Oh, allergen!

Продавцы в книжных магазинах ведут себя по-разному: бдительные и чересчур подозрительные следят за каждым потенциальным покупателем, лишь бы те не пронесли мимо под рубашкой книгу; те, чья цель только подзаработать, совсем не обращают внимание на людей, очень часто ленятся посмотреть в базе данных, есть ли та или иная книга в продаже, через какое время осуществляется доставка; есть и те, кто является не только субъектом, стоящим у кассы, но и заглядывающим в глаза каждого покупателя и спрашивающим: «Вам подсказать что-нибудь? Недавно к нам завезли две дюжины бестселлеров, давайте покажу, расскажу, порекомендую!». Я не относилась ни к одной категории продавцов, описанных выше. Перед тем, как устроиться на работу сюда, в «Книжный рай Дилана», я три года была постоянным покупателем. Однажды, прямо при мне уволился ленивец Фландер, который, как вы догадались, относился к второй категории. Заметив меня, стоящую тихонько в углу, хозяин магазина Дилан Мерфи, вдруг спросил: «Не хочешь поработать здесь? Уверен, девчонка, ты знаешь каждый угол и пылинку в этом захламленном помещении. Всякий кто не является Фландером, будет отменным продавцом». Я согласилась, даже не задумавшись о том, серьезно он говорит или шутит. К удивлению Дилана, я не только справилась со своей задачей и работала не «немного лучше недоумка Фландера», а изменила захламленную и пыльную конуру, как сам любил говорить хозяин, в чистый, уютный уголок, где каждому, кто заходит, хотелось остаться. Для начала я предложила поставить диванчики, маленькие круглые столы, цветы в вазочках. Этот уголок гордо назывался «Предчитальным залом». Там можно посидеть от пяти минут до получаса, пролистать книги, выбрать подходящие. Никто не мешал человеку своими назойливыми предложениями, и девяносто процентов зашедших покупали минимум одну книгу только потому, что приятно провели тут время. Позже я предложила Дилану поставить два кофейных автомата. Он пыхтел, долго возражал и говорил о неимоверных расходах, о том, что он разорится, однако я твердо настояла на своем: кофе – то, что нужно. Он проворчал: «Скажешь потом, что лоток с мороженым тоже не помешает», но в итоге уступил. Ведь сколько клиентов привлек подкупающе уютный интерьер. Как я и предполагала, покупателей стало больше, как только я повесила вывеску: «Читальный зал, вкусный кофе и минута покоя каждому, кто зайдет!». Дилан расцвел, намеревался зацеловать меня в обе щеки, но мне удалось вовремя увернуться. Пара слов о моем работодателе: возраст около пятидесяти; не находит общий язык с молодежью, терпеть их не может, если говорить прямо; вечно ворчит, когда его что-то тревожит, например, бухгалтерская книга; никогда не признается, что ему нравятся книги Николаса Спаркса. Каждый раз, забирая с собой очередную книгу слезливого писателя, он с притворно усталым голосом причитал: «Лори никогда не устает читать это мыло!», но любовно поглаживал корешки, когда не замечал меня. Вот и сейчас он вертел в руках «Выбор», несколько раз перечитал аннотацию и преднамеренно громко хмыкал. – Очередное дерьмо, – авторитетно высказал он. – Луиза, придется сегодня закрыть магазин на час раньше. Мы с Лори едем в Оклахому, проведать старого попугая. Когда же он лишится перьев? Дилану явно не терпелось закрыться в своем кабинете и с упоением приступить к чтению «Выбора», достать одноразовые платочки и вытирать ими глаза и нос, когда натыкается на особо жалостливые строки. Вместо «криминального чтива» ему придется лететь в Оклахому к своему старому другу Ройсу. – Отлично. Успею прихватить у Люси свежие творожные маффины и панна-котту*! Он еще раз хмыкнул и ушел в подсобку, бормоча: «Что такое панна-котта? Вид наркоты что ль?». А я мечтательно вздохнула, вспомнив панна-котту с маскарпоне, шоколадом и ликёром Bailey’s, который готовили в кондитерской на Ривери-стрит. Люси, продавщица и по совместительству моя хорошая подруга, всегда оставляла мне самую свежую, сладкую и сдобренную всевозможными начинками ВКУСНЯШКУ. Сегодняшняя моя страсть – жирные сливки и творог. Рот мгновенно наполнился слюной, желудок буркнул в предвкушении пира. – Девушка, – обратилась ко мне моя ровесница. – Мне нужна книга Вероники Рот «Аллигент». Она есть в продаже? Я не начала устало махать в сторону угла, где большими красными буквами написала «Уголок бестселлеров», закатывать глаза и спрашивать: «Ты что, слепая?». Просто провела ее к стеллажу, где одиноко лежал «Аллигент» в твердом переплете. Так, надо еще заказать Вероники, иначе мои сверстницы завтра съедят меня живьём, если осмелюсь сказать, что книги в магазине нет, что придется подождать. Самые неприятные слова для человека, который пришел за интересовавшей его книгой: «Я ее закажу сейчас же. Доставка займет два дня. Оставьте свой адрес. Вот вам скидка», и все в этом роде. – Тринадцать сорок восемь. Спасибо за покупку. Приятного чтения! Покупательница улыбнулась и вышла, на минутку остановившись у кофейного автомата. Без десяти пять я сообщила двум последним покупателям, неспешно рассматривающим стеллажи, что мы закрываемся. Невысокий парень в солнечных очках ударился в панику, услышав мои слова, и попросил помочь с выбором книги. – Что-нибудь, чтобы нервы пощекотать, – потребовал он. Закрыв кассу, я предупредила Дилана о том, что ухожу и вышла на свежий воздух. Январь в ЛА выдался на удивление теплым. Двадцать один градус – это большая редкость, ведь обычно зимой у нас не больше плюс девятнадцати. Повесив кардиган на плечо, я бодрыми шагами направилась в любимую кондитерскую. – Чучело! Я услышала громкий хохот с противоположной стороны дороги. Фу, парни из школьной баскетбольной команды. Важные такие, носятся со своими мускулами, высоченным ростом и красными майками с их фамилиями. Кому нужно их фуфырничество? Имбецилы, гориллы загипнотизированные здоровым грейпфрутом. Физическое превосходство – вот, чем они гордятся, выпячивают широкие груди и размахивают мускулистыми руками. А ну их, макак! Проигнорирую, как делаю всегда. – Чучело, хочешь пойти на вечеринку? – орали гориллы. Я не обернулась и завернула за угол. Сколько можно им вот так издеваться надо мной? Едва их глаза замечают меня, то начинаются подколы: «Мартышечка, не хочешь потанцевать?», «Иди к нам в команду, комарик!», «Что хмурыжимся? Обидел кто? Побить, раз сама не постоишь за себя?». Амбалы, напичканные стероидами и протеиновыми батончиками. Глаза б мои их не видели! Горилл развлекает только процесс унижения тех, кто слабее их. А нас, могу вас уверить, больше пятидесяти процентов от общего количества. Жаль, у меня нет голема. Расшвырял бы этих орангутангов по углам, чтобы в следующий раз не смели смотреть в мою сторону. Говорят, беда не приходит одна: встретила баскетболистов, и теперь кондитерская закрыта на час раньше. Я чуть не расплакалась. Все, с сегодняшнего дня новая примета: встретил баскетболиста – остался без вкусняшек. Я пнула ни в чем не повинный камешек у тротуара и потопала в зоомагазин. – Два средних «Ямса» для взрослых кошек. Один с лососем, второй с курицей, пожалуйста. Хоть Матильду порадую. У меня есть белая кошка, ей семь с половиной лет. В прошлом году у нее отвалились кончики ушей. Просто взяли и отвалились. Я шла в гостиную с тарелками с горой печенюшек в руках, как голая стопа соприкоснулась с чем-то пушистым и подозрительно мягким. В итоге печенюшки остались нетронутыми, а ветеринар сказал, что возможно у нее обморожение. В ЛА летом и обморожение? Я засомневалась в компетентности ветеринара и отнесла Матишку к другому. Он сказал, что возможно кошка прищемила ушки. Как это возможно? Никто не смог дать мне вразумительный ответ, и понаблюдав за бодрой и здоровой Матишкой, я успокоилась. Ну и что, что теперь у моей кошки не заостренные к кончику ушки? Я все равно люблю ее. – Лу-Ли-Лу-Ли-Лу! – услышала я с порога распев подруги. О, день еще не потерян! Аллилуйя! – Ты принесла панна-котту? – вместо приветствия я сложила ладони в умоляющем жесте. – Пожалуйста, только она спасет мой вечер! Люси блеснула ровными рядами красивых зубов и протянула мне маленькую прямоугольную коробочку. – И свежие маффины. – Аааааа! Я запрыгала на месте и кинулась обнимать подругу. Она смеялась и пыталась отмахнуться от меня. – Господи, Лу, выглядишь так, будто неделю обходилась без сладкого. Я ведь вчера угостила тебя «Лавиной». Вспомнив вчерашний десерт, я облизнула губы. «Лавина» – мечта моя, горка безе, а внутри нежнейший бисквит с маком! – Доставай тарелки и чай, пока я пойду мыть руки, – попросила я, на ходу бросая сумку на диван. – Саймон, хочешь вкусняшечку? Мой младший брат на минуту отвернулся от своей игровой приставки и бросил: – Потом! Через две минуты мы с подругой сидели в кухне и наслаждались вкуснейшими вкусняшками. Я охала, вздыхала, а Люси смеялась над моей реакцией, хотя пора бы ей уже привыкнуть. – Хорошо, что Остина нет. Я не смогла бы выдержать двойной восторг. Люси откусила немного маффина и запила черным чаем с шиповником и яблоками. Я вспомнила своего лучшего друга, которого, как заметила Люси, сегодня не было в нашей скромненькой компании. – Этот лис что-то задумал, – поделилась я с Люси. – И, кажется, скоро у кого-то из наших одноклассников наступят веселенькие времена. Постой, почему ты так принарядилась? Только внимательно присмотревшись, я заметила, что подруга тщательнейшим образом накрасилась и надела платье. Люси ходила в джинсах и блузке, как и я, но сегодня она явно хочет привлечь внимание. – С кем и куда? Говорила же. Она расплылась в глуповатой улыбке и прошептала: – С Куртом на вечеринку у Трента. Супер! Сегодня один из членов баскетбольной команды, а так же мой сосед, устраивает вечеринку, на которую пойдут мои друзья: Остин и Люси. Что же буду делать я? Конечно, писать эссе в университеты, в которые намереваюсь поступить, потом читать «Потерянное поколение», гладя по шерстке Матишку, а потом спать. Фи, как старушка. С другой стороны, я ни капельки не завидую друзьям. Находиться в компании имбецилов худшее наказание и бесполезное времяпрепровождение для меня. – Я тебе не сказала раньше потому, что сама не могла решить, соглашаться или нет. Понимаешь, ведь Курт…Он Курт! – И? Парень как парень. Ничего особенного. Хватит накручивать, Люс. Ты заслуживаешь самого лучшего, поняла? И если сейчас для тебя Курт является самым лучшим, то не думай лишнего и иди, повеселись, но не переборщи. Если предложат конфеток, от которых становится весело, не ешь. – Что? – округлила глаза подруга. Я рассказала историю, которую сама услышала от Остина. Девушка, впервые придя на вечеринку, съела дюжину таких «веселых» конфет, потом устроила стриптиз-шоу. А была-то она скромницей и отличницей. Страшно, что можно потерять контроль над собой и опозориться перед всем светом из-за того, что принял что-то «веселое». – Ладно, Курт присмотрит за тобой. Неплохой вроде парень. Надо позвонить Остину, предупредить. – Только не он! – подруга покраснела. – Не надо приставлять ко мне няню, Лу. Ты же знаешь, я почти такая же осмотрительная, как ты. Все под контролем! Два часа спустя, после двух опустошенных вазочек с шоколадом, шести кусочков панны и пяти маффинов мы распрощались у крыльца. Я походила на заботливую мамашу, которая все напоминала дочке, что она обещала вернуться к полуночи. Люси отмахивалась и по-доброму снисходительно улыбалась, когда я говорила глупости. – И не приближайся к тем макакам из баскетбольной команды! – крикнула я вслед. Выходивший из машины Трент обернулся и уставился на меня. А, что? Это не я. Меня вообще здесь нет. Сейчас покормлю Матишку и пойду принимать душ. «Ямс» разложила в мисочку и проорала: «Матиш, ужин!». Она обожала этот корм с лососем и курицей и прибегала сразу же. Я позвала ее три раза, но гордо ступающую белую кошку не увидела. Ладно, иногда в это время она любит погулять по окрестностям, однако, как послушная дочь, вернется через полчаса. – Саймон, родители звонили? Младший брат лениво перевернулся на диване и закинул руки за голову. – Да. Сказали, что вернутся в конце недели, не раньше. Робби снова напился и скрылся в неизвестном направлении. – Ох уж этот Робби! «Lost’n’Found» следует найти нового фронтмена, иначе турне им не светит. Наши родители работали организаторами рок концертов. Когда мы были маленькими, они работали по очереди, а иногда брали нас собой, но отлично понимали, что нам нужна стабильность. Ведь мы ходим в школу, делаем домашнюю работу, общаемся с друзьями. Они у нас разумные, хоть и немного не такие, как обычные родители. Вы убедитесь в этом, когда увидите их. Немного поболтав с братом о проблемах тринадцатилетних подростков, я поднялась к себе. После душа мы с Саймоном заказали пиццу, съели ее пополам, запили содовой и каждый из нас вернулся к своим делам. Устроившись с книжкой на кровати, я поняла, что чего-то не хватает. На тумбочке стоит тарелка с «Oreo» и стакан молока, лампочку я поменяла вчера, освещение хорошее, любимая пижама на мне. Матиш! Она обычно лежит на моих коленях и требует погладить ее. Я открыла дверь комнаты и заорала: – Матиш! Села, подождала минуту. Она что, обиделась на меня за то, что я не находилась рядом за ужином? Когда я в последний раз видела эти желтые глаза? Утром, когда собиралась в школу. Ой-ей, Матиш. Я обыскала весь дом: захламленную комнату Саймона, родительскую, которая пустовала, в подвал заглянула, на крышу взобралась, заглянула в гостевые комнаты, вышла на задний двор. Ее нигде нет. – Саймон, когда ты в последний раз видел Матиш? Вопрос в пустоту. Саймона тоже не было. Что творится? Я побежала в комнату за телефоном и, разблокировав, позвонила Саймону. Ответил он после второго гудка. – Лу, я у Ника зависаю. Ему брат подарил новейшую игрушку. Помнишь, я тебе о ней рассказывал? Я ничего не помнила и готова была побить брата. – Предупредить не мог? К одиннадцати чтобы был дома. Где Матиш? – Откуда я знаю? Думаешь, я забрал твою безухую? Сдалась она мне… – Саймон, когда ты видел ее в последний раз? Все, я злюсь. Где моя кошка? – Когда пришла Люси, около пяти. Еще раз осмотрев дом, я вышла на крыльцо и уставилась на противоположный дом, к которому все приваливала молодежь. На вид там уже не меньше ста человек. Сколько еще придут? Определенно, они не дадут мне выспаться. Да и пока не найду Матишку, все равно не засну. Я просидела на крыльце минут десять, ломая голову, куда же она могла запропаститься. Стоп! Недавно за ней начал ухлестывать черный кот сестренки Трента. Ах, попадись ты мне, донжуан! Придется идти туда, окунуться в аквариум, полный акул, пираний, электрических рыб и мурен. А я, маленький оранжевый антиас**, беззаботно плавающий в аквариуме, ждущий корма от человека каждые два дня. Не видать тебе больше «Ямса», Матиш, блудница моя. Народ скопился у бассейна, хоть в январе нормальный человек явно не рискнул бы купаться. Глупая, это же бассейн и баскетболисты. – Чучелка! – обратился ко мне тот парень, которого я встретила по дороге домой. – Ты же нос воротила, отказывалась идти со мной. Что ль, передумала? Примат приматом! Я отвернулась, ища глазами Трента. Тут, по крайней мере, я Матишку не вижу. – Ты игнорируешь меня, а? – не отставал парень. Он дыхнул на меня, и стало понятно, что он изрядно выпил, хотя вечеринка началась всего час или два назад. – Эй, парни, идите сюда! Я отошла от этого болвана и решила зайти в дом через стеклянные двери. Надеюсь, Матиш, ты там, иначе зря я здесь маюсь и терплю общество макак. Вдруг кто-то грубо потянул меня за локоть и рванул в свою сторону. Я чуть не упала, но с другой стороны меня поддержал второй. Подняв голову я узнала того пьяного и его друга, который тоже состоял в школьной команде по баскетболу. – Отпустите меня, – твердо, как мне показалось, потребовала я. Еще два парня схватили меня за лодыжки и подняли. Теперь я находилась в горизонтальном положении и орала. – Опустите меня!!! Что вы делаете? Хей, я вам говорю! Они хохотали и направились в сторону бассейна. Нет, не надо! Разве мало они издевались надо мной в школе? Получается, им надоело задевать меня словами и шутками, сейчас же перешли к действиям. Все, сейчас меня бросят в бассейн и будут хохотать над тем, как я стараюсь отплеваться, отдышаться и выйти из бассейна. Дальше они будут смеяться над тем, что вода стекает с моей одежды и волос. Ааа, спасите! Почему я не кричу громко вместо того, чтобы убиваться внутри? – Спасите! – во всю глотку заорала я так, чтоб двое из парней закрыли уши, свободными руками. – Помогите! Может, Остин здесь и заметит меня? Нет, Люси тут с Куртом, а он тайт-энд***, так что запросто остановит парней. Курт! – Не ори, мы же просто шутим, ─ елейным голосом успокоил парень с мутными голубыми глазами. – Обещаю, будет весело! – Но не мне! – заорала я. – Отпустите меня! Тот, который звал меня «чучелом», широко улыбнулся и подмигнул остальным. – Как хочешь. Все, секунда и я буду в воде. Прощай, суша! – Что вы творите? – донеслось до моих ушей. – Я спросил, что вы тут устроили? Те, которые держали меня, остановились как вкопанные. Казалось, их тела застыли как при приказе командира. Все одновременно повернули головы к тому, кто задал им вопрос. – Гаррет, мы веселимся, – неуверенно ответил тот, кто держал меня за голень. – Смотри, чучелка! Мне хотелось поднять голову и посмотреть на единственного человека, который смог остановить этих пьяных орангутангов, но боялась, что едва я пошевелюсь, они швырнут меня в воду. Разум говорил: «Не шевелись, ты спасена». – Когда веселится только одна сторона, а вторая страдает это – издевательство. Опустите ее и убирайтесь. Секунду спустя я нетвердо стояла на ногах и чуть не упала. Рухнула бы в бассейн уже по своей вине, если бы тот самый парень не схватил меня за талию. Я мгновенно пришла в себя и отпихнула его. – Руки убрал! – процедила я. Как же, теперь я узнала его. Гаррет Донован – капитан баскетбольной команды, главный примат. Понятно стало, почему остальные его послушались. – Не за что, – съязвил он, ухмыльнувшись. – Деточка, не думай, что я прельстился тобой. Просто решил, что тебе не в радость купаться в январе. Я поправила блузку, отряхнула джинсы, теперь снова ища глазами Трента. Разве это нормально? Только что собравшиеся молча ожидали, когда я плюхнусь в воду, а сейчас будто вообще ничего не было. – Говнюки, – бормотала я. – Лицемеры. Идиоты. – Ты хочешь, чтобы место моих парней заняли те, кто сейчас слышит тебя? Вместо того чтобы идти по своим делам, этот Гаррет все еще стоит рядом и дает советы. Раздражающий тип! Я окинула его неодобрительным взглядом, но девчонка во мне неожиданно проснулась и прибежала посмотреть на парня. Она-то заметила рост метр девяносто с плюс несколько сантиметров, широкие плечи, мускулистые руки и шикарнейший торс, который я когда-либо видела. О, боги! Эта девчонка еще в наглую пялилась на него. Густые темные волосы, ярко-зеленые глаза, мощная челюсть. Я сто раз слышала, как девчонки говорили, что Донован красавчик, но никогда раньше не видела его с такого близкого расстояния. Хей, разум, очнись и помоги придумать остренькую фразу! – Убирайся отсюда! – потребовала я не найдя других подходящих слов. – Почему? Это твой дом? – Да нет же. У меня аллергия! – сердито прорычала я. Он сделал еще один шаг в мою сторону и с издевательской ухмылкой уточнил: – На людей? – На баскетболистов! Гаррет отвернулся и пошел в сторону стола. Аллилуйя! Дошло, наконец, отвалил. Не успела я обрадоваться, как капитан приматов вернулся и протянул мне салфетку. – Что это? – уставилась я на него. Сумасшедший. – Чихать не начнешь? Или у тебя кожа чешется? Сыпь появляется? Постой, я понял, ты покрываешься красными пятнами, да? Мой разум в ауте. Плесните водичку, прошу вас! Фух, закрываем глаза, вдох, выдох, успокоились. – У меня нет времени на глупости. Я отвернулась от него и зашагала к выходу. Поспешу домой, пока еще кому-нибудь не взбрело в голову шутить надо мной. На крыльце сидела Матишка и укоризненно мяукала. – Ах, ты смеешь жаловаться? Мда, как же я выгляжу со стороны. Стою на крыльце, уперев руки в бока, веду диалог с кошкой. – Где шлялись, мадам? Я тут ей покупаю «Ямс», а она гуляет черт знает с кем и где! Сегодня я не на шутку разбушевалась. Насыщенный, трудный день, напоминающий кардиограмму. Желтые глаза все равно смотрели на меня с укоризной, будто это я гуляла часов пять невесть где. Я сейчас не в состоянии играть в «Кто кого пересмотрит», поэтому вздохнув, открыла дверь. – Иди кушать, Матиш. О твоем поведении мы поговорим после. Моя гордая кошка взмахнула пушистым хвостом и гордо прошествовала в дом. Краем глаза я заметила человека. Снова этот Гаррет! Стоит, прислонившись к своей машине, с улыбкой наблюдает за мной. Высунув язык как пятилетний ребенок, я захлопнула дверь.