньше часа, дожидаясь, пока сталкеры уйдут, и за все это время ни один мутант даже не попытался приблизиться.       И все ему виделось краем глаза, что стоит в отдалении темный, напоминающий монаха, силуэт. Стоит и не шевелится. И наблюдает, сверлит незримым взглядом. Но едва только Енот пытался глянуть на него прямо, оказывалось - никого.       Вот уже и Черный Сталкер везде мерещится. Впору задуматься о собственном душевном здоровье. Хотя с этим-то как раз все в порядке. Разве Черного Сталкера не существует? Разве сказка он или глюк? Ничего подобного! Не сам же Енот нарыл артефактов на целое состояние. Не сам же порешил Кощея с кодлой. Или никто на деньги его не зарился? Да почти все, с кем он пил вчера, да еще и другие, о которых туманно намекал-предупреждал Бармен.       Значит, здравомыслящ Енот, раз от людей ушел. И то, что тайком - разумно и правильно. Сейчас таится от всех - по уму. А останься он - был бы дурак. И, скорее всего, уже мертвый дурак.       Ушли сталкеры, исчезли среди гор радиоактивного хлама. Пропало мельтешение фантомов. Слепые собаки, еще какое-то время покружив вокруг затаившегося под плитой Енота, рванули куда-то - дружно, как по команде. И все вдруг странно успокоилось, затихло. Только ветер нудно, с неуютным подвыванием посвистывал в металлических ребрах завалов.       Енот выбрался из своего укрытия, огляделся и зашагал на запад. Если не халтурить, не тормозить, если не случится ничего экстремального, к вечеру можно уже добраться до окрестностей НИИ «Агропром». Места там глухие, вокруг институтского комплекса - густой лес, холмы и буераки, сталкеры бывают редко, а укромных уголков: подвалов, тоннелей, опытовых площадок хоть отбавляй. Есть, где затеряться. А то, что мутантов хватает, и не самых приятных... ну так они хотя бы честные, и коварство их - просто способ выживания животного-хищника, вроде повадок лисицы, а не страсть к наживе. С мутантами ужиться куда проще, чем с людьми.       Шел он еще час, так и не встретив никого на пути. То есть, совсем никого - что для Зоны вообще-то весьма странно. Это и такой новичок, как Енот понимал. Ему будто кто-то красную ковровую дорожку под ноги стелил: настолько все было беззаботно. Даже аномалии, и те словно бы скукожились: попадались редко, и все, как на подбор - какие-то слабенькие, невзрачные - такие и мышь не сразу прихлопнут, а сперва помучают.       Время от времени Еноту все блазнилось на периферии зрения: то тут, то там - черная неподвижная фигура. Поначалу он шарахался, тер глаза, а потом привык - как к симптому, к досадной, но не страшной неполадке в организме, вроде мозоли на ноге. Мелькает, ну и черт с ним. Просто нервы да ночь бессонная сказываются…       - Теперь стой, шнырь! - скомандовал кто-то из густых кустов, что росли на южном склоне железнодорожного тоннеля. - Спокойно стой.       - Стою, - кивнул Енот, разведя руки в стороны.       Он даже не вскинулся заранее, а ведь мог бы покрошить эту гопоту из своей винтовки еще издалека, хотя бы с крыши вагона, стоящего на заросших путях в сотне метров от тоннеля. А что теперь? Самая мощная «пушка» в Зоне стала вдруг бесполезна. Потянешь ее из-под локтя - и все, амба! Пристрелят с трех сторон, в упор. Даже нано-вставки из фуллерена с титаном не спасут.       Енот прямо кожей чувствовал, как по нему ползают прицелы.       Но при всем своем вооружении да оснащении бойцом он не был, и понимал это очень четко.       - Снулый, ты глянь, какой подарок! Разденем - можно и на покой, а!? - восторженно вопил некто из кустов, при этом пару раз пальнув картечью Еноту под ноги - видимо, от переизбытка чувств.       Тот, кого назвали Снулым, молчал.       И Еноту вдруг стало нелогично спокойно. Словно не его грешную душу сейчас, как колбасу, на граммы-пайки режут. Почему-то верилось, что ему и пальцем шевельнуть не придется, чтобы все само собой разрешилось. Как с Кощеем.       - Ты раздень сначала, - хрипло проворчал другой голос из густого кустарника.       - И раздену! - заявил тот, что его остановил. - Эй, покемон, ствол на землю, и шмот скидай. Уяснил или повторить?       Снова картечь секанула поперек дороги, вскочив упругими пыльными фонтанчиками.       - Не нужно повторять, - мягко улыбнулся Енот. Он-то знал, что сейчас начнется. Стоит ему только отвернуться или закрыть глаза...       Но как он ни пытался уловить хоть малейшее движение, а темная фигура на периферии зрения не появлялась. Словно Черный Сталкер оставил его на произвол судьбы.       Из кустарника выпростался развязный парень, едва ли старше самого Енота. И одетый кое-как - явно не для Зоны, разве что для удобства в уличных разборках.       Еноту вдруг стало обидно: неужели его поистине космическая снаряга на самом деле ничего не стоит - а все потому, что у него самого кишка тонка? И неужели он, такой «упакованный», да не потянет против какой-то бандитской хэвры? Чай, не бронебойными садить будут! Да и СВД с пяти метров броня держит. Можно попросту врубиться в эту кодлу, словно рыцарь в готическом доспехе - в толпу крестьян с вилами. Нешто ж не сдюжит?       Парень подошел ближе, остановился метрах в трех, выразительно покачал двустволкой.       - Стволы на землю, пижон, - негромко, но веско, нервно сказал он. Действительно, убедительно и страшно. Вчерашний Енот, пожалуй, испугался бы. Сегодняшний...       Сегодняшний тоже боялся: он же до этого и не дрался по-настоящему. Но сегодняшний Енот был сильнее, умнее и решительнее вчерашнего - спасибо Черному Сталкеру!       - У меня только этот, - словно извиняясь, улыбнулся он и поднял одной рукой винтовку. Жест получился невинный, практически детский.       Винтовка была легкая, хоть на пальце крути... ну, не так, чтобы уж прямо на пальце, но полегче «калаша» однозначно. И Енот, прижав приклад подмышкой, размашисто резанул очередью поперек бандюка, точно казачьей шашкой - от плеча до пояса.       Одновременно грянул выстрел «дуплетом». Громкий, словно из гаубицы стрельнули. И тут же - удар! - будто лошадь в грудь лягнула.       Он так до конца и не понял, как это произошло. Просто некая сила вдруг подняла его в воздух, совсем невысоко, лишь бы ноги за землю не цеплялись - и нечеловеческой, великанской такой волей бросила в сторону. И Енот - легкий, как воздушный шарик - полетел, полетел, да и шлепнул спиной в усыпанный галькой склон. И - дух вон! Что называется - в воздухе переобулся.       Единственное, чем он запоздало погордился - винтовку из руки не выпустил. Так и улегся с ней на траву, изображая покойника.       - Какой же все-таки кретин, - сплюнул Снулый, выходя из-за кустов. То есть, это Енот догадался, что вышел именно он. По-другому и не назовешь: тусклый, мрачный тип, бесцветный какой-то. В обшарпанном кожаном плаще, с автоматом, висящим под рукой на ремне от охотничьего ружья.       Енот не шевелился, каким-то звериным чутьем понимая, что сейчас лучше всего прикинуться полноценным покойником. И глядел через узкую дрожащую щелочку между век.       - Этот, что ли? - спросил другой бандит, покрепче, помоложе, быковатый парень с узким лбом и водянистыми глазами дебила. Стволом дробовика он махнул в сторону Енота.       - Этот как раз нет. Дерзкий паренек, - задумчиво ответил Снулый. - Не обосрался под стволами. Погорел, правда, на этом. А Бабай - долбоеб. «Раздену, раздену»... Вот и раздел.       Эта похвала Енота неожиданно порадовала. Он едва не улыбнулся от гордости, но сдержался.       Снулый вздохнул, покачал головой.       - Иди, обшмонай, - приказал он устало.       Енот с тоской подумал, что вот сейчас наверняка не сдюжит. Руки не послушаются или еще что... И - все, хана. Один контрольный в голову...       Внезапно он увидел в отдалении, за спинами бандитов, уже знакомую фигуру. Черный Сталкер - ну, или, может, галлюцинация - стоял совершенно неподвижно, не пытаясь приблизиться. И Енот как-то внезапно понял, что в этот раз помогать он не собирается. Разве что с интересом полюбуется на смерть подопечного.       Но одна лишь его близость, даже если это только мерещится, придала вдруг сил и уверенности.       И когда бандит помоложе подошел совсем близко, Енот нашел в себе силы и смелость и, вскинув ствол, дал очередь. Винтовочные пули прошили парня насквозь и даже попали в Снулого. Бандит выронил дробовик, схватился за простреленный живот и заорал длинно, истошно, страшно. Оно и немудрено: подобное ранение, как Енот неоднократно слышал и читал, считается самым болезненным, мучительным, и смерть от него долгая.       Сам он вскочил на ноги с удивившей его самого быстротой и ловкостью - словно мощная пружина выстрелила им вверх. И тут же нырнул в сторону с изящным перекатом: прямо как в боевике. По тому месту, где он только что стоял, резанула автоматная очередь. Главарь, хоть и раненый, был все еще опасен.       Енот двигался легко, грациозно, практически не задумываясь. Снулый стрелял по нему из неглубокой ложбинки, куда скатился, как в окоп. И хотя делал это грамотно и умело, а попасть все равно не мог: в Енота словно бес вселился - Джеки Чан и Нео в одном флаконе.       И за всем этим с острым интересом, который ощущался буквально кожей - глаз из-под капюшона видно не было - наблюдал Черный Сталкер. Не вмешиваясь, и по-прежнему не двигаясь.       Но Енот был уверен: если б не Рэд, ничего против бандитов он сделать не смог бы. Черный Сталкер для него сейчас был неким странным талисманом. И пусть это чистой воды мистика и антинаучный бред, но на этом здесь, в Зоне многое держится.       Продолжалась перестрелка считанные секунды, хотя казалось, что долгие часы. Наконец, Снулый сам сглупил, попытавшись подняться из своего окопчика, и Енот бездумно, с деловитостью палача влепил ему одну-единственную пулю - в голову. Чуть повыше переносицы.       Снулый так и застыл с каким-то детским удивлением в глазах: мол, как так получилось? Как этот сопляк его, матерого да авторитетного, смог так играючи завалить? Потом что-то внутри него сломалось, и он, так и не успев закрыть глаза - жизни не хватило - повалился на спину.       Енот устало выдохнул, и с выдохом вся его внезапная «суперсила» куда-то улетучилась. Revolution, самая легкая в мире автоматическая винтовка, если верить заявлениям на сайте производителя - Бармен Еноту целую презентацию устроил, законнектившись через спутник - и наверняка бешеную стоимость здешнего траффика приплюсовал к цене оружия - показалась вдруг неимоверно тяжелой, оттянула руку, словно свинцовая болванка.       - Sehr gut, Valdemar! - сухим, шипящим голосом хрестоматийного немецкого офицера произнес Черный Сталкер. Как-то незаметно для Енота он вдруг оказался совсем рядом, всего в паре метров. Капюшон его, наполненный тьмой, словно мягкая игрушка ватой, качался вверх-вниз - это зловещее привидение одобрительно кивало. - sehr gut, Valdemar, sehr gut!       - Отвянь, сатана, - устало отмахнулся Енот и тяжело осел на землю. Вокруг него валялись три свежих трупа, но это совсем не радовало. Хотя, по меркам любого новичка, это был подвиг эпического масштаба, даже при первоклассной снаряге. Еще вчера Енот совершенно искренне гордился бы своей неожиданной удалью. Но в данный момент он не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости и чего-то похожего на угрызения совести.       - Пойдем, красивый-золотой, пойдем, что покажу! - позвал его Черный Сталкер. На этот раз говорил он певучим грудным женским контральто.       - Не хочу никуда, - сказал Енот неожиданно взрослым, авторитетным голосом, чем снова сам себя удивил. Откуда только сила такая взялась в душе? - Оставь меня в покое. Изыди.       Он не хотел обижать Рэда, даже не имел ничего против него. Просто сейчас его мозг и душа устали, и от усталости начали думать и воспринимать все «экономно», не растрачиваясь на сиюминутное.       Енот глядел на мертвецов, на сочащуюся из дырок в их телах медленную темную кровь; на небо - серо-розовое, словно свинцовую осеннюю грязь той же кровью разбавили, и получилось - что под ногами, то и над головой; на тощие, похожие на тесную толпу скелетов кусты...       - Come with me if you want to live, - грозным голосом с грубоватым австрийским акцентом приказал Рэд. Под капюшоном его по-прежнему клубилась непроглядная тьма, но Енот, даже не видя этого, ощутил, что он нахмурился.       Его кольнула короткая острая игла ужаса. Всего секунда, но - тяжелая, почти невыносимая. И чувство это было беспредметным, иррациональным - страх ради страха. Енот судорожно хватанул ртом воздух и долго-долго не мог выдохнуть, так и сидел неподвижно, скованный ужасом по рукам и ногам. Похоже, это было некое телепатическое оружие Черного Сталкера - этакая встроенная пугалка.       Когда страх отхлынул, и Енот снова мог свободно дышать, Рэд повторил:       - Come with me.       - Не пойду, - заупрямился Енот, уже готовясь к новому приступу ужаса.       Но Черный Сталкер не стал его пугать. Он лишь тяжело и вроде бы устало вздохнул. Воплощенное разочарование.       Еноту стало стыдно - самую малость, всего на мгновение. В конце концов, Рэд сделал для него много хорошего, и обижать его отказом было как-то по-свински.       Но ему ужасно не хотелось никуда идти, да еще и в компании этого жуткого, сверхъестественного человека. Который, кажется, и не человек вовсе, а то и порождение разума самого Енота. Возможно, и так. Всего лишь возможно.       - Не пойду, - повторил он. И для убедительности мотнул головой.       Черный Сталкер вдруг кивнул, словно соглашаясь с ним. Потом сделал всего один короткий легкий шаг, и неожиданно оказался вплотную к Еноту. Тот на мгновение ощутил спиной жар чужого тела, но не успел ничего сообразить, не попытался ни отскочить, ни защититься, а Рэд невесомо, почти нежно коснулся его головы - и Енот вдруг упал в бесконечную тьму. Он натурально падал, падал и падал - но куда, как и почему?       Где он? Когда он?       Кто он?!       Спустя вечность, падение сменилось резким взлетом: из бездонного колодца - наружу, к свету, со скоростью космической ракеты!       Реальность стремительно развернулась перед глазами Енота, но совсем не та, которую он ожидал.       Было темно. Не ночная темень, не непроницаемый мрак, но и не дневной свет. Неверный сумрак, как в обширном подвале, где горит одна-единственная лампочка на сорок ватт. Но откуда шел этот слабый свет, Енот понять не мог. Казалось, фосфоресцировал сам воздух.       Под ногами - ровный каменный пол. Гладкий, без щелей и стыков между плитами. Выглаженный каким-то мощным инструментом, он контрастировал со стенами и потолком - неровными, бугристыми, в щелях и трещинах, с выступающими зубцами каменных сколов. Это была самая настоящая пещера, слегка облагороженная человеком.       Сам Енот, похоже, находился в какой-то нише, довольно тесной и неглубокой. Он стоял, вернее, висел, касаясь подошвами пола, и не мог ни опуститься, ни шагнуть - он вообще не мог пошевелиться! Разве что головой получалось вертеть. Оглядевшись, Енот понял, что плотно спеленат и аккуратно подвешен к потолку на нитях из какой-то странной субстанции, напоминающей одновременно эпоксидную смолу и полупрозрачную парашютную стропу - этакая своеобразная паутина или, скорее, ее синтетический аналог, вырабатываемый каким-нибудь гигантским роботом-пауком: пахла эта дрянь самой натуральной пластмассой.       Енот подергался, пытаясь высвободиться, но паутина держала чудовищно крепко, хоть и бережно -нигде не пережимая и позволяя свободно, без стеснения дышать. Она немного пружинила под его весом, но порвать даже одну из нитей-строп, пожалуй, не смог бы и сумоист. Надежно - и безнадежно…       Енот горько усмехнулся пришедшему в голову каламбуру.       Обычно в такой ситуации в киношках люди начинают орать и звать на помощь. Раньше Еноту казалось, что это - вполне нормальная человеческая реакция на подобное положение. Но теперь - либо те люди были ненормальными, либо, что вернее, что-то сдвинулось в его собственной голове, и он даже подивился и посмеялся: как можно орать и «мутить воду», когда гораздо интереснее наблюдать неведомое в его естественном развитии, не мешая ему своими бесполезными криками.       И Енот стал ждать и прислушиваться.       Долгое время ничего не происходило. Где-то вдалеке крайне стереотипно капала вода, звон капель дробился в стенах многократным эхом. Свет едва заметно мерцал, ровно в такт пульсу. Енот все силился понять, как же воздух может светиться. Не пахло ничем особенным. Не было даже обязательных запахов подземелья, вроде сырости или плесени, лишь едва уловимые ароматы лаборатории или медпункта: хлорка, спирт, еще какая-то стерильная химия. Значит, в воздухе нет ничего необычного, заставляющего его светиться. Чахлый аргумент, конечно, но других у Енота не было.       «Да ведь это я сам так вижу! - догадался он вдруг. - У меня, мать его, ночное зрение образовалось! И на самом деле вокруг - темень кромешная!»       От этой догадки Еноту стало не по себе. В нем одновременно проснулись и восторженный ребенок, неожиданно получивший какую-никакую, а суперспособность, и сверхрациональный параноик, которому было вполне ясно, что с ним самим что-то сделали, и неизвестно, чем оно обернется. Возможно, это симптом какого-то отравления: кто знает, чем таким его вырубил Черный Сталкер?       К звону капель о гранитный пол присоединились далекие шаги. Поступь была нетороплива, размерена, но звук приближался слишком быстро. К гадалке не ходи: Рэд, собственной инфернальной персоной. Не так давно...       Кстати, вопрос: а «не так давно» - это когда? Сколько Енот тут висит, намертво облепленный синтетической дрянью?       ...не так давно Черный Сталкер так же неторопливо ходил, одним своим шагом переносясь метра на два разом.       Он стремительно приближался, а Енот все пытался придумать, что сказать, о чем спросить в первую очередь.       Наконец, Рэд подошел, встал напротив. Где-то под капюшоном, в пятне непроницаемой тьмы Енот уловил беззвучный вопрос: мол, вы чего-то от меня хотели, молодой человек?       Енот покачал головой. Все равно не ответит. А если и ответит, так опять выдаст очередную цитату чужим голосом - со своим-то явно проблемы.       Черный Сталкер шагнул вплотную, ухватил его за поясницу, будто родного кого обнял. И - потянул на себя, вырывая из тенет. И Енот впервые ощутил, насколько нечеловеческая сила скрыта в его руках - это была мощь механизма, неумолимая гидравлика, но никак не работа живых мускулов!       Енот невольно вскрикнул, чувствуя, как его до предела выгибает «ласточкой»: еще пара сантиметров, и позвоночник хрупнет, словно прутик, и тогда - однозначная смерть. Со сломанной спиной в Зоне не прожить и получаса.       Тросы-паутинки оказались все-таки чуть слабее его костей: оборвались с противным влажным треском. Енот застонал-заохал, в глазах потемнело - наверное, на время отключилось его «ночное зрение». Стало по-настоящему больно, настолько, что первоначальный болевой шквал, пронзивший все тело, через несколько секунд вообще перестал ощущаться - нервная система отказалась реагировать, включила какие-то внутренние предохранители, и боль сначала совсем исчезла, а потом вернулась, сконцентрировавшись в крестце: ощущение, будто в задницу кол загнали.       Рэд легко повесил его себе на плечо, как какой-нибудь скатанный в рулон коврик, и куда-то понес. Енот мог видеть только гладкий пол да колышущиеся полы плаща. Мучительно скучное зрелище, да еще и неоправданно долгое - или так показалось? Как там, в старой шутке: продолжительность минуты зависит от того, с какой стороны двери туалета находишься.       Наконец, Черный Сталкер приволок его в обширную... комнату? зал? как это называется в пещерах? Приложил спиной к стене, и Енот снова повис, надежно приклеенный.       - Я тебе что, стикер? - возмутился он, - Или магнитик на холодильник?!       Рэд не ответил. Отошел в сторону, явно занятый какими-то своими делами.       - Эй, я с тобой говорю, кто бы ты ни был! Зачем ты меня этой дрянью обклеил? Что вообще происходит?!       Снова нет ответа.       Енот оглядел помещение. Теперь он висел не в нише, и обзор был куда шире.       Но лучше бы он не умел видеть. И не задавал вопросов. А задав, радовался, что не получил ответов.       Пещерный зал представлял собой нечто вроде полусферы, каменного купола диаметром метров двадцать. Здесь тоже было темно, в том смысле, что Енот видел все в таком же рассеянном, растворенном в воздухе свете.       В центре зала стояли какие-то высокотехнологичные приборы, вроде бы медицинского назначения: такие белые ящики на колесиках, с экранами, кнопками, прозрачными трубками и колбами, со сверкающими хромом частями. Операционные столы с массой не понятных Еноту прибамбасов. Центрифуги и микроскопы. Холодильники и... другие холодильники - здоровенная стальная стена с кучей дверец - как в морге.       Но самое жуткое размещалось на стенах и потолке. Коконы. Точно такие же, в какой был завернут Енот. Они были приклеены по всему своду, в полном беспорядке, как липкие фантики от конфет на стене подъезда или распухшие звезды на куполе планетария.       Некоторые были пустыми, словно бы вывернутыми наизнанку - как если бы оттуда уже успели вылупиться огромные бабочки. Но таких оказалось совсем немного - едва ли пара десятков. Остальные же...       Вот, в одном - человеческий скелет, скрепленный остатками мяса и жил, по крайней мере, на голове и шее, на голенях и стопах. И в другом, и в третьем... Господи, сколько же их здесь! На многих угадывались обрывки одежды, снаряжения: весело-зеленые капюшоны свободовцев, строго-черные шлемы долговцев, каски PASGT и SPECTRA на черепах наемников - настоящий паноптикум!       Но действительно страшно выглядели мертвецы, на которых еще осталась кое-какая кожа, а на голове - редкие, сильно отросшие и непременно седые волосы.       Вряд ли при жизни они все были седыми стариками с прическами рок-звезд. Просто висели долго, и седели, видимо, наблюдая нечто такое...       Енот застонал: его логика и фантазия сговорились, и в воображении тут же нарисовались картины, как он сам будет висеть тут долгие недели и месяцы, видеть невероятные кошмары наяву и умирать в страхе и безумии, превращаясь в такую же изглоданную мумию.       И тут он вдруг понял еще кое-что: скелеты - или, вернее, трупы - были вовсе не обглоданными. Они выглядели так, словно плоть на костях оплавилась и стекла. Что-то расплавило их всех.       Это был не огонь: они вовсе не походили на тех бедолаг, которых живыми вытащили из Жарки. Скорее, кислота. Или щелочь. Или еще что-то химическое.       Люди плавились под действием химикатов. Может, эти химикаты... Нет. Однозначно нет. Думать об этом Еноту совершенно не хотелось.       Нужно бежать отсюда! И чем скорее, тем лучше. Но как?!       Черный Сталкер, словно безмолвное привидение, сновал среди высокотехнологичного лабораторного великолепия.       Енот вдруг подумал, что здорово ошибся, причислив его к едва разумным мутантам: Рэд явно не просто так, от балды жал на кнопки. Он знал, что делает. И темные экраны послушно оживали, отвечая ему яркими вспышками диаграмм, графиков, каких-то формул. Где-то тихонько заработал небольшой насос, в одной из здоровенных колб забулькала мутно-белая жидкость, потекла по длинной прозрачной кишке...       Господи! Енот только заметил... Когда этот сукин сын подключил его к аппарату? Он же даже не почувствовал, как Рэд вогнал ему... что? катетер? Где этот гребаный катетер?!       Енот пытался разглядеть свои ноги, но не смог: на животе было намотано едва не с полметра толщины этих долбанных веревок, и он мог видеть лишь свой собственный кокон...       А жидкость по тонкой трубке уже вливалась в него. Катетер, должно быть, установлен где-то на голени. Если бы он мог шевельнуть ногами, возможно, почувствовал это бесцеремонное вторжение в собственный организм.       Но сейчас - нет. Он не ощущал ничего. Кроме, пожалуй, легкой эйфории. Все, что он видел вокруг, уже не так ужасало. Ужасало, конечно, но спроецировать на себя предстоящую мучительную смерть почему-то не получалось. Это происходило с ними, с многочисленными бедолагами, истаявшими в своих коконах. Но не с ним, не с Енотом. Он - особенный. Он - не такой, как они.       Иначе зачем бы Черному Сталкеру заваливать его уникальными артефактами? Много ли в истории Зоны таких внезапных взлетов? Да пусть даже десяток! Здесь-то трупов куда больше! Сотни! Уж о таком-то количестве «счастливчиков» было бы известно всем.       Так что, у него определенно иная судьба…       А потом Енот разглядел еще кое-что. Поначалу он не обратил внимания, и лишь сейчас заметил, что наравне с людьми из коконов торчат такие же оплавленные, искореженные, едва узнаваемые существа: кровососы, длинные, тонкие, еще более уродливые, чем в живом состоянии; контролеры, чьи головы казались по-настоящему огромными по сравнению с телом, лишенным большей части плоти; какие-то совсем незнакомые твари, похожие на людей, но с вытянутыми узкими черепами - может, изломы?       Мерзкая, отвратная галерея мертвечины. Енот закрыл глаза, чтобы не видеть этого. Даже та дурь, которой его накачивал Черный Сталкер, не могла заглушить в нем отвращения и гадкого ощущения собственного бессилия и безысходности.       А потом рядом с ним, совсем близко, буквально в паре метров, вдруг раздался стон. Даже не стон, а мучительный скрежет, словно ножом по старой фарфоровой тарелке.       Енот машинально повернул голову - на звук.       По соседству с ним, в таком же коконе висел живой, и вполне однозначно человек.       - Больно так умирать! - снова жутко застонав-заскрипев, пожаловался он, - Меня Бампер зовут. Только запомни, что Бампер - это я, а я - это Бампер.       - А я - Енот.       - Это не важно... - простонал он. - Ты, главное, запомни, что я - Бампер. Миха. Хороший человек.       Выглядел этот Бампер ужасно. Его лицо, шея - все, что виднелось над сплошным покровом кокона - были странно обрюзгшими, потерявшими форму, заросшими болезненными опухолями везде, где только можно. У Енота не получилось даже приблизительно угадать его прежние черты лица.       - Мне хана, - жутковато усмехнулся Бампер. - Никаких шансов. Запомни меня.       - Зачем? - растерянно спросил Енот.       - Пока меня помнят, я существую, - проскрипел он. - Просуществую чуть дольше. Ты расскажешь обо мне следующему, он - еще кому-то. И я буду жить. Вечно здесь, как привидение.       Бампер часто-часто заскрежетал, лицо его задергалось в отвратных корчах, словно кто-то саданул лопаткой по здоровенному куску желе. Енот не сразу понял, что это - смех. В ржавых нотах этого жуткого смеха угадывалось нечто тоскливое, жалкое и вместе с тем - показалось, наверное, просто фантазия разыгралась - но сквозила в этом скрежете усталая доброта праведника.       Вот это он, пожалуй, запомнит. Даже если до попадания в кокон этот бедолага был законченным негодяем и подонком, на то время, пока жив Енот, Бампер останется усталым, слегка долбанувшимся, но непременно добрым человеком.       - Сколько тебе лет, Миха? - спросил он негромко.       - Двадцать три, - ответил Бампер. То, что должно было быть его лицом, при этом двигалось и сморщивалось: он силился вспомнить, мучительно напрягая мозги.       Бедняга лишился не только лица, но и стремительно терял разум. Еноту вдруг стало так его жаль, что, казалось, кто-то невидимый засунул в него руку, словно в перчатку, и стиснул все внутренности в тугой, звенящий, болезненно зудящий комок.       Двадцать три... А выглядит, как древний старикан с седыми патлами. И этот кошмар ждет самого Енота. Иных вариантов нет.       - Скажи что-нибудь, - снова проскрежетал Бампер. - Не хочу один кончаться. Нужно знать, что кто-то рядом.       - А так не видишь?       Бампер горько и страшно рассмеялся.       - Можно подумать, ты что-то видишь в этой злоебучей темнотище!       - Вижу. И очень неплохо, - тихо сказал Енот.       - Вот, значит, как... - в скрежете его голоса послышалось настороженное удивление. Как если вдруг вне всякой праздничной даты найти дома коробку в подарочной упаковке, обрадоваться, а потом услышать, как внутри негромко отсчитывает секунды детонатор...       До Енота вдруг дошло: с ним все происходит как-то по-другому. Может, Черный Сталкер использует какой-то новый рецепт той дряни, что втекает в его тело, и потому, в отличие от остальных умученных, Енот видит в темноте, и с ним, возможно, не случится того же, что и с ними?       От этой внезапной догадки на душе немного полегчало. Даже не немного - с каждой секундой в нем крепло и ширилось ощущение ликования, праздника, настоящего счастья. Но при этом маленькая, холодная, но умная и донельзя рассудительная частичка его разума твердила, что это все - лишь вспышка отчаянной надежды, реальности в которой не больше, чем в пустынном мираже.       - Так запоминай меня, кто бы ты ни был. Только не таким, как сейчас... - тихо попросил Бампер. - Я же теперь не очень-то красавец?       Енот молча кивал, забыв, что его не видят.       Да, конечно, он запомнит. И будет помнить, и благодарить за то, что ненароком, случайной оговоркой тот подарил ему надежду, желание держаться за свою жизнь. Он придумает, прямо сейчас придумает беднягу Бампера заново - молодого, здорового, сильного... живого. Енот сделает для него еще что-нибудь... ведь впереди просто уйма времени, целая вечность без малого!       Он смотрел на уродливого, потерявшего всякий человеческий облик, но все-таки человека - Миху. Смотрел во все глаза, внимательно, пытаясь за пульсирующими, колышущимися буграми и шишками рассмотреть его лицо, настоящее или хотя бы выдуманное, и не заметил, как к ним подошел Рэд. Двигался он бесшумно, почти незаметно, даже воздух не всколыхнулся. Словно не существо это из плоти и крови, а голограмма.       Вот только голограммы не делают того, что сделал Черный Сталкер.       Из-под капюшона, из глубокой тьмы выстрелило нечто, похожее на жало. Эта скользкая и одновременно твердая на вид штуковина с изящной точностью и стремительностью бильярдного кия вонзилась Бамперу в висок. Енот подумал, что сейчас из прокола должна бы хлынуть какая-нибудь... ну, кровь, или гной, или мозги, или черная жижа, вроде той, что течет из всяческих киношных чудищ. Должны полететь обломки кости, обрывки кожи - хоть что-нибудь из человеческих запчастей. Но ничего не хлынуло и не полетело. Эта штука вошла в голову жертвы, словно тонкая, аккуратная игла шприца.       А Бампер продолжал говорить, будто ничего не произошло. Он торопился высказать что-то очень для него важное.       - У меня глаза... Сейчас не знаю, а раньше были отчаянно голубые. Знаешь, я отлично играл в шахматы. И в преферанс. Ох, как я играл в преферанс! Поначалу в Зоне только картами и держался. Потом новичкам помогал освоиться, денег в долг давал...       - Правда? - спросил Енот растерянно.       Ситуация была сюрреалистическая. К голове Бампера, словно гигантский комар, присосался Рэд. Бампер же при этом все говорил и говорил, не умолкая. А Енот еще и умудрялся во всем этом материализовавшемся бреду что-то осознавать и запоминать.       - Может, и не правда... Но ты просто поверь. Я хочу, чтобы меня помнили таким. Я... - голос его прерывался, словно в горле вдруг отключался звук, а потом снова включался, но какой-то кусок сказанного исчезал бесследно и безвозвратно. - ...умел летать и купался в облаках... шел через огонь... главное, помни: я любил... жалко, свет... свет... не уви... гадство... не увидать... дать больше... больше или меньше... быть или не быть... вопрос... ответ... свет... - Бампер говорил все медленнее, а водянистые глаза его широко раскрылись и застыли в неподвижности.       Потом он глубоко вздохнул...       - Мне будет не хватать света. Еще хоть раз погляди за меня на солнце.       Это была его последняя мысль и последние слова.       Но произнес их уже не Бампер. Енот упустил момент, когда он умер: беззвучно, не дрогнув - просто голова его вдруг свесилась на грудь, а кожа на лице и шее опала и сморщилась.       Сказал это Рэд. Сперва с тихим чавканьем которое докатилось до сознания Енота с солидным опозданием, он вытащил из виска жертвы свою... иглу. А потом вдруг произнес краденым голосом - то есть, точно так же, как говорил-скрежетал Бампер:       - Мне будет не хватать света. Еще хоть раз погляди за меня на солнце.       Енот какое-то время потрясенно молчал. Он не мог не то, что слово произнести, казалось - даже обычный вдох ему уже не под силу. Даже свет - вернее, «ночное зрение» - слегка померк, словно обозначая траур по только что умершему человеку.       Черный Сталкер медленно и грозно повернулся в его сторону. Наверное, это был бы тяжелый и страшный взгляд, если бы Енот мог видеть его лицо. Но «ночное зрение», легко пронзая окружающую тьму, каким-то мистическим образом совершенно не проникало под этот чертов капюшон.       Енот не хотел умирать - то есть, никак не хотел, ни при каких раскладах, даже от старости - но совсем уж обидно и страшно было умереть, не посмотрев своей смерти в глаза.       Это обстоятельство пугало и бесило его даже больше, чем сам факт предстоящей гибели.       Черный Сталкер подошел ближе, встал напротив и долго-долго смотрел на него. Что при этом творилось в его голове, если там вообще есть голова, Енот и представить не мог.       - Что? - наконец, не выдержал он.       Рэд не ответил. Вместо этого он, словно завзятый стриптизер, медленно расстегнул плащ и плавно, картинно спустил его с плеч.       Он не был человеком. Может, когда-то, в очень далеком прошлом... но не теперь. Кем или чем он являлся сейчас, определить было сложно: рептилия или, скорее, насекомое - черное глянцевито поблескивающее существо. Общий силуэт, конечно, человеческий: две руки, две ноги, одна голова. Но от ключиц и ниже, до того места, где у людей обычно располагается пупок, тянулось парами множество многочленистых конечностей - лапок, ручек, педипальп? - каждая из них аккуратно складывалась в специальную выемку сегментированного живота. Несколько верхних пар заканчивалась длинными чрезмерно многосуставчатыми пальцами, остальные - просто острыми шипами.       Лицо его - если вообще понятие «лицо» применимо в данном случае - было собрано из черных пластин, словно шлем готического доспеха. В узких горизонтальных, похожих на прорези в забрале глазницах блестели чернющие глаза. Прорезей было три, а вот сколько в них скрывалось глаз, Енот определить так и не смог: шесть, девять? Или, может, всего три? Три здоровенных зрачка, в которых, как ни старайся, дна не увидишь. А на месте рта - скрученные лепестки, похожие на диафрагму фотоаппарата. И как это чудовище умудрялось издавать хоть какие-то звуки, кроме насекомьего стрекота?       Монстр подошел ближе.       «Наверное, сейчас тоже проткнет своей жуткой сосательной иголкой и выпьет мозги», - подумал Енот. Ему бы начинать бояться, ну, или хотя бы испытывать отвращение, но он ощущал лишь болезненное любопытство, извращенный интерес: что же дальше? Наверное, это какая-то охотничья телепатия, удавий гипноз.       Маленькие цепкие лапки на торсе Черного Сталкера принялись с присущей насекомым судорожной суетливостью шуровать по кокону: не то распутывать его, не то запутывать еще больше. Из круглой диафрагмы рта раздавалось тихое, но пилящее нервы стрекотание. В этом звуке Еноту почему-то слышались нетерпение и возбуждение, словно монстр распаковывал новогодний подарок.       Клацанье хитиновых щитков, стрекот и шуршание нитей - все сливалось в один неразделимый шум. Сперва он был тихим, но постепенно нарастал. Не то, чтобы усиливался, скорее, это Енотов слух становился все острее - будто кто-то медленно прибавлял в его голове громкость. В конце концов, эта какофония стала казаться настолько громкой, что у Енота потемнело в глазах. А потом жуткая волна из надвигающейся тьмы и ставшего оглушительным грохотом шуршания накрыла его с головой...       «Если это смерть - не так уж все и страшно, оказывается», - подумал Енот, а потом его не стало.       Десятки разных голосов сливались в один. Десятки потоков информации собирались в одну могучую реку, и река эта бурливо впадала в... то, что раньше Енот мог бы назвать своим сознанием. Во что это превратилось сейчас, он не знал. У него осталось лишь смутное ощущение собственного «я», но и оно потихоньку истаивало, растворялось в других, незнакомых «я». Енот становился «мы».       Он узнавал массу нового, хотя и не видел ничего. Вокруг была чернота и тишина, совершенное небытие - только поток обезличенного знания.       Проект «Уроборос». Перенос генетической информации и личностной матрицы прямой последовательностью - от донора к реципиенту. Говоря языком простым и немудрящим - суммирование тел и душ в одну химеру. Но не в уродливого двухголового мутанта, а в еще более страшное существо - в химеру в метафизическом, иносказательном смысле.       Первым реципиентом был внезапно и очень удачно подвернувшийся турист. С несколькими приятелями он задумал пробраться к четвертому энергоблоку ЧАЭС, невзирая на все запреты. По сути, это были одни из первых сталкеров, хотя Зоны - такой, как сейчас - тогда еще не было.       Их пасли до самого Саркофага. Присматривались, оценивали. Уже внутри охрана профессионально ликвидировала этих охламонов. Всех, кроме одного. Его оставили на опыты.       И руководитель проекта, по-настоящему инфернальный тип: длинный, тощий, лысый - стереотипный безумный ученый - с плотоядным азартом подключил беднягу к своим чудовищным аппаратам.       В конце концов, парень был сам виноват.       Личность этого бедолаги-туриста пробивалась из всего сонма многочисленных «я». Наверное, для проекта «Уроборос» он был чем-то вроде потери девственности или первой любви. Звали его Дмитрий «Рэд» Шухов, и это единственное имя, которое оставалось в памяти получившегося существа, когда остальные размывались. Это - и, конечно, последнее.       Например, сейчас он был Шухов и Енот, и еще куча других, от которых в общем сознании остались лишь суммированные знания, предельно сжатые воспоминания и совсем немного того, что принято называть «душевными свойствами», «характером».       Проект «Уроборос» был один в своем роде. Единственное такое вот существо. Его облик, его физические данные - результат включения в генотип любого полезного для выживания в специфической окружающей среде Зоны параметра. Его безумие и его сверхразум, его пси-мощь, по сравнению с которой способность контролера «брать за мозги» всего лишь жалкий фокус с монеткой - итог слияния душ, то есть, ноосферных матриц.       Ученые отлично сработали: «Уроборос» был одним из немногих экспериментов, что на самом деле удался. Первая и самая важная подстраховка: резервное сохранение с легким, интуитивно понятным восстановлением системы - из Ноосферы. Из Зоны...       «Зона - твой-наш-мой сервак? - восхитился Шухов-Енот, - Круто!»       «Да, теперь он - или я? - Енот. До этого был капитан Медведев, крепкий мужик, что называется, «с принципами»… и некоторым бзиком на насекомых. Он... оно... они... Нет, он! Он, ОН! Я! Я, блять! Рэд Шухов!       Не похоронишь меня, мама-Зона! Как бы ни старалась - не выйдет. Считаешь, что стану добрее? Что ж, отлично. Хорошая инъекция токсина ботанизма, мне понравилось: как после жгучего бифштекса, залитого «Табаско» - ох, как его здесь не хватает! - получить сливочный десерт с фруктовым топпингом. Теперь я должен стать паинькой, верно?       Да, от трудных ребенков положено отдыхать, чтобы не разлюбить... Только помни: Черный Сталкер это по-прежнему я. Не пытайся разделить понятия. Я - Енот. Я - капитан... не помню, как его там. Все они - я. Но всегда, кем бы я ни был, я - Рэд Шухов! Ошиблись твои культисты-ученые с подопытным материалом, о Великая и Мрачноликая Матерь Тысячи, блять, мерзких, алчных козлищ! Недожали, недооценили... Бестолковый турист оказался покрепче Всемирного Разума…»       Я открыл глаза, довольно смутно припоминая, как меня занесло на окраину Лиманска. Безлюдные, пустые места. Первые дома - в полукилометре, может, чуть меньше. Чахлые султанчики какого-то сухого желтого укропа, да черные, скорбные, совсем уж вычурные в своей ажурности, как свежие татуировки на матово-бледной коже, пучки полыни.       Я встал, огляделся, осмотрел себя.       Енот, дружище, теперь я - это ты, а ты - это я, прямо по заветам древних попсовых песенок! Твое тело - отличная база для генетического апгрейда. То, что получилось из долговского капитана, осталось дома, и скоро разложится в жижу - на отдельные химические элементы. А потом и вовсе испарится, исчезнет бесследно.       Новое же тело вышло практически идеальным...       Я распахнул плащ, чтобы воочию убедиться: снова почти человек. Мы с тобой - почти человек. Отменный, атлетично сложенный торс, «гей-модельный» такой. Разве что от ключиц до паха - тонкая, едва заметная складка, под которой прячутся дополнительные конечности. Удобное приобретение, пусть остается. И лицо... Да, Енот, у тебя отличные, сильные гены по части морды лица. Признаю, мы с капитаном-как-его-там немножко переборщили с прикладной энтомологией. Но теперь я снова могу быть среди людей, не прячась под капюшон.       Ты, Енот, этого очень хочешь, да и я не против. Я меняюсь, видишь? Тебе понравится...       Я нашел пару увесистых брусов - наверное, бывшие стропила. Сколотить из них крест и вкопать на метр в землю - дело десяти минут. На кресте я выжег, навесив на указательный палец маленькую Жарку: «Миха Бампер. Великий сталкер. Он умел летать и любил свет. Здесь - его последний подарок вам, люди».       А потом насыпал из рукава, словно фокусник, десятка полтора артефактов. Довольно дорогих, но не самых: чтобы сильно не прикармливать. Расхватают быстро, походя - если, конечно, доберутся до этих мест. А я буду время от времени появляться и подсыпать новых. И снова придут люди... Память о Бампере сложится в красивую сказку, легенда пойдет в народ - от человека к человеку, и он будет жить, как и хотел...       Мне же должно быть стыдно. Не я ли, наполовину будучи сумасшедшим долговским капитаном, сотворил из Михи Бампера банальную жратву с десертом из полупереваренных воспоминаний?       Вот только мне не стыдно. С наивным, романтичным Енотом, который еще не оброс цинизмом и не растерял способности мечтать... интересно. И это не мое, это его: следующим реципиентом непременно должна стать девушка - даже если придется заказать ее из-за Периметра у тех же военных или наемников. Каково это - быть двумя десятками мужиков в женском теле? Каково одновременно быть мужчиной и женщиной на уровне сознания? Спасибо, Енот. Отличная идея...       И, да, он прав: мне действительно нужно стать более человечным. Зона меняется. Здесь уже не война всех против всех, и многое из того, что раньше приходилось добывать охотой или боем, сейчас куда проще купить.       Словом, пора к людям.       И я пошел к людям. Сунул руки в карманы и зашагал к Армейским Складам. За новыми впечатлениями. За новыми знакомствами. За новыми песнями и байками. За теплом дружеского общения.       За новой пищей. За новыми мозгами. И новым телом.       Енота-то вряд ли хватит дольше, чем на три месяца...