О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ... ЧАСТЬ 2.

Чем пристальнее Стас Кучун всматривался в происходящее, тем чётче понимал, что времени - осуществить задуманное - у него мало. Очень мало. Катастрофически мало. Прошло уже пять дней из отведенных им самим десяти, за которые было необходимо окончательно разобраться с подонком, задавшимся целью испортить ему и ребятам жизнь - и это перед самым Чемпионатом России! - а он пока пребывал на уровне домыслов, догадок и подозрений. Картина сложившейся ситуации, как взбесившаяся голограмма, меняла объемы, контуры, цвета и пропорции - в зависимости от того, с какой точки он в данный момент её рассматривал. Незыблемыми и неизменяющимися оставались два момента... Самых страшных, самых невыносимых, наверное, единственных, которые он с огромной радостью поменял бы на что угодно другое. Но именно они - как удушающая, стягивающая горло петля - оказывались постоянными и издевательски одинаковыми во всех раскладах. Первый момент касался срока осуществления этой озабоченной сволочью некой придуманной им акции, которая, по его мнению, должна будет подвести итог этому безумному противостоянию. Стас хребтом ощущал, что счет шел уже на дни, если не на часы. Что-то должно было произойти скоро, очень скоро... Стас, то и дело, сидя в тренерской, или дома, на кухне, за столом, закрывал глаза и превращался в один мощный, яростный сенсор. Он мысленно пытался себе представить даже не человека, он плохо представлял, что это может быть за человек, что может быть в голове, в сердце у подобного существа - он пытался представить себе состояние, эмоциональный фон, в котором пребывал сейчас его противник... Он был готов ко всему и даже не удивлялся, когда, время от времени, его обдавало волнами ненависти, какой-то глубинной ненависти, бешенства, страха - и вожделения... Сводящего с ума, ноющего, как открытая рана, вожделения. А еще - паники... Враг торопился... Стас не знал - куда, каким образом, почему точно. Но понимал одно - чем-то, где-то, каким-то своим действием или поступком они его спугнули, заставили торопиться и спешить. Поэтому время шло на дни, если не на часы. Но чем и когда спугнули - он не знал. Он даже не мог объяснить самому себе эту уверен И Стасу нельзя было опоздать! При мысли о втором моменте щемило сердце, дыхание становилось тяжелым и рваным, ныли виски - как при хорошем ударе по голове. Второй момент напрямую касался человека, перед которым Стас сейчас как никогда чувствовал себя абсолютно беспомощным и беззащитным. Второй момент касался Игоря. И что действие этой мрази будет связано именно с Игорем, Стас тоже знал точно. Он не мог не отдать должное блестящему расчету обезумевшей твари - из них четверых именно удар, нанесенный по Игорю, мгновенно перечеркивал четыре жизни. Жизнь самого Игоря. Стефка... Зная его трепетную, на грани обожания, любовь к троюродному брату, его детское трогательное стремление заботиться об Игоре, опекать его, поддерживать и защищать, то, как чувствовали друг друга эти братья, можно не сомневаться, что с подобным ударом он не справится... Что может произойти с Эмой Градиевским в отсутствие Стефки, а уж, тем более, если Стеф посчитает себя виноватым в том, что может случиться с его братом, даже не стоит фантазировать. Время с весны до августа, пока Стефка не прилетел в Керчь, в эмкины объятия, Стас помнил очень хорошо. То, что Эма в тот период был уже на грани, секретом для Стаса не являлось. Что будет с ним самим - Стас даже не напрягался думать. Его просто не будет. Сильный, волевой, яростно-настойчивый, беспощадный к врагам, много лет кичившийся своей неуязвимостью и холодным рассудком, умеющий мгновенно реагировать на меняющуюся ситуацию и, при необходимости, бестрепетно идти по головам, Стас Кучун несколько дней назад осознал мысль, настолько простую, что у него даже заныли зубы... Он понял, что у него есть ахиллесова пята, способная уничтожить его в долю секунды... Эта ахиллесова пята - Игорь Адлис, красивый черноволосый парень с зелеными глазами, ласковый, страстный, талантливый, преданный и любящий... Его бывший и - вот уже некоторое время - нынешний воспитанник... Его любимый. Его беда и непроходящая вина. Мальчишка, которому он дважды изгадил жизнь. Первый раз - когда оттолкнул семь лет назад... Второй раз - когда в августе, в Керчи, уложил в свою постель. И если что-то случится с Игорем - Стаса просто не будет. Игорь... Ахиллесова пята. "Вы - самое слабое звено! Прощайте!". Эта мразь идеально рассчитала, куда надо бить! Во всех остальных случаях возникала многоходовочка, от подонка требовалось гораздо больше усилий и стараний. И только Игорь напрямую был связан со Стасом и со Стефкой. И только удар по Игорю мгновенно выводил из игры самого Стаса Кучуна, во всех остальных случаях способного своей яростной энергией тащить на себе остальных, спасать их и закрывать собой. Не при чем тут Россия. И несчастье со Стефкой должно было в первую очередь ударить по Игорю. Который по совершенно аналогичной причине - тесная духовная связь братьев - не должен был справиться с тем, что случилось. А еще у него обязан был возникнуть вопрос к Стасу - ну что ж ты?! Обещал - и не защитил! Пусть не вопрос - но мысль, факт. Стас то и дело думал, что он обязан Герману много больше, чем сам подозревал, услышав в телефонной трубке хриплый мальчишеский голос, говоривший, что Стеф - с ним, и все в порядке. Черт! Если Стас все же справится и вытащит их всех из этой ситуации, то во многом это будет благодаря этому русоволосому мальчишке, не задумавшись кинувшемуся под машины, к Стефке, и тем самым предотвратившему первый серьезный удар!. И он будет возиться с этим пацаном сколько понадобится, и того будет мало! Если, конечно, ему удастся вытащить их всех из этой херни. Стас понимал, что точкой интереса этой сволочи были четыре плотно связанных друг с другом человека - Игорь, Стефка, Эма и он сам. Но проанализировав методы и приемы, которые применял тайный враг, Стас ввел в зону опасности еще несколько человек - и, в первую очередь, Данилку Краснова, о котором он почти откровенно говорил с Курицыным... Володя оказался серьезным мужиком, что он уже доказал в Керчи - он не ахал, не ужасался, не допытывался, что и откуда Стас знает и как докатился до такой жизни, что ему приходится прикрывать собственных воспитанников... Он просто ни на шаг не отходил от Краснова, привозя его в клуб на тренировки и завозя вечером домой... Что, похоже, более чем устраивало Марину - данилкину маму... Макар, накрученный Стасом, тоже говорил с Данилой, объяснил ему серьезность ситуации... Данилка, задумавшийся и непривычно молчаливый, спорить не стал, конвой - в лице Курицына - воспринимал спокойно, только настоятельно требовал, чтобы Стефка каждые два часа отправлял ему смс-ки - можно вообще пустые, без слов! - как знак, что всё хорошо... И вечером, дождавшись Макара, до того, как привычно повиснуть у Машеры на шее, внимательно и напряженно всматривался в лицо Макара - все ли в порядке. Стас понимал, что эти ребята подонка не интересуют, но допускал возможность, что тот попытается использовать их для отвлечения внимания. Он был уверен в Макаре, не раз доказывавшем, что силовое воздействие для него привычно и знакомо. Драться Макар умел. А Макар, предупрежденный об опасности - в случае необходимостьи будет это делать вдвойное хорошо. Особенно когда речь идет о Данилке. Также в зоне опасности, по мнению Стаса, находились и девочки - Марьяна и Инга. С Марьяной все оказалось просто. Внезапно приехавший в клуб "Танцевальные надежды" Виктор Мохов, узнавший о проблеме - тут же предложил свои услуги. Он приехал в клуб без звонка, в надежде застать Стаса - и застал. После чего рассказал, что в танцевальной тусовке Москвы кто-то упорно начал распространять слухи, что изгнанный из клуба "педик" Игорь Адлис, нашедший временное пристанище под крылом Кучуна, пребывает в отчаянном положении, находится почти в депрессии - так как Кучун, разочаровавшийся в тренерских способностях "педика" со дня на день, собирается указать ему на дверь... Стас разговаривал с Виктором в тренерской, один на один, и в душе молил бога, что при этом разговоре никого больше не было. Для остальных эта информация была просто очередной трепкой нервов - что сейчас было крайне лишним - а вот лично для него, для Стаса, это был четкий временной указатель. Враг включил обратный отсчет. В ответ Стас поделился с Виктором беспокойством за Марьяну Пугачеву - бесшабашную красавицу, способную за друзей метнуться в любую авантюру... И, при всем своем гоноре и решительности - наивную и беззащитную в определенных ситуациях, когда может понадобиться просто физическая сила. Девчонке девятнадцать лет. Готовность Мохова сопровождать Марьяну в любое нужное время стала для Стаса приятной неожиданностью. Он туту же вызвал в тренерскую Марьяшку и определил ей задачу - вне пределов своей квартиры, даже в магазины косметики и спа-салон, передвигаться только в компании Вити Мохова. Это делается не ради нее. Это делается ради Эмы. Ради Стефки, уже путешествующего по городу исключительно дуэтом с Герой Карташовым. Марьяна посверкала на Виктора глазами, отпустила пару язвительных шуточек, встретила в ответ добрую, понимающую улыбку... Виктор поклялся не быть ей в тягость, и договоренность была достигнута... Марьяшка слишком хорошо понимала, чем они все рискуют. С Ингой было сложнее. Пока ее передавали с рук на руки те, кто в данный момент был свободен. Иногда ей приходилось ездить по Москве одной. Стас подстраховывался, перестраховывался, давил, убеждал, заставлял. Спорить с ним было некому - окружающим даже не приходило в голову оспорить его директивы и указания. Он вел себя, как руководитель подпольной сети, оказавшейся на грани провала - постоянные отзвоны членов группы - что все хорошо, пока - хорошо - постоянно помнить, кто куда и кем поехал. Контроль утром, контроль вечером. Созвоны, согласования, уточнения. Стас ввязался в драку и лучше, чем кто либо, понимал, что было реальной ставкой в этой драке. Игорь! Игорь. И они все... При мысли о том, что может произойти с Игорем, накатывало такое бессилие и отчаяние, что он уже сгрыз до закаменевшей кровавой корки губы, а поскольку думал Стас о нем постоянно, то рот его в последние пару дней напоминал сплошную кровавую рану. Игорь рисковал больше всех. И именно ему - единственному любимому человеку - Стас умудрился испортить жизнь. Мысль - дикая, неожиданная и беспощадная - имел ли он право решать за Игоря, как ему жить, ударила внезапно и оказалась неодолимой. Стас был перед ней абсолютно бессилен, и она творила с ним, что хотела. За прошедшие пять дней она уже довела его до полукоматозного сотояния. Возникла она в тот момент, когда на просмотре он увидел на паркете Игоря и Дину - вместе, рядом, в паре. Какая же это была великолепная пара! У Стаса даже дыхание перехватило от восторга! Что и кто там вещает о каких-то "иконах стиля"?! Все эти бледные заморыши в сравнение не шли с двумя красивыми, роскошными молодыми людьми, двигавшимися на его глазах по паркету, подхваченными зажигательным ритмом самбы! Каждое движение - прочувствованное, отточенное, идеальное - ласкало, будоражило глаз... Они были едины, неразрывны, продолжая, дополняя друг друга, создавая вокруг себя такой энергетический фон, что одна только идея подойти к ним, прервать это завораживающее единение - казалась кощунством. "Картинка" была уникальной и неповторимой. Стас смотрел на них, радостно-восторженных, знакомящихся друг с другом на уровне движения в танце и радующихся, как дети, мгновенно возникающему пониманию, и радовался вместе с ними. Он даже не заметил, как и когда по-змеиному подобралась к нему и вдруг шквально затопила сознание идея, что он, Игорь, мог бы... Мог бы, наверное. Вот с такой девушкой, как Дина. Мог бы быть вместе. И быть счастливым. Достаточно только посмотреть на их сияющие лица! И какая же это была бы великолепная пара! Вот с такой девушкой, как Дина. Сперва он просто об этом подумал. И сам еще не понял на тот момент, какого демона впустил в свою душу... Потому что демон в нем моментально обжился, устроился со всеми удобствами и приступил к своей работе... Уже в ходе просмотра Стас вдруг подумал, а как бы жил Игорь, если бы они не встретились в августе? Вот что бы он делал?... Так бы и прожил всю свою жизнь в горьких воспоминаниях о двух событиях, соединивших трехлетний отрезок времен его юности - о руках Стаса, когда Стас его практически соблазнил, и когда он же буквально плюнул Игорю в лицо тремя годами позже?! И вот с этим Игорь так и прожил бы всю жизнь?! Не смешно. Стасу стало страшно. С того момента демон не давал ему ни секунды передышки. А если он просто лишил Игоря шанса жить нормальной жизнью?! Не спросив, что же тот хочет на самом деле?!... Да, конечно, Стас помнил - дословно помнил! - все их разговоры в Керчи, помнил настрой самого Игоря... Но настрой - это одно, а реальность - совсем другое. И он, Стас, видя, в каком состоянии Игорь, обязан был думать за двоих! И, в первую очередь - думать об Игоре. А он? Схватил мальчишку, утащил, завалил. Отрывался на полную катушку, теша собственный эгоизм - Мой! Хочу! Раздувался от гордости, что это его, Стаса, ждали семь лет и готовы были лететь к нему по первому зову. Стас и тогда, в Керчи, делал только то, что ему хотелось. И Игорь делал то, что хотелось Стасу. Самодовольный кретин. Может быть, впервые в жизни, Стас осознал, сколько ему на самом деле лет, когда смотрел на двух безумно красивых людей на паркете, сияющих молодостью и энергией творчества. А он стоял в углу зала - усталый, утомленный человек "под сорок" - и смотрел на них с печальным пониманием. Что он мог предложить Игорю?! Секс? Совместную работу? Безумную, не поддающуюся никаким нормативам жизнь танцевального клуба?! Себя?! Охренеть, как увлекательно. А на другой стороне весов - возможность иметь семью. Детей. Жить нормальной жизнью. Кто-то будет долго думать при подобном выборе?! И если сейчас Игорь - по вине Стаса - еще не в состоянии выбрать, принять правильное решение, значит, надо ему в этом помочь. Помочь выбрать правильно. Стас понимал, что если он - хоть раз - почувствует сейчас в своих руках худощавое, стройное, такое родное тело Игоря, то все его благие устремления пойдут прахом. Поэтому он, стиснув зубы и наговорив какой-то херни, однозначно дал Игорю понять, что секса в ближайшее время у них не будет. Он не мог мешать Игорю понять, что же на самом деле для него, Игоря, лучше... И вот уже пятый день погибал муторными бессонными ночами, кусая пальцы рук, прислушиваясь к тихому звуку дыхания, каждому шороху, доносившемуся с другой половины кровати. Пытка эта была невыносимой! Да он бы и домой его отослал, пожить отдельно, потому что так мучиться было просто невозможно, но тут, яростно воя, включались защитные барьеры мозга. Влюбленный, любящий Стас и Стас Кучун - аналитик, тренер и жесткий, даже жестокий противник - были абсолютно разными людьми. И опасность, которую представлял в последнее время для Игоря этот урод, преследовавший их, в разы превышала все ночные мучения и терзания Стаса, взгляд которого даже в ночной темноте то и дело скользил по точеным, худощавым плечам человека, лежавшего рядом, которые он так любил сжимать ладонями, по черным, шелковистым волосам. Он запрещал себе ночью думать, зажмуривался - и перед воспаленными, усталыми глазами тут же вставало любимое, льнувшее к нему тело, изгибавшееся в его умелых руках. Стас медленно сходил с ума. Но даже если ему суждено сдохнуть от тоски и отчаяния, Игорь должен быть под присмотром - и в безопасности!... А в безопасности он пока - только рядом со Стасом. К сожалению. Поэтому главным для Стаса стало - не прикасаться к Игорю. Ни дома. Ни на тренировке. Ни под каким предлогом. Он знал, что не выдержит этого, сорвется - и поэтому всячески избегал любого физического контакта. Он и так принес Игорю много горя, чтобы опять все пошло под откос... Он видел, что Игорь - не понимающий, что происходит, лишенный привычных ночных ласк - задергался и заметался. Он не понимал, что двигает Стасом, не понимал, чем вызван вдруг упавший на его голову режим отстраненности Стаса... Стас, как заклинание, твердивший про себя - Для тебя так будет лучше! - стоически отбивал все попытки Игоря пробиться сквозь отчаяние, затопившее Кучуна. Но это стоило таких сил, что пару раз за эти дни он сорвался... Когда Игорь - с радостно горящими глазами, полными такой надежды, что у Стаса горло перехватило - с Кирюшей на плечах ввалился в кухню и предложил поменять стол на "более прочный"...Воспоминания о ситуации, в которой первый раз прозвучала эта идея, ударили по Стасу с такой силой, что он с трудом озвучил какой-то хамский ответ, а слезы догнали уже в ванной, куда Стас вынужден был уйти через какое-то время. Он стоял в ванной, опершись о раковину, и вспоминал день возвращения из клиники, когда Игорь просил его остаться в спальне. И смотрел с такой надеждой. А Стас ушел в кухню - чтоб поспать хотя бы два часа. И спал, придурок! Вместо того, чтобы остаться рядом со своим любимым парнем, держать его за руку, прикасаться губами к шее. Тогда он еще не думал, что сломал Игорю жизнь. И потерял это время впустую! У него даже не было сил стирать слезы, катившиеся по щекам снова и снова - стоило ему только опять вспомнить, как Игорь просил его остаться, и как он все же ушел. А вот вчера... Вчера, когда он увидел, как на паркет, к Игорю, выбежал малыш Кирюша, которого им пришлось взять с собой в зал, как обрадованно заулыбалась ребенку Дина, как Игорь присел на корточки, чтобы Кирюше было удобно обнимать его за шею. Как прекрасно они втроем смотрелись на паркете. Вот тогда его накрыло по-настоящему! Слезы потекли в ту же секунду, он даже дернуться не успел. Сил хватило только на то, чтобы отступить спиной в тренерскую, захлопнуть дверь и щелкнуть ключом. Вот там он плакал по-настоящему. И впервые думал о том, какой ребенок мог бы быть у Игоря, если бы не он, Стас... Если бы он опять не вмешался в жизнь этого чудесного, трогательного парня, заморочив ему голову и вынудив принять условия игры, навязанные Стасом. Он знал, что Игорь никогда не мог ему сопротивляться. И воспользовался этим. Он представил себе крошечную девочку - такую же черноволосую, зеленоглазую, как Игорь. Она ласково-доверчиво улыбалась ему и помахала ладошкой. Так, как вчера, Стас не плакал еще ни разу в жизни. И только мысль о психе, угрожавшем Игорю, заставила его в итоге собраться. Если бы не эта тварь, Стас, наверное, остался бы в тренерской навсегда. А ночью, уже в постели, он, все же, сорвался окончательно. В очередной раз мысленно отрывая от себя Игоря, отодвигая его от себя, Стас почувствовал, как его руки - сами! Своей волей! - тянутся к этим узким, худощавым плечам. Он уповал только на то, что Игорь - спит. Он бережно гладил эти плечи, чуть касался губами шеи Игоря, спины, чувствуя, как внутри все напрягается и переворачивается, сдерживая себя из последних сил, чтобы не вцепиться в парня... И понимал, что он не сможет жить без него. Блять, он без него просто сдохнет!. Но он не имел права лишать Игоря будущего. Утром Игорь ждал его на кухне с готовым завтраком. У Стаса столько сил ушло ночью на борьбу с самим собой, что он даже не придал этому значения и не сопротивлялся - выпил свежий сок, который приготовил ему Игорь, съел виноград, за которым Адлис в шесть утра успел смотаться на рынок, пока они с Кирюшей спали. Каждый проходивший день - с момента, как в его душе поселился демон - Стас ощущал, как год. Он не позволял себе думать, насколько он устал. Иначе он рисковал бы в одно прекрасное - или ужасное - утро просто не встать с кровати. Мария Александровна с удовольствием в очередной раз забрала Кирюшу, извиняясь за форс-мажор накануне. В зал они приехали молча, за всю дорогу не сказав друг другу ни слова. Игорь казался погруженным в свои размышления, его явно что-то заботило. Во время обязательной пятичасовой тренировки Стас несколько раз ловил на себе внимательный взгляд Дины Звягиной. Ему искренне нравилась эта талантливая, волевая, решительная девушка - красивая и умная... Нравилась её работоспособность, нравилось, как она с полуслова понимала, что Стас от нее ждет... Они с Игорем будут отличной парой! И на России они вполне могут биться за финал, если работа и дальше пойдет такими темпами. Но сегодня Дина смотрела на него как-то иначе - изумленно-недоверчиво. Словно, ей пообещали подарить торт с клубникой - а принесли железо-бетонную шпалу. И Дина, головой уже понимая, что - не торт - все еще не могла поверить собственным глазам. В роли шпалы, похоже, выступал Стас. Если бы у него хватало сил внимательно посмотреть по сторонам, он обязательно обратил бы внимание и на взгляд Игоря - напряженно-сосредоточенный, оценивающий, который тот не сводил со Стаса всю тренировку. Но Стас, озабоченный подготовкой пары, а также тем, чтобы, как обычно, не дотрагиваться до Игоря, этот взгляд упустил. А вот Дина - заметила. Пара Адлис - Звягина заканчивала свою подготовку одной из последних, поэтому, когда Стас негромко сказал - На сегодня - всё. - в зале кроме них троих никого уже не было, все разошлись. Всё же - двенадцатый час ночи. Игорь с Диной медленно ушли в раздевалку, Стас, как обычно, выключал музыку, собирал выставленные для Игоря колонки, относил в тренерскую забытые малышами на спортивных лавках вещи, чтобы завтра раздать владельцам... Он с тоской думал о том, что сейчас придется вместе ехать домой, и они опять будут молчать всю дорогу... Он ничего не в состоянии Игорю объяснить... И чем дальше - тем больше не в состоянии Он не сразу понял, что за вихрь - внезапный и молниеносный - рванулся к нему со спины, подхватил, прокрутил вокруг себя и заволок в тренерскую. Хлопнула дверь, щелкнул замок Перед опешившим Стасом,отлетевшим к столу, привалившись плечом к двери, яростно сверкая глазами, лохматый, с распущенными волосами, безумно красивый, стоял Игорь. Всё ещё в танцевальной форме. Его первая фраза повергла Стаса в шок. Игорь посмотрел на него своими зелеными глазами и негромко сказал: - Я знаю, кто этот гад. Стас оцепенел. Он медленно вздохнул и так же тихо спросил: - Кто? Ответ его убил. - Ты... - Игорь смотрел ему прямо в глаза. Тренировочная черная латинская майка на груди промокла от пота... Стас очень хорошо видел это пятно на черной ткани. - Я? - от изумления у него сел голос. - Да, ты... - Игорь шагнул к нему, не отрывая взгляда от глаз Стаса. - Что ты хочешь?! Что тебе нужно?!... Чего ты добиваешься?! Ты долго будешь надо мной издеваться?! - Я не издеваюсь. - Стас,опешивший от происходящего, растерянно смотрел на приближавшегося к нему Игоря, на лице которого попеременно проскальзывали ярость, боль и отчаянная решимость. - А что ты делаешь?! Что ты хочешь?!... Чтоб я на коленях стоял и умолял?!...Хорошо, как скажешь. - плавным движением Игорь опустился на колени и теперь смотрел на Стаса снизу - все тем же яростно-отчаянным взглядом. - Так подойдет? - Ты что, рехнулся?! - Стас дернулся вперед, чтобы поднять Игоря. - С ума сошел?! Он протянул руку, но Игорь поймал ее, с силой сдавил - и отбросил в сторону. - Чем ты недоволен? Ты же этого хотел...А, да... Прости, я забыл. - и Игорь рывком сдернул с себя тренировочную футболку. Черная, влажная от пота ткань полетела на пол. - Так лучше? С каждой секундой Стас все меньше понимал, что происходит. - Игорь, прекрати! - Это ты прекрати! - в долю секунды Игорь был уже на ногах. Он стоял вплотную к Стасу, который чувствовал щекой его теплое, неровное дыхание. - Стас, ты знаешь, я люблю тебя. Надоел - так и скажи, я уйду. И из милости меня держать не надо. - Из какой еще милости?! - Стас из последних сил пытался взять себя в руки, собраться. Тело Игоря, обнаженное до пояса, такое родное, такое любимое было прямо перед ним, в нескольких сантиметрах. - Переодевайся быстро - и поехали домой. - Я еду домой. К себе домой. - не сводя с него глаз Игорь сделал шаг назад, развернулся к двери. Глаза его сверкали яростью. - Если ты не забыл, у меня есть и свои дом. И он шагнул к выходу. - Какой еще "свой дом"?! - Стаса захлестнула паника. Игоря надо было остановить! Любой ценой! - Совсем сдурел?! Он рванулся за уходящим Игорем, догнал в два шага, обеими руками с силой обхватил сзади поперек обнаженной груди. Он хотел остановить. Хотел сказать, что это опасно - ехать к себе домой. Что есть вероятность... И поэтому... Его опять подвели руки. В ту же секунду, как он ощутил под ладонями худощавое, мускулистое тело, нежную, упругую кожу - его руки зажили отдельной жизнью. Они гладили, ласкали, стискивали, мяли, сжимали Игоря, соскальзывая с шеи на плечи, с плеч - на грудь - и взлетая обратно. Стас прильнул жадными губами к доверчиво подставляемой шее парня, ощущая, как тот склоняет голову, чтобы Стасу было удобно. Поверх его ладоней легли длинные, тонкие, прохладные пальцы. Игорь, прижимая к себе руки Стаса, вдавливая их в себя, казалось, перестал дышать. Кровь сумасшедшим молотом забухала в висках, всё, что еще минуту назад казалось важным и незыблемым просто перестало существовать. Развернув голову Игоря к себе, Стас, оторвавшийся от длинной, изящной шеи, жарко впился в упругие, изнемогающие в ожидании губы, щекой и виском чувствуя прикосновение шелковистых прядей волос. Не разнимая губ, задыхаясь и не замечая этого, Стас потянул Игоря, тело которого, как всегда, отзывалось на каждый импульс, каждое его прикосновение, к стоявшему в тренерской комнате столу. Он уже развернул любимого к себе и, крепко обхватив, рывком усадил на край стола. Его губы скользили по такому родному лицу, по шее, по груди, прихватывая, прикусывая и лаская темнеющие тугие горошинки сосков, вызывая громкие, безудержные стоны, по животу. Уже осознавая в заливающем рассудок восторге желания, что он опять все испортил, опять сорвался, Стас освобождал от танцевальных брюк и белья длинные, стройные ноги Игоря, опрокидывал его спиной на стол, за бедра подтягивал к себе, покрывая яростными поцелуями-укусами плоский живот. Игорь, казалось, не понимавший, что под ним стол, бился в его руках, пытаясь еще сильнее, еще ближе прижаться, прильнуть к Стасу, как в первый раз - восторженно-благодарно, от чего у Стаса просто срывало голову. И, получив, наконец, того, без кого он погибал пять последних ночей, получив своего любимого парня, снова и снова до боли врываясь в горячее, изгибаемое страстью стройное тело, радостно раскрывающееся ему навстречу, слыша, как музыку, полустоном - полувсхлипом - Люблю! Стас...Я люблю тебя! Ста-а-а-ас!... Люблю! - шепча в ответ севшим от страсти голосом - Да, малыш, да!...Люблю тебя... - он еще не захлебнувшимся счастьем краешком сознания понимал главное - Игорь любит его. Любит по-настоящему. И хочет быть с ним, со Стасом. И счастливым хочет быть - со Стасом. А, значит, так и будет. Как же здорово, что в тренерской комнате такой прочный стол! Когда ноги почти перестали держать, рухнув в изнеможении на Игоря, прижимая его к себе, ловя последние волны отступающего орагзма, сотрясавшие это родное тело, Стас не думал ни о чем. Он чуть касался губами подбородка лежавшего на столе парня, щеки, виска. И был счастлив. Так, как еще час назад он и помыслить себе не мог. А потом, тут же, на столе, курили. Домой собирались долго и бестолково. Одевались, мешая друг другу, тихо фыркая, а Стас, то и дело, притягивал за смоляную прядь, ближе к себе, голову Игоря, смотрел в зеленые "кошачьи" глаза. И видел там - любовь. Такую благодарную, такую искреннюю любовь, что ему впервые за эти дни хотелось плакать от радости. Но он - сдержался. И даже благополучно довез Игоря домой. Говорить сил не было. В лифте они поднимались молча, держась за руки. Стас поскребся в дверь к Марии Александровне, пряча глаза, тихо спросил - как Кирюша... Услышав, что малыш прекрасно спит, даже не успел продолжить разговор. Соседка страшным шепотом посоветовала оставить ребенка у нее до завтра, зачем его зря будить. Через плечо Стаса она при этом залихватски подмигнула Игорю, по виду которого уже было понятно, что вечер прошел не зря - таким счастьем и нежностью сияли его глаза, когда он смотрел на Стаса. Ну и слава богу! А то она переживала, что Игоречек последние дни был слишком уж грустным. Про Стасика и говорить нечего. Ночью, в постели, уже после всего, что Стасу помешали осуществить условия тренерской, он, затянувшись сигаретой, тихо спросил в темное пространство: - А что это ты за ерунду там нес, в клубе? Про то, что это я и прочее? Уткнувшийся головой в его плечо красивый черноволосый парень, которого Стас одной рукой крепко прижимал к себе, улыбнулся в темноту: - Тебя надо было удивить и ошарашить. А потом уже нападать. - Сам придумал? - Стас лениво потянулся к пепельнице, не выпуская Игоря из рук. - Умные люди подсказали. Стас удовлетворенно фыркнул: - Ну, напал... Доволен? - Еще как... - Игорь, как пантера, довольно потянулся, приподнял голову, посмотрел на Стаса. - Но не думай, что ты так легко отделаешься. Ты мне еще должен. Стас засмеялся. Они смогли обо всем переговорить... Стас, сжимая кулаки и отворачиваясь то и дело, не глядя на Игоря, рассказал, что именно мучило и убивало его последние дни. Игорь был внимателен и серьезен. Он тоже искал слова, чтобы сказать, что его жизнь может быть настоящей - просто может быть - только рядом со Стасом. Другого он себе не мыслит. Уснули - первый раз за последние пять дней - так и не размыкая рук. До того, чего так опасался Стас, оставалось менее пяти суток.