Сожжённые страницы

На рождественские каникулы остались единицы. Учителя устроили вечер для взрослых, поэтому ученики были предоставлены сами себе. Из львят остался только Поттер. И в вечер сочельника мы скучали по своим спальням. Домашние задания были выполнены, книжки прочитаны. Я смотрел в ночь, стоя у окна, пока тело не одеревенело. Да уж, не дело на сквозняке в ночной рубашке простаивать. Так и заболеть не долго. Укладываясь в постель, я намеревался поскорее отправиться в царство Морфея, но у того были другие планы, и я отлеживал бока несколько часов, пока не уверился в том, что уснуть, увы, не смогу. Закутавшись в халат, я засобирался к камину в гостиной. «И чем я насолил судьбе?» подумалось мне, когда я наткнулся на золотого мальчика, которого, по-видимому, посетила та же мысль. Мы сверлили друг друга недружелюбными взглядами около минуты. Пока я не сдался и не уселся в соседнее кресло. - Ну и как тебе здесь? – задал вопрос мой визави после недолгого молчания. - Жить можно, – бросил я, не отрывая глаз от огня. Гарри хмыкнул и вернулся к созерцанию огня. То ли тоска, то ли одиночество, то ли желание согреться, не знаю что, но точно не глас разума толкнул меня в объятия Героя-всея-Гриффиндора. А Гарри не даром самый молодой ловец столетия, шансы, как и снитч, не упускает. Довольно странно было быть по другую сторону объятий... Обнимаешь и прижимаешь не ты, а тебя. Не ты утыкаешься носом в шею, между плечом и подбородком, чтобы вдохнуть запах кожи, теперь твоя роль запрокидывать голову, давая простор. Не ты оглаживаешь худые бёдра, приподнимая низ сорочки, но разводишь ноги и выгибаешься в погоне за прикосновениями. Не ты жадно целуешь-кусаешь нежную кожу, прослеживаешь дорожку поцелуев от плеча к груди, спускаешь бретельки кончиками пальцев, снимаешь нижнее бельё, попутно лаская ноги от бёдер до ступней. Нет. Ты только дрожишь и постанываешь от вожделения, которое атакует тебя с каждым новым прикосновением к твоей коже. Его руки ласкают грудь и спускаются к талии, его язык вызывает дрожь, проводя линию от основания шеи до уха. Тело горит так, словно вместо крови по венам течет лава. Он отстраняется очень вовремя, потому что тебе уже нечем дышать, а от вожделения всё чернеет в глазах. Он приподнимает ноги за колени и начинает целовать бёдра, сначала почти целомудренно, касаясь одними губами, затем страстно, пробуя тебя на вкус языком и слегка покусывая – отмечая свою территорию. Тебе кажется, что ты уже получил слишком много и вот-вот взорвёшься от нахлынувших чувств: они распирают тебя изнутри, зудят под кожей, заставляя твою кровь кипеть. Дышать тяжелее с каждой секундой, и ты жадно открываешь рот, лишь бы урвать глоточек воздуха. В глазах темнота, ещё чуть-чуть и сознание покинет тебя от переизбытка тактильной информации и разрывающих чувств. А потом твоё тело наполняется огнём. Огонь повсюду, внутри, снаружи, но ты не хочешь его отпускать, ты лишь прижимаешься ещё сильнее, мечтая быть наполненным до краев. Он прижимал меня к дивану всем своим весом так, что я ощущал его всей кожей. Он запускал пальцы в мои волосы и оттягивал голову назад. Шею опаляли укусы. Нутро наполняла его страсть. Я мог лишь выгибаться навстречу, не желая лишаться соприкосновения, в поисках ещё большего огня. От такого огня хочется сгореть дотла. И в момент оргазма я сгорел. Мне хотелось лишь одного – навсегда остаться в этом миге, полном огня и единения - с раздвинутыми ногами и прижатым к дивану.