Во что ты верил, Драко Малфой?

Лето пролетает одним мгновением. Ты вырос в обществе, где не принято проявлять нежность и где единственная ласка, которую ты можешь получить от родителей — это вежливые объятия. Короткие прикосновения холодных материнских ладоней и рука отца, которую он положил тебе на плечо в начале июня, стали лучшим поздравлением — и ты вспоминаешь это, прощаясь с родителями на вокзале. Тебе двенадцать лет, ты второкурсник Хогвартса, и как только твои родители аппарируют домой — ты закидываешь чемоданы в первое попавшееся купе, наплевав на сохранность вещей, и мчишься прочь от экспресса. Ты успеваешь проскочить через стену за несколько мгновений до того, как паршивый домовик, возомнивший себя покровителем избранного мальчишки, перекрывает портал своей магией. Добби, заметив тебя, сокрушённо взвизгивает и успевает исчезнуть до того, как ты его пришибёшь. Ты пинаешь стену носком ботинка — и она оказывается, и правда, кирпичной. — Ну что, Поттер, ты опоздал, разворачивай тележку и катись с вокзала, — язвительно обращаешься ты куда-то себе за спину, прекрасно зная, что он стоит там. — Портал закрыт магией этого долбанутого эльфа. — Эльфа? — обескураженно откликается мальчишка. — Того самого, из-за которого я просидел под замком половину лета? Драко, я же даже учебники из-за этого не смог себе купить, ни учебники, ни мантии, ни даже ингредиенты для зелий… Ты оборачиваешься и единственное, что у тебя вырывается, это тяжёлый вздох. Мальчишка выглядит настолько несчастным и ущербным в поношенной клетчатой рубашке. Растрёпанный и патлатый, как нахохлившийся воробей, он из всех чувств вызывает, в основном, жалость. — Сколько раз я говорил тебе о том, что ты неудачник? — совершенно риторически вопрошаешь ты и пару раз негромко хлопаешь в ладони. — Флит. Эльф, более мелкий и аккуратный, чем пресловутый Добби, появляется мгновенно. Поттер, кажется, тихо матерится и запуганно оттягивает подальше свою тележку с вещами — слишком много проблем ему принесли домовые эльфы, чтобы он относился к ним хотя бы равнодушно. — Флит, отнеси багаж моего соседа в нашу спальню в Хогвартсе, — приказываешь ты, радуясь, что вовремя вспомнил о том, что в твоей прислуге есть и адекватные эльфы, и как только чемоданы Поттера пропадают, а домовик снова появляется перед тобой, продолжаешь: - Закинь нас на Диагон-аллею. Меня и моего спутника. Мелкий Поттер протягивает молчаливому эльфу руку нехотя и с опаской, и тебе хочется смеяться над ним, когда, оказавшись на магической улице, он начинает испуганно озираться по сторонам. В такие моменты отчётливо заметна разница в воспитании чистокровных и маггло… маггловоспитанных волшебников. На Диагон-аллее тихо и спокойно, не то, что в августе, и сейчас тебе здесь нравится гораздо больше. Ты серьёзно пытаешься убедить себя, что это не потому, что сейчас рядом с тобой этот несносный мальчишка, который смотрит на тебя так, словно ты Мерлин в юбке для канкана. Поттер настолько наивный ребёнок, что любой, проявивший к нему снисходительность, в его понимании становится доброй феей-крёстной и в спешном порядке приобретает золотистый нимб вокруг головы. Ты, в своём понимании, последняя скотина. Поттер считает тебя своим лучшим другом. Ты поддаёшься какому-то подозрительному душевному порыву Поттера, соглашаясь на его уговоры, помогаешь поменять ему галеоны на фунты и, о Моргана, обещаешь ему не сбегать. По его просьбе ты снимаешь и отдаёшь эльфу мантию, оставаясь в брюках и лёгкой рубашке, и в таком виде этот энтузиаст вытаскивает тебя в самый центр маггловского Лондона. И теперь ты почему-то чувствуешь себя как грязнокровка, впервые попавший на Диагон-аллею. Тебе доводилось изредка бывать в городах магглов, но, зачастую, это происходило с не самыми благородными целями и точно не для прогулки. Поттер не говорит тебе, зачем и куда тебя ведёт, сохраняя интригу до того момента, пока вы не подходите к какому-то магазину с неброской, но стильной вывеской и пластмассовыми людьми в огромных окнах. Мальчишка называет их манекенами и теряется в этом магазине на несколько долгих минут. А потом возвращается и ты действительно удивляешься, потому что в нормальной, новой одежде даже этот растрёпанный воробей кажется нормальным человеком. И невольно отмечаешь, что ему так гораздо лучше. — Ты часто смотришь на меня, как на убогого. Это неприятно. Я не виноват, что тётя жалеет каждый потраченный на меня пенс, — бурчит себе под нос Поттер после того, как вы заворачиваете ещё в несколько магазинов, в одном из которых он остригает отросшие до безобразия волосы. В Лондоне тепло и, на удивление, солнечно, и хорошая погода становится одним из предлогов, по которым Поттер уламывает тебя на то, чтобы накупить еды в каком-то магазине и посидеть в Гайд Парке. — Экспресс прибывает в Хогвартс почти в восемь, а сейчас только два часа дня… — пожимает плечами тот, и ты впервые замечаешь у него настолько лукавую улыбку. — А вообще, я просто всегда мечтал погулять в городе с другом, но меня никогда не отпускали… Ты сдаёшься, жуёшь странную булку с начинкой, которую Поттер назвал странным словом «чизбургер», и понимаешь, что выдумывать разную еду магглы умеют очень даже неплохо. И очень недоверчиво смотришь на чёрную пузырящуюся воду в картонном стакане с округлой буквой «M» — её Гарри называет колой. — Как тебе мой мир, Драко? — неожиданно спрашивает тебя мальчишка, когда солнце уже клонится к горизонту, а вы, наоборот, тянетесь выше в странной стеклянной кабинке так называемого колеса обозрения. Сюда Поттер запихнул тебя сразу после того, как протащил вдоль Темзы. Ты смотришь на багровеющий закат, на город, раскинувшийся перед тобой, на мягко улыбающегося мальчишку — и усмехаешься. — Я ожидал худшего. Поттер хочет сказать что-то ещё, но ты замечаешь часы на высокой башне и спешно призываешь домовика, чтобы тот успел перекинуть вас ко входу в Большой Зал. Ты совершенно не ожидал, что там, где Хогвартс, может темнеть настолько раньше. Вы опоздали к ужину, но тебе, почему-то, совершенно плевать на выговор старосты. Поттер, даже стушевавшись под суровым взглядом семикурсницы Кристал, улыбается так, что на его бледных щеках появляются ямки. Тебе это нравится. Тебе, какого-то чёрта, сегодня слишком многое нравится. Тебе не кажется это странным, Малфой?