Во что ты верил, Драко Малфой?

Тебе тринадцать, ты сидишь в купе Хогвартс-экспресса и отрешённо смотришь на то, как вода в бутылке превращается в глыбу льда. Окна покрывает изморозь, узорами инея расцветая на стекле. Поттер дрожит. Забини откровенно трясётся и вжимается в спинку сидения. Третий мальчишка, имя которого ты не запомнил, обмяк в предобморочном состоянии. А ты смотришь на дементора и ждёшь. Перед глазами встаёт картина — тебя словно забрасывает в ледяной омут памяти — твоя мать умирает. Твой отец умирает. Твоя невеста умирает. Время идёт назад. Хагрид выносит на руках из Запретного леса бледного худого мальчишку. Поттер мёртв, и вместе с ним погибает надежда. Ты словно наяву чувствуешь, как пустоту в сердце заполняет леденящий холод. Время останавливается. Яркий белый свет ланью проносится по коридору поезда, разгоняя дементоров. Ты стоишь и резко, судорожно дышишь. Ты не упал в обморок, не кричал, не плакал — ты стоишь посреди купе, замерев с поднятой палочкой и не решаясь пошевелиться. Как будто стоит тебе двинуться — и ты обмякнешь, рухнешь на пол и больше не сможешь встать. В купе врывается профессор зельеварения, грубым толчком роняет тебя на сидение и почти насильно вливает в глотку сладкое зелье. Настолько приторное, что его хочется запить. — Я в порядке, профессор, — голос почему-то осип и ты едва шепчешь. — Посмотрите, может, другим нужна помощь. Снейпу не нужно повторять дважды, его не нужно в чём-то убеждать — он исчезает из купе так же внезапно, как и появился. Края его дорожной мантии развеваются, делая его похожим на самого дементора. Ты сглатываешь, резко и судорожно. Приторное зелье почти дерёт горло. — На, — Забини резюмирует своё предложение коротко и ясно. Он протягивает тебе бутылку лимонада из Фортескью, и его вкус легко перебивает зелье. — А я так надеялся на виски, — пытаешься ехидничать ты, припоминая случай в спальне, произошедший почти полгода назад, и давишься лимонадом, когда из своей бездонной сумки Блейз вытаскивает небольшую гранёную бутылку из тёмного стекла. — Да ладно? Забини, всё ещё немного заторможенный и нервный, пожимает плечами и, вытащив из сумки кружку, наливает туда виски. И выпивает залпом. Шоколад, конечно, помогает от последствий встречи с дементором, но алкоголь действует быстрее и надёжнее. Забини наливает и даёт выпить третьему мальчишке. Щёки того сразу розовеют, а в глаза возвращается задорный блеск. Ты вспоминаешь, что его зовут Роджер Дэвис и что он, вообще-то, твой капитан по квиддичу. Ты называешь это маразмом и не приветствуешь подобных демонстраций, но Поттера приходится приводить в себя. Шоколада у вас нет, и ты почти насильно вливаешь в оцепеневшего мальчишку четверть стакана виски. На широких скулах появляется румянец. За это лето Поттер ещё сильнее похудел. Когда вы приезжаете в Хогвартс, ты лично набрасываешь ему на тарелку как можно больше еды, и пока Забини тихо над этим посмеивается, следишь за тем, чтобы Поттер всё это съел. И, желательно, лопнул, потому что тебя отнюдь не прельщает перспектива гоняться вместе с ним за плешивой старой крысой, вылавливать одичавшего пса в Визжащей Хижине и убегать по всему Запретному Лесу от профессора-оборотня. Крысу ты вылавливаешь в конце сентября, случайно заметив ту возле Выручай-комнаты, куда весь последний месяц убегал чтобы выспаться. Потому что Поттеру снятся кошмары. Потому что ты каждую ночь успокаиваешь его и отпаиваешь чаем. Эльфы устали таскать вам в комнату сборы с чабрецом и ромашкой, но они никогда об этом не скажут. Как и ты никогда не признаешься себе в том, что тебе нравится успокаивать мальчишку. Поэтому ты убегаешь после обеда в Выручай-комнату, которая для тебя превращается в спальню, и спишь там до ужина. Но на этот раз ты находишь в коридоре облезлую крысу и рука сама дёргается до того, как ты осознаёшь, что набросил на преступника сковывающие чары. Хочется наступить на скотину и переломить ему хребет, но ты вспоминаешь, как сильно Гарри был привязан к Сириусу. Ты вспоминаешь, что от жизни этой проклятой крысы зависит тот, кто сейчас — единственная семья мелкого Поттера. Флитвик удивляется и округляет глаза, когда ты без стука и приглашения вламываешься на собрание преподавателей в учительской. МакГонагалл готова наброситься на тебя и исцарапать твою наглую физиономию своими анимагическими когтями. Спраут недоуменно фыркает, но ничего предъявлять не собирается — не в её стиле. И только Снейп смотрит на тебя недовольно, но заинтриговано — он тут единственный, кто верит, что ты не клинический идиот. — Speculi verto, — бесцеремонно швырнув крысу на узорчатый ковёр, ты едва не на серпертанго шипишь заклинание. Мерзкая плешивая крыса превращается в ещё более отвратительного мужика. — Питер Петтигрю, собственной персоной, — театрально поклонившись замершим в удивлении преподавателям, ты цинично усмехаешься и с откровенной насмешкой объясняешь: — Мы на Райвенкло любим головоломки. У крысы Уизли на фото в Пророке не было пальца, того самого, который остался от Петтигрю. И редко какая крыса может прожить больше двух лет. А теперь разрешите откланяться. В Большом Зале впервые за несколько лет не появляется ни одного декана. Твоя самодовольная ухмылка буквально сочится ядом, и Гарри замечает это практически сразу. Так же, как и Блейз. И оба подсаживаются к тебе на ужине, молчаливо требуя комментариев. «Сами узнаете, когда профессора во всём разберутся» — безапелляционно заявляешь ты и, пользуясь возможностью, сбегаешь в свою Выручай-комнату. Там у тебя мягкие кресла, огонь в камине и чай с травяным сбором. Ты чувствуешь себя черепахой, которая прячется в панцирь. Ты проводишь в комнате всю ночь. И два дня после. Тебя, наверное, ищет весь замок, но тебе на это плевать — соврёшь, тебе не привыкать. Тебе тринадцать и Выручай-комната — твой панцирь. Защита от мира. Ты боишься выходить, потому что не знаешь, к чему приведёт твоё вмешательство в историю избранного мальчишки. Ты боишься, но когда от голода почти теряешь сознание — приходится выйти. Большой Зал встречает тебя как героя. Сплетни разносятся очень быстро, особенно когда эти сплетни публикуют в нескольких газетах. Особенно, когда эти сплетни связаны с Избранным и с Малфоем одновременно. Мелкий Поттер подбегает и повисает на твоей шее. Он тараторит о том, что Петтигрю сразу приговорили к «какому-то поцелую», потому что держать в Азкабане такого мелкого анимага сложно и затратно. О том, что Сириус Блэк на самом деле его крёстный, который ни в чём не виновен, о том, что его пытаются найти и оправдать, и что этим занялся почему-то твой отец, а не белобородый воин света. О том, что он тебе благодарен настолько, что этого не передать. Тебя не было два дня, но единственное, что волнует этого мальчишку — это твоё возвращение. Ни вопросов, ни претензий, ни истерик — хотя к этому ты морально готовился несколько часов сегодня утром. Он просто встречает тебя. И ты просто хочешь, чтобы так было всегда.