Пристанище ночной фурии

– Ты видел?! – радостно восклицала Астрид, – У меня получилось! Девушка светилась от счастья. Я улыбнулся. Только под маской этого не было видно. Вокруг нас скакал довольный абсолютно всем змеевик. И это было очень забавно! Уже наступил вечер. На той стороне острова темнело очень поздно. До самого последнего лучика холодного северного солнца было светло. Но сейчас мы уже были на подходе к дому, и нас окружал вечерний полумрак. На «людской» стороне острова как было сумеречно, так и осталось. Я никогда не любил пасмурные дни. Ведь в такое время очень трудно понять, утро сейчас или уже вечер. А такая неизвестность мне была не по душе. Ну, и, конечно, в плохую погоду летать опасно. А без полётов жизнь теряет смысл и для меня, и для Беззубика. Сейчас дракон шёл рядом, тесно прижимаясь к моим ногам. Ему не нравилось, когда Астрид была близко. «Ещё бы! – раздался в моей голове насмешливый, полный иронии голос. – Она его чуть не убила! А что? Нужно смотреть правде в глаза!» – А завтра мы пойдём туда? – с какой-то детской наивностью спросила девушка. – Если хочешь, – пожал плечами я, радуясь, что под маской не видно моих поднятых от удивления бровей. – Очень хочу! – Ну, тогда, конечно! – рассмеялся я. Я распахнул дверь своего дома и жестом пригласил Астрид войти. – Дамы вперёд, - наигранно учтивым голосом сказал я. Астрид, смеясь, зашла в дом. Вечер плавно перетекал в ночь. Почти все разошлись по домам. Только Джед и Асила о чём-то разговаривали, смешно жестикулируя. Я еще раз внимательным хозяйским взглядом окинул окрестности поселения и, кивнув своим мыслям, отошел от окна. – Ты сегодня снова спишь на кровати, – сказал я, разжигая огонь в камине – А… – попыталась возразить Астрид. – И завтра. И, если будет нужно, послезавтра, – перебил её я. – Ладно, – сдалась она. – Думаю, возражений ты не потерпишь? – Не потерплю! Убедившись, что все сделано, как надо, я пошёл в свою рабочую комнату. Давно пора разобраться со старым хламом. В углу рядом с ящиком с инструментами стояла коробка со всякой ерундой. Чего в той коробке только не было: и старые чертежи, и детали, и кусочки материала, и многое другое. Я принялся вытаскивать всё это. Сначала попадались только гайки, гвозди и шурупы. Я их быстро скидал в ящик с инструментами. Затем на глаза попались старые чертежи, сложенные в стопочку. Я начал их рассматривать. Сперва попадались обычные наброски. Некоторые я оставлял, а некоторые, совсем безнадёжные, скидывал в рабочий камин. Он был меньше, чем камин в спальне, и ограждён сеткой, чтобы пепел от бумаги не попал на пол. Я сжёг уже более пятнадцати чертежей и менее десяти оставил. Вдруг в руки попался не совсем обычный рисунок. Он был нарисован карандашом с толстым грифелем. Я любил когда-то такие карандаши. Лет пять назад, а, может, и шесть. Сейчас я рисую более тонкими карандашами. Сначала я хотел бросить рисунок в камин, но что-то меня остановило. Я отложил остальные чертежи. Теперь моим вниманием завладел этот рисунок. На нём был нарисован хвост Беззубика. Что-то было не так с левым элероном, но что, я толком понять не смог. Я взял чистый лист, карандаш и отправился в спальню. Астрид сидела на кровати и зашивала капюшон на накидке. Беззубик спал у камина, накрывшись хвостом. Я начал рисовать хвост дракона, прислонившись к дверному косяку. – Меня рисуешь? – спросила девушка. – Слишком много внимания к Вашей персоне, миледи, – сказал я и кивнул на Беззубика. Через пару минут набросок был готов. За всё время, проведённое на острове, я научился быстро чертить. Два чертежа легли рядом на стол. Ну конечно! На старом рисунке на один штырь в протезе было меньше. Я вспомнил, что нарисовал это, когда только прилетел на этот остров. Я даже помню, как по неаккуратности опалил края чертежа в костре. Подумав, я передумал сжигать рисунок. Навряд ли я сделаю по нему протез Беззубику, но… Но мне будет приятно видеть этот маленький кусочек прошлого у себя на столе. Только сейчас, разбирая свои старые чертежи, я понял, что всё-таки скучаю по Олуху. Что-то родное переворачивается внутри, когда я слышу название родного острова. Может, я бы и вернулся, но сама мысль об этом кажется смешной. Терять вот так запросто всё, что я приобрёл с большим трудом? Нет! Уже поздно возвращаться!