Глава 1.
7 марта 2016 г., 04:42
От переводчика: я к переводам (и к этому, и к остальным) вернусь... через неопределенный срок, ибо ага, учеба. Пока наслаждайтесь тем, что сейчас уже выложено и... ну... ждите. :)
* * *
Капитан Джеймс Т. Кирк был выпендрежником. Все это знали. Ну, или так сообщила Споку Нийота во время одной из их многочисленных бесед касательно капитана. При первой их встрече, которая случилась в дешевом баре, куда она заглянула, когда заехала на судостроительные верфи Риверсайда, Нийота была твердо уверена, что Кирк больше был заинтересован в том, как потрясно выглядел он сам, а не она. И в течение всего того времени, что он потратил на свои многочисленные завоевания представительниц противоположного пола в Академии, Кирк частенько и долго торчал в тренажерном зале, поднимая тяжести, бегая, потом снова поднимая, иногда проводя спарринги с каким-нибудь своим приятелем-кадетом, хотя он всегда выигрывал. - Я не думаю, что хоть раз, когда я там появлялась, он уже не был там, даже если он еще только пришел или уже уходил, – объяснила Нийота, а она никогда не позволяла себе терять форму. Ей нужно было поддерживать уровень сил и идеально подходить своей репутации и фигуре, чтобы ее не расценивали как помеху при отборе людей в группу высадки. Хотя Нийота не могла напрямую обвинить капитана в одержимости его физической подготовкой – подобный поступок был бы нелогичным, а одной из тех черт, которая привлекла Спока в Нийоте, когда между ними еще существовали романтические отношения, была ее крайне логичная натура; для человека во всяком случае, – ей не давало покоя то, что она не могла этого сделать. - Конечно же он позволяет всем думать, что это связано с его «страстной любовью» к кораблю. Но ты же видел его, Спок. Он может держать себя в тонусе без упражнений, длящихся по часу каждое утро и еще по два часа каждый вечер. На самом деле он, возможно, менее продуктивен в работе на «Энтерпрайз» из-за того, что он столько времени проводит в спортзале. И разве ты не помогаешь ему постоянно с его бумагами? Справедливости ради стоило бы отметить, что частью работы Спока как первого офицера было разбираться с любым избытком документов, которые не укладывались в расписание капитана, если только они не были чем-то важным и им не требовалась отдельная подпись Кирка. Но Нийота была права, говоря, что капитан, похоже, очень много тренировался для человека его возраста. Ему и близко не нужно было тратить такое количество времени, чтобы оставаться в прекрасном состоянии для успешного участия в высадках, особенно учитывая его боевые таланты. Спок совсем не удивился бы, если бы капитан изнурял себя физической подготовкой, целью которой было чистое преследование эстетического идеала. И все же… было что-то, что Спок не мог объективно описать, то высокое качество всех действий, которое капитан демонстрировал, находясь в хорошо обустроенном тренажерном зале «Энтерпрайз». Во время редких утренних разминок у Спока была возможность понаблюдать за Кирком на беговых дорожках с препятствиями; его техника была безупречной, его взгляд – серьезным. Он определенно не «выделывался» и уж точно совсем не думал о том, как выглядел в глазах других. Кирк был сосредоточен целиком и полностью, пожалуй, он даже был мрачен, если Спок мог доверять своей интерпретации его движений. Но подозрения заронили зерна, и Спок не мог оторваться от капитана, когда бы ни посещал спортзал. Однажды вечером, выполняя серию кранчей [1], он увидел, как Кирк выполняет жим лежа [2]. Стоявший поблизости офицер службы безопасности – чье имя было Джиотто, Спок был в этом уверен, – заметил, как Кирк проделывал впечатляющее количество упражнений с еще более впечатляющим весом. Его мускулы перекатывались под напряженной кожей. Спок не осознавал, что сам замер и уставился на него, до того момента, когда взгляд Кирка не пересекся с его собственным. Капитан не отвел глаз, когда согнул руки в локтях, вместо этого он прищурился, будто бы бросая вызов Споку, который по-прежнему так и не шелохнулся. Всего секунду спустя он отвернулся, и Спок продолжил свои занятия так, будто бы ничего не произошло. С той минуты, несмотря на заключение, что данный интерес был нездоровым, Спок не мог перестать спрашивать себя, каковыми были личные мотивации Джима Кирка. И знал ли кто-нибудь капитана по-настоящему?* * *
- Ты идиот. Джим кривовато улыбнулся своему лучшему другу и доктору, будто бы все было просто прекрасно. Будто бы это был просто дружеский визит, хотя МакКою таких уже давно не доставалось: Джим был слишком занят, совмещая свои упражнения с работой капитана, и, к сожалению, в этом расписании оставалось мало времени для МакКоя… или для достаточного количества отдыха, которое было нужно Джиму. Еще не прошло и шести месяцев с начала их пятилетней миссии, а ему уже приходилось расплачиваться. - Так каков вердикт, Боунс? - Вердикт таков, что ты - идиот, – проворчал МакКой. - Ой, да брось, ты поставил мне этот диагноз уже давным-давно. Что-нибудь новенькое есть? - О, ну в таком случае ты и шагу не ступишь в спортзал в течение семи дней и никаких пробежек всю следующую за ними неделю. Веселье Джима резко исчезло. - Боунс, ты же знаешь, я не могу… - Можешь и, черт побери, будешь! – огрызнулся МакКой. – Ты вывихнул колено и потянул четырехглавую мышцу бедра, видимо, когда пытался справиться с болью. - Боунс, но ты ведь можешь меня подлатать, да? Я имею в виду, ты ж лучший доктор во флоте, и у тебя есть все это навороченное странное оборудование. МакКой вздохнул. - Это травма мягких тканей, Джим. Быстрого способа справиться с этим не существует. - Но… - Тебе надо сказать мне спасибо за то, что я не заставляю тебя вообще не ступать на эту ногу, – пригрозил МакКой. – Я б дал тебе костыли, знаешь ли. - Ты не посмеешь, – выпалил в ужасе Джим. - Посмею, если не будешь слушать то, что я тебе говорю, – прищурился МакКой. В подобных стычках с капитаном он чувствовал, что препирается с двенадцатилетним мальчишкой. – А теперь подожди минуту, я наложу фиксатор и дам тебе что-нибудь от воспаления и боли. - Я не хочу что-нибудь от боли, – буркнул Джим. – Я хочу вернуться к тренировкам. - О как? Что ж, тогда делай, что я тебе велю, и «воссоединишься» с ними так скоро, как я смогу это устроить, – повторил МакКой. – А когда мы тут закончим, то пойдем в столовую и перекусим. Джим кинул взгляд на свой комм. - Но, Боунс, это же будет после семи. Мне надо будет быть в… - Клянусь Богом, если ты сейчас ляпнешь «в спортзале», я действительно возьму и вколю тебе снотворное! Джим уставился на МакКоя большими совсем не невинными глазами, но не произнес ни слова. Недолгое молчание получилось очень неловким. - Ну? – наконец сдался МакКой. - Ты же сказал мне не… МакКой на него зарычал. Единственный раз в своей жизни Джим заткнулся. МакКой насладился тем, что всадил в него гипошприц жестче, чем обычно, а потом начал обматывать ногу Джима повязкой. Он сделал мысленную пометку добавить запись в постоянно растущий медицинский файл Джима, пока сам Джим переодевался обратно в свою капитанскую форменку, а потом они направились в столовую. МакКой настоял на медленном темпе ходьбы: Джим мог одурачить других людей, но МакКой был доктором, и он с легкостью замечал хромоту капитана. Джим был необычно тих, пока они шли, то ли задумался, то ли приуныл, что было более вероятно, и МакКой воспользовался шансом поразмышлять о поведении друга. Сколько он его знал, Джим всегда был одержим своим физическим состоянием. Даже когда он создавал себе прелестный список судимостей в Айове, он всегда – Джим однажды это ему объяснил – всегда заботился о том, чтобы быть на пике своих сил. Миновало немало времени, прежде чем МакКой выяснил, почему все было именно так, потому что он понятия не имел, было ли тут дело в тяге Джима к эстетике – ибо парень точно наслаждался красотой, будь она его собственной или чей-то еще, в ком он был заинтересован, – или же в чем-то другом. Когда же он узнал правду, то захотел, чтобы это было простым закидоном очевидной самовлюбленности Джима. Потому что МакКой не мог винить его за его одержимость, но это делало его работу как врача Джима гораздо труднее.* * *
Планета называлась Хукуирион, ну или по крайней мере так сказала ему Нийота. Вообще-то она проинформировала его, что это было самое близкое подобие перевода, которое ей удалось придумать и которое было способно произносить большинство людей – и под «большинством людей» она имела в виду Джима. Он не принял это за оскорбление, с учетом того, что сумел исправно выучить клингонский и орионский в Академии и поднатаскал с тех пор ромуланский; так же он поверхностно знал множество других языков, например, вулканский и эндрианский. Но причиной было отнюдь не желание покрасоваться: просто Джим понял, что лучше было знать, о чем говорили его враги, чем его союзники. Если он был окружен последними, были велики шансы на то, что кто-то рядом, вроде Ухуры, переведет ему, но если он был схвачен, или атакован, или отделен от остальных во время миссии, знание о том, что грубо тараторил клингон, напрямую указывало дорогу к жизни или смерти. В любом случае Джим все равно нашел данное название странным для произношения даже с переводом Ухуры. С другой же стороны общение с жителями Хукуириона определенно не было странным. Они являлись гуманоидной расой, внешность их была настолько же близка к человеческой как у вулканцев, но они обладали очень бледной кожей сиреневатого оттенка. Джим решил, что выглядели они довольно красиво, хотя вслух он этого не озвучил: их народ обладал огромной физической силой, да и подобное заявление явилось бы оскорблением для их лидера, который был мужчиной. Но не только из-за их интригующей внешности Джиму не хотелось покидать их дом. Дело было в том, что «Энтерпрайз» наконец дали миссию, на которой все пошло ровно так, как и нужно было. Джим, Спок, МакКой, Ухура и два офицера службы безопасности спустились на поверхность планеты, оказавшись в самом сердце цветущего сада. Их поприветствовал верховный правитель Хукуириона, который потом прошел вместе с ними внутрь дворца без каких-либо злобных выкриков или угроз немедленного нападения, которыми группа высадки уже была сыта по горло. Они провели следующие четыре дня, разбирая и подводя к логическому завершению договор, который предложила Федерация. Хукуирион не был особенно богат дилитием или иными имевшими высокий спрос минералами, но его жители обладали обширными представителями мира флоры, содержавшими сокровищницы новых соединений, на которые, как знал Джим, Боунсу просто не терпелось взглянуть; да и Сулу, наверняка, тоже нашел бы это захватывающим и интересным, хотя в команде уже было достаточное количество офицеров, и рулевому пришлось остаться на мостике. Как «Энтерпрайз» и сообщили ранее, имелось лишь несколько спорных пунктов, и довольно быстро они пришли к соглашению, включавшему права Федерации на природные ресурсы планеты в обмен на защиту в случае непредвиденных обстоятельств и больший доступ к минералам за пределами планеты. Не было никаких трагедий с участием враждующих фракций – все нации были объединены, а люди прекрасно уживались вместе. Не было никаких странных культурных церемоний, в которых их попросили участвовать – и за это Джим был благодарен, особенно после той миротворческой миссии на Каукариан V, где они почти вызвали дипломатический инцидент, отказавшись присоединиться к чему-то, что напоминало гигантскую оргию. У Джима не возникло аллергии ни на один предмет пищи или напитка, которые им предлагали, что уж точно было достойно фанфар и блеска звезд на пьедестале. В любом случае Джим испытал лишь одно неудовольствие от той легкости, с которой шли дела. Их последняя миссия включала в себя доставку припасов для поддержания одной из фракций на воюющей планете. Им повезло унести оттуда хвосты без смертей на корабле. Количество раненых было высоким – и один единственный раз Джим не был в их числе. Заданием до того была исследовательская миссия, в течение которой Джим был вынужден кантоваться на «Энтерпрайз» из-за травмированной ноги. Возможно, это было и к лучшему: Спока едва не убила тварь, которая вероятнее всего задрала бы гораздо более слабого человека. Но Джим был до странного взволнован состоянием Спока по их возвращении, и хотя он и маялся со скуки, оставаясь на скамье запасных, но был более или менее здоров и готов для чего-то полегче. И впервые Джим был разочарован окончанием миссии. И, видимо, то же разочарование испытывал и Клейнос, лидер хукуирионцев – во всей Федерации не было точного эквивалента, хотя он был кем-то вроде короля (на планете, чей народ обладал варп-технологиями, люди неожиданно легко отдали ему в руки столь большую власть). Он, похоже, с неохотой сопровождал офицеров Звездного флота обратно к тому месту, откуда их должны были поднять на «Энтерпрайз», и опустил руку на локоть Джима, чтобы капитан немного отстал от группы и он мог снова с ним поговорить. - Вы насладились временем, проведенным на планете? – спросил он, используя маленький переводчик, созданный его инженерами и которым Ухура была просто очарована. - Да, это прекрасное место. И сама планета, и ее жители, – искренне ответил Джим. - Я мог бы сказать то же самое о ваших людях, – кивнул Клейнос. – Хотя я сомневаюсь, что испытаю радость посещения вашей собственной планеты. - Эй, никогда нельзя знать наверняка, – фыркнул Джим, хотя это и правда было маловероятным. - Должно быть, ваша жизнь увлекательна, вы путешествуете по стольким разным местам, открываете столько новых вещей. - О да, она может быть увлекательной, – согласился Джим, – и было неплохо получить в кои-то веки перерыв. Здесь было просто здорово. - Я полагаю, ваш корабль отправится в новый пункт назначения? – поинтересовался Клейнос, и было что-то в его голосе, что сбило Джима с толку. - Да, ну, я вообще-то пока не знаю, в чем будет состоять наша следующая миссия. Наверное, на «Энтерпрайз» нас уже ждут новые приказы. - А вы могли бы, возможно… остаться на одну ночь? Позвольте мне показать вам вечерние развлечения, которыми мы наслаждаемся на Хукуирионе. У Джима почти отвисла челюсть. На многих планетах он встречал немало лидеров-политиков, которых привлекали его физические черты, но еще никогда прежде к нему так в открытую не подкатывал кто-то, с кем он только-только завершил переговоры. - К сожалению, «Энтерпрайз» скорее всего нужно будет отправляться уже через час, – произнес Джим, стараясь говорить ровно и непринужденно. – У нас больше нет свободного времени. Уверен, вы меня понимаете. - Разумеется, – улыбка Клейноса ни на секунду не покинула его лицо. – Могу ли я надеяться увидеть вас снова, капитан Кирк? Может быть, когда в соглашение будут вноситься изменения или на другой исследовательской миссии? Джим, чувствуя себя неудобно, пожал плечами. - Возможно, но никто не сможет с точностью утверждать, где «Энтерпрайз» и я окажемся в будущем. Вы с той же легкостью можете ожидать визита другого корабля Федерации. - Что ж, вы не станете винить меня в том, что я попытался, – усмехнулся Клейнос. – Я определенно не увидел недостатков в ваших навыках дипломата, но я нашел вашу красоту завораживающей. - О… да, это… очень лестно, – Джим был рад, что не покраснел. – Я тоже был рад поработать с вами. - Взаимно, Джеймс Кирк, – Клейнос слегка поклонился. – Удачи вам в ваших будущих начинаниях. Джим ответил прощанием, обменявшись с Клейносом местным эквивалентом рукопожатия – что являлось хлопком ладони по предплечью – и присоединился к группе высадки, готовой вернуться на «Энтерпрайз». И тогда он понял, что они все пялились на него, и задумался, слышали ли они его с Клейносом разговор. Оставалось лишь несколько секунд до того, как Скотти поднял бы их на корабль. Когда они сошли с транспортаторной платформы, Ухура повернулась к нему. - И что это было? – осведомилась она. - Ты о чем? – слишком быстро отозвался Джим. - Клейнос. И ваша таинственная маленькая беседа прямо перед тем, как мы ушли. Язык его тела был… нетипичным. Ухура была умной, и Джим помер бы от смущения, если бы она узнала, что именно предлагал ему Клейнос. - Ну, знаешь, он просто говорил мне, как ему понравилось знакомство и сотрудничество с нами. - Он мог бы сказать это всем нам, – прищурилась Ухура. – Вообще-то он это уже сделал. Спок, казалось, был крайне заинтересован их словами, и вот тогда-то Джим вспомнил об остром вулканском слухе. Он определенно должен был услышать то, что не расслышала Ухура. Когда Джим встретился с ним взглядом, то осознал, что его подозрения были верны, и за долю секунды решил переиграть ситуацию по-другому. Если Ухура намеревалась вогнать его в краску, Джим покажет ей, что на него это не действует. - Ох, ну ладно, ты меня раскрыла, – «сдался» он. – Клейнос просто хотел сообщить мне, что я фактически был образцом человеческой красоты. Будто мы все и так этого не знали. Ухура эффектно закатила глаза. - Хвастун. - Да нет. Я не хотел, чтоб вы все почувствовали себя обделенными, но давай посмотрим правде в глаза: мое великолепие дало нам это соглашение. В этот раз Ухура скривилась так, будто ее ударили. Джим был в курсе, что для нее это ощущалось как физическое нападение. Он был уверен, что она расценила это именно так. - Что ж, на этом, думаю, я вас оставлю и пойду писать свой отчет, заодно разбираясь с огромной кучей переводов, – бросила она, удаляясь. - А мне, – добавил МакКой, молча наблюдавший за их маленькой потасовкой, – надо отнести эти образцы в лабораторию, – он продемонстрировал контейнер с погруженными в стазис растениями – его личный запас, который он отказался оставить в обществе остальных многочисленных представителей флоры, в данный момент отправляющихся в ботанический отдел. Джим посмотрел им вслед, а затем повернулся к Споку. - На мостик? Новые приказы, наверное, уже пришли. - В самом деле, – согласился Спок, шагая за Джимом к турболифту. Он был подозрительно молчалив даже для себя, и Джим не мог забыть выражения его лица, когда Ухура допрашивала его о мотивах Клейноса. Решив, что ему надо было разобраться с этим сейчас, без утайки, и позволить напряжению уйти естественным путем, Джим обратился к нему: - Так ты слышал все, что он мне сказал, да? - В самом деле, – повторил Спок. - Есть что добавить? Повисла пауза. Турболифт поехал вверх. - Я счел, что комплименты Клейноса были крайне неприемлемыми. Я думаю, вы превосходно справились в той ситуации, учитывая все обстоятельства. - Серьезно? - Я еще не закончил. Я так же счел нелогичным тот факт, что вы решили подразнить лейтенанта Ухуру, когда вы могли бы объяснить - и это явилось бы правдой - что вы дипломатично отказали в ответ на предложение Клейноса. Я уверен, она была бы… приятно удивлена, как и я сам. Джим улыбнулся, но затем нахмурился. - Ты был приятно удивлен? То есть, ты ждал, что я бы…? Джим даже не смог договорить. - Вулканцы не судят, но в некоторых случаях делают логичные выводы. Двери турболифта открылись. Спок шагнул из него, оставляя позади Джима, погрязшего в секундном удивлении. Спок что, и правда только что заявил, что со стороны Джима было бы ожидаемым просто пойти и заняться сексом с каким-то случайным человеком (инопланетянином)? Да какое он имел право? А потом Джим понял, что именно так он себя и вел в Академии. Конечно, ни один из его одноразовых партнеров не был главой и дипломатом целой планеты, с которым Джим заключал договор для присоединения оной к Федерации – что было ой как серьезно – но, в сущности, дело-то от этого не менялось. Но Джима поразила не тяжесть осознания того, что он спал со столькими почти-незнакомцами, и не то, что он этого больше не делал – он почувствовал разочарование от того, что Спок думал, что он поступил бы так. Стоп, а когда его вообще начало волновать то, что думал о нем Спок? [1] Кранч – crunch – физическое упражнение; «скручивание» для брюшного пояса (перевод согласно Multitran). Выглядит вот так: http://delavie.ru/img/kranci.gif [2] Жим лежа – это базовое упражнение со свободным весом. Выполняющий упражнение ложится на скамейку, опускает гриф до касания с грудью и поднимает до полного выпрямления в локтевом суставе. Выглядит вот так: http://max-body.ru/uploads/posts/2011-03/1301517063_55555.jpg
