И лишь это важно (Nothing Else Matters)

От переводчика: Приветствую! У меня накопилось достаточное количество и своего текста, и переводов, так что я выкладываю все это одним разом. Так сказать, обновление по всем фронтам, имеющимся на данный момент. Июль и август обещают быть весьма занятыми, поэтому добавляю все, что могу, сейчас, а дальше уже посмотрим. Пока что намечается дохрена занятое время; надеюсь, что в итоге все окажется не так плохо, как я думаю. Пока что же я готовлюсь к худшему. Ну, вы понимаете. Это не значит, что я вообще не буду проверять Книгу Фанфиков. Поэтому, если кто-то из вас захочет что-то написать или спросить, то пожалуйста, пишите, я отвечу. Спасибо за терпение и за теплые слова. Приятного прочтения.

* * *

Завтра они прибудут на Сети V, и там Кодоса поместят в следственный изолятор. Судебный процесс над ним начнется через два дня, в течение которых «Энтерпрайз» вообще не будет ничего делать. Ну, то есть, не совсем. Команда в основном будет заниматься тем же, чем и в последние трое суток: разбираться с накопившимися отчетами, выполнять разные проекты для отделов и по сути наслаждаться относительно простой работой. Поскольку они являлись флагманом Федерации, такие шансы выпадали нечасто. Джим тоже понял, что и его последующие дни будут примерно такими же, как и предыдущий: он будет думать о Споке и о том неловком утре; думать о Кодосе и о его суде, потому что это действительно казалось лучшим вариантом, чем мучиться смущающими воспоминаниями о прошедшей ночи; будет думать о Тарсусе, потому что будет думать о Кодосе; а потом вскочит и начнет метаться туда-сюда, или зайдет к Боунсу, или вольет в себя примерно сотую чашку кофе, чтобы команде мостика не пришлось смотреть на него, мотающегося из стороны в сторону. Он не имел ни малейшего понятия, как он переживет эти два дня. А потом Спок поднялся со своего места и подошел к креслу капитана, и Джим понял, что альфа-смена была окончена. Ухура «выходила» из системы, ожидая своего заместителя на бета-смене. Чехов и Сулу вместе направлялись к турболифту: Павел смеялся, а Сулу смотрел на него так, что Джиму стало интересно, было ли что-то между этими двумя, и если да, то как кто-то настолько честный и искренний как Чехов умудрился удержать это в секрете. Даже Ухура, чью личную жизнь и пространство нарушал лишь Спок (и у Джима ушло больше четырех месяцев их пятилетней миссии, чтобы выяснить, что эти двое окончили отношения по взаимному согласию, оставшись при этом друзьями), не сумела скрыть тот факт, что у нее был новый кавалер, но если подумать, то Скотти и близко не был таким же скрытным как Спок. - Капитан, – обратился к нему Спок, когда Ухура прошла мимо них к турболифту, – вы присоединитесь ко мне за обедом? И поскольку Джим совершенно точно не мог удрать в спортзал (после того случая с беговой дорожкой Боунс, по-видимому, как-то перенастроил компьютеры, чтобы те сообщали ему, если Джим туда хотя бы нос совал, а затем заставил Спока запаролить основные коды так хорошо, что даже Джим не мог их взломать – было отстойно иметь на корабле первого офицера, чьи навыки программирования были лучше, чем у него самого), он согласился. Как раз появлялись офицеры, заменявшие основную команду, тот, кому предстояло занять кресло капитана, прибыл через пару минут, и после этого Джим вместе со Споком шагнули в турболифт. Когда двери за ними закрылись, Джим знал, что у него появился шанс на то, чтобы высказаться, но он не был уверен, что хотел этого. Спок сделал это за него. - Капитан… Джим, тебя что-то беспокоит? - Я просто… – начал было Джим, но осекся. - Ты не обязан обедать со мной, если не хочешь, – произнес Спок, когда ему стало ясно, что Джим не собирался продолжать. Обычно Джим не мог прочитать ни единой эмоции в словах своего первого офицера; Спок всегда был таким холодным, таким сдержанным. Но в тот момент, по непонятной причине, хотя лицо Спока было абсолютно таким же, как и всегда, Джим почувствовал проступавшую тревогу. Было что-то… тоскливое в голосе Спока, что-то тянувшееся к нему, и часть души Джима потянулась в ответ. - Нет, Спок, я хочу, – поспешно отозвался он. – Но я надеюсь, ты просишь об этом не потому, что думаешь, что я выкину что-нибудь… глупое. Спок, очевидно, понял, что Джим имел в виду. Его взгляд был настолько пристальным, что Джим почувствовал, как у него мышцы сводит от напряжения. - Возможно, нам не стоит ходить в столовую, – решил Спок. – Репликаторы в наших каютах предоставят нам еду, и будет больше уединения для рассмотрения данного вопроса. - Да, – вздохнул Джим. – Согласен. Он позволил Споку перенаправить турболифт; когда двери открылись, они оказались в пустом коридоре, который практически напрямую вел к их комнатам. Они вошли в каюту Джима – у Спока температура была слишком жаркой – но не сели, а молча замерли друг напротив друга на пару секунд. - Следует ли мне обеспечить нас обедом, а позднее мы могли бы обсудить, о чем ты переживаешь? Джим отрицательно хмыкнул. - Я не слишком голодный. Спок чуть наклонил голову. - Ты предпочтешь сначала поговорить? Джим не знал, как ему ответить на этот вопрос, не знал, что делать. Вот он, находится в своей каюте, стоит перед Споком настолько близко к нему, что мог бы протянуть руку и коснуться его. Он не знал, как ему извиниться за то, что пришлось увидеть Споку прошлой ночью, и за то, что попросил Спока остаться с ним, будто он был маленьким ребенком, который не мог заснуть в одиночку. Он не знал, как он вообще был способен находиться здесь и просто не умереть на месте от смущения. Джиму всегда было неприятно, когда кто-то становился свидетелем чего-то, что хотя бы мало-мальски указывало на его уязвимость. Боунс был единственным, кому это было позволительно, и то лишь потому, что МакКой видел его выведенным из строя, больным, или напившимся, или раненным, и в тех обстоятельствах Джим не мог контролировать ни свои слова, ни свои поступки. Однако вчера Джим допустил, чтобы Спок стал вторым в этом списке, вот только Спок не был его другом, не таким, каким был Боунс. Но Джим и не хотел, чтобы Спок был таким, потому что он жаждал большего, и… Боже, теперь, когда он признался в этом самому себе, эта правда стала еще более ужасающей и опьяняющей одновременно. И вот Спок, все еще стоявший рядом с ним, со слегка наклоненной к плечу головой, все еще не спускавший глаз с Джима, ждущий, ждущий, что Джим сделает какой-то ход, произнесет что-нибудь, даст ему подсказку. Но Джим не находил таких слов, которые не прозвучали бы безумно и глупо, и прибег к старым привычкам; его тело само все решило, бездумно, не останавливаясь, чтобы не дать здравому смыслу хоть секундное превосходство. Джим подался вперед, буквально врезаясь в Спока и впиваясь ртом в его губы. На мгновение Спок застыл будто статуя, и Джим тоже не шевелился, потому что он как обычно сделал что-то, чего он на сто процентов не обдумал, а теперь не мог физически отступить. Но потом Спок дрогнул, отвечая. Его ладони поднялись, ложась за предплечья Джима, чуть прижимая к себе, и горячий язык заскользил по его нижней губе, и это было так приятно и… Джим отдернулся назад. Это движение было настолько резким, что отсутствие крепких пальцев Спока на его руках заставило его запнуться, и он покачнулся, сгорбившись и покраснев от страстного поцелуя. - Черт, Спок, прости. Господи, я такой… - Джим. - …идиот. Я хотел извиниться за прошлую ночь, а вместо этого… - Джим. - …я поцеловал тебя, а ты же никогда бы не захотел после… - Джим! Джим замолчал, а потом уставился на Спока, замечая жаркий взгляд вулканца и позеленевшие щеки. Он все еще не знал, как ему быть. - Что? Но Спок не произнес ни слова. Вместо этого он сократил расстояние, образовавшееся между ними, когда Джим отшатнулся, снова вцепившись в руки Джима, и теперь уже Спок инициировал поцелуй. В этот раз Джим не попытался отскочить. Он позволил себе поддаться тому, чего он так хотел. Когда они наконец отодвинулись друг от друга – к тому моменту Джиму уже казалось, что его колени стали ватными, хотя не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом вслух кому-то, – Джим снова заговорил, но на этот раз его голос был мягким. - Черт, Спок. - Джим? - Нет, это было хорошее «черт», – объяснил Джим, встречаясь взглядом со Споком. – …Я так думаю. - Так и должно было быть. - Ты правда хочешь этого? Даже после того как узнал, насколько меня подпортила жизнь? - Я нигде не вижу никаких испорченных вещей, – отозвался Спок. – И я уверен в том, чего хочу. Я вулканец. И внезапно Джим осознал, что ему не надо было стыдиться того, каким он был прошлой ночью. Ему не надо было извиняться за это, и ему не надо было объяснять, почему он поцеловал Спока. И ему точно не надо было объяснять, почему он собирался сделать это снова, и снова, и снова. Все, что ему было нужно, это подвести Спока к кровати, а потом переписать все воспоминания о произошедшем вчера. И именно это он и сделал.

* * *

Позднее они лежали в кровати, обнявшись, спутавшись ногами, и Спок целовал шею Джима, позволяя своим рукам свободно скользить по крепко сбитым мускулам. - Ты идеален. - О, не говори мне, что я тебе нужен только из-за моего горячего тела, – фыркнул Джим. Под дерзостью была скрыта неуверенность, Спок отчетливо это ощутил. - Ты нужен мне из-за всего, кем ты являешься. Твое тело - лишь малая часть этого. - М-м… Так значит, ты все-таки думаешь, что оно горячее, – усмехнулся Джим. - Будет крайне нелогичным утверждать обратное, – Спок замолчал на секунду, оставляя поцелуй на плече Джима. – Однако же это не та причина, по которой ты проводишь так много времени, тренируясь в спортзале, не так ли? Ты делаешь это не ради своей внешности. Джим поднял брови. - Что? Конечно же нет. С чего ты это взял? Ну, в смысле, я знаю, что я иногда говорю очень самовлюбленно, но это ж просто сарказм. - Смысл которого зачастую ускользает от меня, особенно когда ты используешь его, делая правдивые замечания, пусть и нескромным способом, – отозвался Спок. – Однако данную идею предложила лейтенант Ухура. Как я помню, она назвала тебя «выпендрежником». Спок испытал некоторое облегчение, когда реакцией Джима на это заявление стал глубокий смех. - О, это очень щедро с ее стороны, – хмыкнул Джим. – Но нет. Я так часто торчу в спортзале, потому что… ну, это не очень просто объяснить. Просто с самого Тарсуса я чувствовал, что должен быть таким сильным и неуязвимым, как это только возможно. Я поклялся себе, что никогда не позволю кому-то обрести надо мной такую же власть, которая когда-то была у Кодоса, и частью претворения этого в реальность была моя уверенность в том, что я был физически способен защититься от кого бы то ни было. Руки Спока обвились вокруг него сильнее. - Ты чего? – удивился Джим. - Я прошу прощения, – негромко произнес Спок. – Я испытываю злобу, когда думаю о том, что тебе пришлось перенести, когда ты был еще ребенком. Джим ненадолго замолчал. - Знаешь, мне ведь придется давать показания против Кодоса через два дня, – Спок выпустил тихий вздох; гнев вернулся вновь. – И я, наверное, опять сорвусь так же, как и прошлой ночью, – Джим закусил губу. – Ты не возненавидишь меня за это? - Никогда, – заверил его Спок. - Не делай обещаний, которых ты не сможешь сдержать. - Я никогда не возненавижу тебя, – повторил Спок. – И я буду готов соединиться с тобой узами, если это убедит тебя в правдивости моих слов. - Соединишься узами? – переспросил Джим. – Серьезно? - Серьезно. Спок знал, что это было правдой, он был уверен в этом решении сильнее, чем в чем-либо в своей жизни, и быстро посмотрел на лицо Джима, ища признаки его мнения на этот счет. Он ожидал чего угодно, но не широкой улыбки, которая причинила ему несказанную радость. Джим потянулся к нему. - Ты улыбаешься глазами, – он прикоснулся ко рту Спока, – даже если тут ты все такой же сдержанный. И выглядишь, между прочим, великолепно. Спок в свою очередь пробежал пальцами по губам Джима от уголка до середины нижней, что послало дрожь вдоль по его позвоночнику. - Я могу сказать то же самое о тебе. Даже если тебе это уже известно, – отозвался Спок, и Джим рассмеялся. – Но это не имеет значения. Важно лишь то, что ты мой.

* * *

Шесть месяцев спустя…

Все их мирные миссии что, серьезно окончились после Хукуириона? Впрочем, в этот раз Джим не возражал. Ему пришлась по душе возможность набить морду горну. Правда сейчас, когда он почувствовал, как что-то треснуло, после того как горн швырнул Джима на добрых три метра, то мог думать лишь о том, как разозлится Спок. Чертов вулканец воздерживался от секса каждый раз, когда Джим получал травму; пф! – как будто это он был виноват в том, что на Аурелиусе II оказался горн. Это должна была быть простая миссия из разряда «подобрать и доставить». Первую часть они уже выполнили, подняв на борт ученого на Звездной базе 10, и теперь добрались с ним до исследовательского центра на Аурелиусе II. Так же им было поручено проверить сам центр, убедиться, что все было в порядке, и собственно именно поэтому Джим, Спок и Ухура спустились на планету с ученым. Без охраны. И вот тогда-то все пошло к чертям собачьим. Пираты-орионцы не просто пытались ограбить это место – наверное, с целью захватить и людей, и оборудование – так они к тому же еще и наняли для защиты горна. И пока Спок вырубал орионцев, ну, стольких, скольких мог, Джим был занят тем, что не давал горну напасть на Ухуру, которая стала его новой целью, едва он ее заметил. Застонав от боли в, по-видимому, еще одном сломанном ребре, Джим сумел подняться на ноги, твердо намеренный не дать горну одержать над ним верх. Так что лучше бы Споку не приходить ему на помощь. Вся команда и так знала, что он не мог победить вулканца; не хватало еще для полного счастья прослыть девицей в беде. К счастью, когда Джиму удалось выработать стратегию, он сумел одолеть горна – после того, как получил еще несколько ударов в живот, в глаз (что по меньшей мере в итоге должно было вылиться в жуткий огромный синяк) и заработал, кажется, еще одно сломанное ребро. И все же Джим испытал огромное удовлетворение, когда вмазал горну по голове одним из огнетушителей в лаборатории, и тот мешком рухнул на пол. Отдышавшись и убедившись, что горн был без сознания, Джим посмотрел на уставившуюся на него широко раскрытыми глазами Ухуру – в тот же момент рядом с ним появился Спок, выглядевший обеспокоенным и разозленным – и после этого сверкнул своей фирменной усмешкой капитана Джеймса Т. Кирка. - Кстати, – бросил он, махнув рукой в сторону массивного зеленого инопланетянина, – вот почему я так много тренируюсь. А не потому что я выпендрежник. Глаза Ухуры, похоже, раскрылись еще больше – Джим аж испугался, что они возьмут и выпрыгнут из глазниц как в старых мультиках. Потом ее лицо исказилось гримаской, которая, по предположению Джима, являлась смущением. Она немедленно повернулась к Споку. - Ты рассказал ему? - Его разум соединен с моим; я бы не смог скрыть это от него, даже если бы захотел этого, – ответил Спок, прекрасно зная, что вовсе не узы поведали Джиму о том ярлыке, который на него навесила лейтенант. Ухура застонала и отвела взгляд. Теперь, когда схватка была окончена, Джим знал, что он мог доверить ей проверку лабораторного оборудования, запись причиненного ущерба и все такое прочее. И слава богу, потому что адреналин выветривался, и он уже начинал чувствовать боль в сломанных ребрах и в том месте, куда пришелся удар по голове. - Тебя снова ранили, – заметил Спок. - Эй, я тут не виноват, – запротестовал Джим. – Я не мог позволить ему напасть на Ухуру. - Нет, не мог. Джим вздохнул. - Полагаю, нам надо сперва тут со всем закончить. - Полагаю, тебе надо вернуться на корабль и посетить лазарет. Лейтенант Ухура и я позаботимся обо всем здесь. Джим покосился на него. - Что, и это все? Никаких суровых предостережений на этот раз? Витиеватая формулировка объяснялась тем, что Споку не нравилось, когда Джим называл то, что он делал… ну… «воплями». - Думаю, я передам честь лекции доктору МакКою, – отозвался Спок, и Джим знал, что это было ничем не лучше. Спок вытащил свой комм и связался со Скотти. – Мистер Скотт, поднимайте одного. Капитану необходима медицинская помощь; я же пока останусь внизу в лаборатории. - Вас понял, сэр, поднимаю одного. Прежде чем отойти от Джима, чтобы его не забрали вместе с ним, Спок взял его правую руку – болевшую от ударов по плотным костям горна – и мягко дотронулся пальцами до кровоточащих костяшек. Через это прикосновение Джим ощутил любовь и беспокойство, возобладавшие сейчас над другими эмоциями Спока. В последний момент он отступил, и Джим готов был поклясться, что он почти улыбался. - Убедись, что доктор МакКой полностью восстановит повреждения твоего глаза, Джим, – сказал напоследок Спок. – Я найду крайне неприятным, если что-то испортит твое прекрасное лицо. Мини-объявление для читателей: я опубликовала на АОЗ пятую часть «Tangled Destinies» – она называется «Родство душ», в оригинале «Affinity». Ссылка лежит в профиле.