Последний эльф XXI века

В школе начались выпускные экзамены для девятых и одиннадцатых классов. Русский язык и история были обязательными предметами для сдачи, поэтому экзамены по ним назначались на разные даты. Лишь несколько раз Инна видела Федора Олеговича, но они успевали только поздороваться. Сторонний наблюдатель не заметил бы изменений в отношениях двух коллег, но Инна, уже чувствовавшая себя экспертом по мимике историка, знала, что он всегда искренне рад ее видеть. Расстраивало только, что он не стремится продолжить их общение. Весь июнь Инна мучилась: говорить Федору Олеговичу о своем открытии или нет? Конечно, она пообещает, что никому не откроет его секрета. Но, может, он все равно испугается и снова отгородится от нее ледяной стеной вежливости и презрения? Или все же обрадуется, что есть кто-то, с кем можно быть совершенно искренним? Ему ведь, должно быть, тяжело постоянно скрывать свою тайну. Уже закончились экзамены, а Инна так и не смогла решить эту дилемму. Выпускной для одиннадцатиклассников был намечен на последнюю пятницу июня. Инна в числе других учителей должна была присутствовать не только на официальной части, но и во время дискотеки, чтобы следить за порядком. Она даже обрадовалась, что есть возможность надеть вечернее платье и – эту мысль Инна гнала из головы, но та возвращалась снова и снова – очаровать Федора Олеговича своим женственным видом. После долгих раздумий и примерок Инна выбрала зеленое платье с широкой юбкой чуть ниже колен и бежевые босоножки на высоком каблуке. – Какая же ты у меня красотка, – сказала мама Инны, провожая дочь. – Помню, когда ты сама выпускалась, я тебя застукала с мальчиком под лестницей. Как его звали? – Ну ма-а-ам, – укоризненно протянула Инна, глядя на нее через зеркало и надевая серьги. – Его звали Коля Лимонов. Но это было сто лет назад! Хватит припоминать мне ошибки молодости. – Да-да, вы Лимончиком его звали, – улыбка осветила лицо женщины. – Сегодня-то как, тоже с кем-нибудь целоваться планируешь? Наряжаешься, будто на свидание. – Ну с кем там целоваться, сама подумай? Разве что Элеонора Викторовна подарит мне поцелуй смерти, – страшным голосом произнесла Инна, подхватила сумочку и ключи, чмокнула мать в щеку и выскочила за дверь, крикнув напоследок: – Вернусь под утро, так что не жди меня – ложись спать. Официальная часть выпускного началась к удивлению Инны с того, что Элеонора Викторовна и представитель МЧС вызвали на сцену ее и Федора Олеговича и вручили дипломы за спасение утопающих. – Но при чем здесь я? – попыталась отказаться Инна. – Я только в лодке сидела. – Вот она истинная скромность, – крепко пожимая ей руку, сказал МЧСник, молодой парень с солдатской выправкой и широкой добродушной улыбкой. – И кто бы мог подумать, что такая очаровательная хрупкая девушка проявит истинное мужество перед лицом опасности. Инне уже начало казаться, что он попросит ее номер телефона прямо на сцене, но парень с явным сожалением выпустил все-таки ее ладонь и повернулся к Федору Олеговичу. После вручения аттестатов и трогательных, хотя и повторяемых ежегодно речей дети и учителя разошлись по своим классам, а вскоре началась и дискотека. Столовая на первом этаже стала танцевальным залом, и вскоре туда начали спускаться бывшие одиннадцатиклассники. Глядя на них, Инна вспоминала свой выпускной. Ну да, напилась подпольно пронесенного шампанского и как-то неожиданно для себя оказалась в объятиях одноклассника, с которым все школьные годы до этого была в контрах. Наверняка и нынешний выпуск сумел пронести в школу алкоголь. Надо бы проверить. Инна зашла в женский туалет и обследовала известные ей по собственной молодости места, где можно незаметно оставить бутылку. Нашла только одну пустую из-под вина и выкинула ее в мусорку. Потом прошлась туда-обратно мимо мужского туалета. Мальчишки, как ей показалось, что-то уж слишком часто туда забегали и выходили чересчур радостные. Она решительно направилась к учителю истории, который стоял в коридоре у подоконника и поглядывал сквозь очки на детей, следя за порядком. – Федор Олегович, пожалуйста, проверьте мужской туалет, – сказала Инна, подходя. – Они там явно что-то распивают. – Инна Юрьевна, не будем портить ребятам праздник, – отмахнулся Федор Олегович. – Вспомните себя в их годы. Ведь вы сами не так давно, кажется, закончили школу. – А вы? – спросила Инна. – Что я? – А вы давно были выпускником школы? – Кажется, кому как не вам знать подробности моей биографии, Инна Юрьевна. Ведь вы же целое досье составили на мою персону, не так ли? – добродушно улыбнулся Федор Олегович и неожиданно добавил: – Не хотите ли потанцевать? Инна невольно рассмеялась. Невозможно было представить, чтобы сдержанный Федор Олегович танцевал под тумц-тумц, от которого сейчас тряслись стены школы. – Танцевать под это?! – спросила она. – Под это не танцуют, а дрыгаются, – покачал головой Федор Олегович. – Но скоро будет вальс, и если бы вы согласились составить мне пару… – он изящно поклонился. Инна хихикнула и присела в реверансе: – С превеликим удовольствием, милорд, – сказала она иронически. Федор Олегович пробрался сквозь толпу к музыкальному пульту и, быстро переговорив с диджеем, взял в руки микрофон: – Дорогие друзья, – музыка умолкла, и по залу пробежал короткий ропот недовольства, затихший, впрочем, после следующих слов учителя истории. – Весь год вы плясали под нашу дудку, и сегодня у вас есть возможность потанцевать под свою. И все же я как учитель не могу не позанудствовать напоследок. Сегодня выпускной, и нужно принести дань традиции, – он сделал паузу и торжественно и весело крикнул: – Вальс! Кавалеры приглашают дам, дамы – кавалеров. Василий Коновалов, отойди от Инны Юрьевны! Это моя дама! Федор Олегович спрыгнул в зал и подбежал к Инне, протянул ей руку. Через секунду, когда из колонок зазвучали первые звуки вальса, они закружились по столовой. Поначалу Инна чувствовала некоторую скованность из-за того, что на нее смотрят ученики, из-за того, что Федор Олегович прижимает ее к себе, но уже через несколько тактов расслабилась и поддалась волнам музыки и умелому партнеру. В детстве Инна ходила на бальные танцы, и сейчас ее ноги словно сами решали, как нужно двигаться, подчиняясь не голове, а лишь звукам вальса. Федор Олегович смотрел сверху вниз на свою партнершу со странной полуулыбкой и кружил ее с легкостью и уверенностью опытного танцора. Инне казалось, что прошла всего минута между первым и последним аккордами. Она отступила на шаг от Федора Олеговича и почувствовала, что не может сдержать счастливой улыбки. – Спасибо. Я так давно не танцевала! – сказала она благодарно. – Рад, что сумел доставить вам удовольствие. Прошу, не уходите никуда, Инна Юрьевна. Я на секунду. Федор Олегович исчез в толпе, но скоро вернулся. Заговорщически улыбаясь, он отодвинул полу пиджака. Во внутреннем кармане поблескивала бутылка. – Конфискат, Инна Юрьевна. Ваш детективный нюх не обманул: мальчики прячут в туалете целый бар. Вы не согласитесь составить мне компанию в учительской? Чувствуя себя нарушающей правила школьницей, Инна пошла вслед за Федором Олеговичем. У дверей учительской он преувеличенно опасливо огляделся по сторонам и лишь затем открыл дверь и впустил Инну. Повернув ключ в замке, историк достал из шкафчика две чайных кружки и наполнил их вином. – Тост! За каникулы! Они чокнулись, сделали по глотку и дружно скривились. – О, боги! Кажется, я сделал доброе дело, что лишил наших выпускников этой мерзости, – со смехом сказал Федор Олегович. – Ничего, пивали и хуже. Да и грех жаловаться на то, что досталось бесплатно. На халяву, говорят, и хлорка творожком. Предлагаю тост за учительский беспредел. Они опустошили кружки, и Федор Олегович вновь их наполнил. Он был настолько весел и дружелюбен сегодня, что Инна решилась начать разговор о том, что ее мучало со времени поездки на турбазу. – Знаете, как вас называют мои восьмиклассники? – У меня есть кличка? Говорите. – Последний эльф двадцать первого века, – сказала Инна и во все глаза уставилась на учителя истории в надежде, что он как-то себя выдаст. Но он лишь шире улыбнулся и произнес: – О, я знаю. Это из-за моих ушей. Они довольно странной формы. – А еще вы не выглядите на свои сорок с лишним лет, – продолжила Инна. – Как будто вовсе не стареете. – Да, оказывается, мне очень подходит это прозвище. – А может, они правы? Может, вы на самом деле эльф? – спросила Инна, наклоняясь через стол к Федору Олеговичу и понижая голос. – Это бы объяснило и то, почему на уроках вы рассказываете об истории так, будто сами были свидетелем тех событий, и… и ту фотографию с Толкином. – Как быстро вы опьянели с этого вина, Инна Юрьевна, – улыбался Федор Олегович. – Признайтесь же! – не отставала Инна. – Я же знаю, что права! Я никому не скажу, честное слово. – Что ж, давайте поиграем в эту игру, – Федор Олегович откинулся на спинку стула и задумчиво покрутил в длинных пальцах кружку с нарисованным на ней Винни-Пухом. – И как же, по-вашему, эльф из «вашей любимой детской сказки» мог очутиться здесь, в этом мире? – Думаю, вы всегда здесь были. За последние недели я перелистала все книги Толкина, до которых смогла дотянуться, – Инна говорила серьезно и со знанием дела. – Он пишет, что раньше мир был плоским, но потом Валинор отделился от Арды, и она стала круглой. Только эльфы могли доплыть до Валинора после этого. Они покинули мир смертных, вместе с ними исчезла и магия. Наступило время людей – младших детей Илюватара. Но уплыли не все эльфы, кто-то остался… здесь, в Арде, на Земле. – Позвольте. Но если бы существовала цивилизация, о которой так подробно пишет Толкин, то мы должны были бы находить ее останки. Кости эльфов и гномов, развалины Гондора. И как с этим всем согласуются пещерные люди и динозавры? – Этого я не знаю, – горестно развела руками Инна. – Может, вы скажете? – Ну, если чисто гипотетически, чтобы как-то притянуть вашу теорию к реальности… можно предположить, что та цивилизация была задолго до пещерных людей. Допустим, она была уничтожена каким-нибудь масштабным катаклизмом. Всемирный потоп, например, подойдет для этих целей? Инна закивала: – А что было после? – Откуда мне знать? Это ваша фантазия, вы и скажите. – Люди оскотинились и превратились в неандертальцев, – предположила Инна. – Нет, что-то не сходится. А как же тогда эволюция животных? Инна озадаченно потерла лоб: вся ее теория, только что казавшаяся стройной и незыблемой, рассыпалась в прах. – Вот видите. Вы уже и сами себе не верите, – сказал Федор Олегович. – Должно быть другое объяснение! – уверенно произнесла Инна, с мольбой глядя на него. – Хорошо. Вот навскидку еще одна теория. Мир принадлежит людям, и последние эльфы Арды жалеют, что не покинули его, когда была такая возможность. Они собираются в Гавани и строят последний корабль. Садятся на него и плывут строго на запад, надеясь достичь Благословенных земель. Идут дни и недели, у них кончаются запасы еды и воды, но берега все не видно и море кажется бесконечным. Они теряют последнюю надежду и последние силы и ждут лишь, когда их души отлетят в Чертоги Мандоса. Они погружаются в беспамятство и теряют счет дням своих мучений, но однажды все вдруг просыпаются: им чудятся крики чаек. Капитан корабля с трудом выходит на корму, вглядывается в горизонт и, не в силах кричать, еле шепчет высохшими губами: «Земля». Корабль причаливает в укромной бухточке, и обессилевшие эльфы выходят на берег. Утолив жажду из впадающей в море речки, они засыпают прямо на берегу, даже не выставив часовых. Утром эльфы начинают обследовать землю, к которой причалили, и находят поселение желтолицых узкоглазых невысоких людей, которые не знают Всеобщего языка и смотрят на пришельцев, как на какое-то чудо. Лишь много позже становится понятно, что это не Средиземье, не Валинор, вообще не Арда. Да… Чуть больше трех тысяч лет назад корабль с последними эльфами Средиземья причалил к берегам будущей Японии. Федор Олегович склонил голову во время своей речи и только сейчас посмотрел на Инну. Она слушала его, не шевелясь и слегка приоткрыв рот. Лицо ее приняло восторженное и доверчивое детское выражение. Инне казалось, что она слышит шум волн и крики чаек, казалось, что она сама стоит на корабле и чувствует, как его покачивает на волнах. – Это правда? – спросила она шепотом. – Вы мне скажите, – теперь Федор Олегович улыбался печальной и усталой улыбкой. – Возможно ли сесть на корабль и попасть в Японию периода Яёй? Быть может, если еще поразмыслить, получится придумать еще несколько более-менее достоверных теорий того, как эльф стал учителем истории в провинциальном российском городке. Инна разочарованно вздохнула: – Но ведь я пообещала, что никому не открою ваш секрет. – Вам почему-то очень хочется, чтобы я был эльфом. Даже жалко переубеждать. Наверное, вам скучно в этом городе, на этой работе. Вот душа и просит чего-то необычного, сказочного. Ну хорошо, давайте на один вечер притворимся, что я эльф, – Федор Олегович усмехнулся на последнем слове. – Пусть я жил в Средиземье, участвовал в Войне кольца, бывал в Ривенделле, Лориэне, Лихолесье и Гондоре… – Пущин! – перебила его Инна. – Ваша фамилия Пущин. А Лихолесье в одном из переводов называется Черной Пущей. – Вот видите – еще одно совпадение, которое, конечно же, неоспоримо доказывает мою эльфийскую природу. Интересно, сколько еще в нашем городе живет Пущиных? – засмеялся Федор Олегович. – Ну ладно, пусть ваша догадка верна. Значит, я эльф из Лихолесья. – В вашей книге Толкин написал: «Прости, что здесь так мало слов о тебе», – вспомнила Инна. – Ваша память так же сильна, как и воображение, Инна Юрьевна. Ну так кто же я, по-вашему, из героев Толкина? Инна судорожно втянула в себя воздух. «Кто же? Не Леголас, это точно. Во-первых, он уплыл в Валинор, во-вторых, о нем в книге написано достаточно. Но больше во “Властелине колец” никто из лихолесских эльфов и не упоминается. Разве что…» – Федор… Теодор. Трандуил?! – выдохнула Инна. Федор Олегович изобразил аплодисменты: – По-моему, все очень стройно и относительно логично. Вы даже меня почти убедили в своей теории. Предлагаю тост за короля Лихолесья и учительницу литературы. Инна покорно выпила вино, даже не почувствовав его вкус. У нее кружилась голова. – Это правда? – спросила она после паузы. – Говорю же: сегодня ради вас я готов быть хоть эльфом, хоть орком, хоть единорогом. То, что вы наделили меня королевским титулом, делает мне честь. – И вы дружили с Толкином, рассказали ему о Средиземье и помогли написать книгу? – Конечно! – И участвовали в Отечественной войне? – На стороне французов, мадемуазель, – повинно развел руками Федор Олегович. – А Вторая мировая?... – Тогда я как раз жил в Англии. В Россию же переехал лет двадцать назад, но и раньше неоднократно живал здесь. Поймите, когда не стареешь, очень сложно не привлекать к себе внимание. Появляешься в одной стране, выдаешь себя за восемнадцатилетнего, развитого не по годам парня, делаешь документы, устраиваешь жизнь. Кочуешь из города в город, нигде не засиживаясь дольше чем на пять-десять лет. – Бедный, – вздохнула Инна. – Нет, отчего же? У бессмертия больше плюсов, чем минусов. Я не отправился с сыном в Валинор, потому что душа моя не просила покоя от суеты жизни. И здесь мне очень интересно. Этот мир бесконечно меняется, порой даже сложно угнаться за прогрессом. Я уже не первый раз получаю диплом историка, и каждый раз узнаю что-то новое. А какими темпами движется биология, информатика!.. Интересно узнать, к чему они придут через сто-двести лет. Нет, Инна Юрьевна, жалеть меня не нужно. Когда мне хочется покоя, я нахожу такой укромный уголок, как ваш город, например, и отдыхаю. Становится скучно – вновь снимаюсь с места. – Вы сказали, что на корабле было много эльфов. Это значит, что есть и другие? – К сожалению, ваши восьмиклассники угадали слишком точно: я последний. Остальные погибли в бесчисленных человеческих войнах, либо стали жертвами убийства или несчастного случая. О судьбах некоторых из нас я могу лишь догадываться, но практически нет надежды на то, что на Земле остался хоть один мой сородич. – Как жаль! Вам, должно быть, очень одиноко. – Мы рано разделились. Отчасти потому, что вместе слишком обращали на себя внимание людей, отчасти потому, что все имели разные пристрастия. Да, я одинок, но уже слишком давно, чтобы это причиняло сильную боль. Иногда встречаются среди людей те, кого я могу назвать другом, и тогда – к сожалению, ненадолго, ведь человеческая жизнь коротка – мое одиночество отступает. Сочувствующее выражение лица Инны вдруг сменилось озорным. Она захихикала и прикрыла рот ладонями. В глазах ее плясало пьяное веселье. – Что? – спросил Федор Олегович. – Над чем вы смеетесь? – Простите. Я просто… Ой, мне так стыдно, но я не могу… Можно вас попросить?.. – Не бойтесь. Сегодня я весь в вашей власти, – склонил голову Федор Олегович. – Тогда… Снимите очки, пожалуйста. Федор Олегович послушно снял очки. Глаза, больше не скрытые дымчатыми стеклами, сверкнули нечеловеческим блеском. – И уши… Уберите волосы за уши, – несмело попросила Инна. Когда он выполнил и эту просьбу, она встала, обошла стол и приблизилась к Федору Олеговичу. Он тоже поднялся. – Знаю, это глупо. Только вы не смейтесь, – тихо попросила Инна, глядя снизу вверх на историка. – Я с детства мечтала поцеловать эльфа. Федор Олегович серьезно и печально посмотрел на Инну, а потом наклонился к ней и поцеловал. Руки ее сами взлетели вверх, обвили его шею, пальцами зарылись в густые волосы. Казалось, что время замерло и земля ушла из-под ног. Когда Федор Олегович выпустил Инну из объятий, она пошатнулась и ухватилась рукой за край стола. – Я сумел оправдать ваши девические мечты? – с непонятной горькой усмешкой спросил Федор Олегович, надевая очки и поправляя волосы. Инна не успела ответить: ручка двери несколько раз дернулась, а затем в замочной скважине щелкнул, поворачиваясь, ключ. Быстрым движением Федор Олегович спрятал пустую бутылку за штору и сел на свое место. Инна последовала его примеру. В учительскую вошла Элеонора Викторовна. Увидев, что кабинет не пуст, спросила удивленно: – Чего это вы здесь сидите взаперти? – Как что, Элеонора Викторовна? Пьем вино и целуемся, конечно, – иронически произнес Федор Олегович, а потом сказал уже серьезным тоном: – Отдыхаем от ребят. А заперлись, чтобы они нас не нашли. Налить вам чаю? – Благодарю вас, Федор Олегович, – Элеонора Викторовна устало опустилась на предложенный стул. – И все же лучше бы вам спуститься в столовую, помочь удержать праздник в рамках приличия. – Да-да, конечно, – рассеянно произнес Федор Олегович, наливая воду в чайник и через плечо директора глядя на Инну. Под утро, когда школьники разбрелись по домам, Федор Олегович вызвал такси. – Инна Юрьевна, нам ведь с вами по пути. Разделим экипаж? – Конечно, Федор Олегович, – ответила Инна, помахала коллегам и танцующей походкой направилась к машине. В компании таксиста разговор не клеился. Инна прикорнула на плече Федора Олеговича и проснулась, лишь когда машина притормозила у ее дома. – Подождите минуту, – сказал Федор Олегович водителю и вышел вслед за Инной. – Мне еще о стольком нужно расспросить вас, – сказала Инна, когда они подошли к двери подъезда. – Жаль, что я завтра уезжаю из города до конца лета. – Инна Юрьевна, – укоризненно начал Федор Олегович, – ведь я обещал вам быть эльфом только на один вечер. А вы, напоминаю, обещали ни с кем не делиться своими фантазиями. – Да, я никому ничего не скажу, – пообещала Инна. – И ничего больше не спрошу. Но если вдруг вам захочется с кем-то поговорить начистоту, то я всегда… – Конечно, мой друг. Спасибо вам, – Федор Олегович поцеловал Инну в висок и направился к машине. Легко и неслышно, будто не касаясь ногами земли, историк уходил все дальше, и Инне отчего-то подумалось, что она больше никогда его не увидит. Отогнав наваждение, она вошла в дом и поднялась в квартиру. В комнате горел свет. – Мама, ну я же просила не ждать меня, – сказала Инна с ласковой укоризной. Мать Инны сидела на кровати с книгой в руках и с лукавой улыбкой смотрела на дочь поверх очков: – Я слышала, как подъехала машина. – Мама! Ты подглядывала? – со смехом возмутилась Инна. – Вы не очень-то и таились. Это тот самый таинственный Федор Олегович? Инна едва сдержалась, чтобы не сказать, что его настоящее имя – Трандуил, но вовремя вспомнила о своей клятве и лишь кивнула, расплываясь в счастливой улыбке. – Инна, ты что, влюбилась? – Ну почему сразу влюбилась? Что за глупости? – ответила Инна и поцеловала мать в сухую щеку. – Тебе вредно уставать – ложись спать. Я ставлю будильник на десять, иначе опоздаем на поезд.