Последний эльф XXI века

Хотя Инна и старалась делать перед матерью беспечный вид, последняя неделя лета далась невероятно тяжело. Она и не подозревала, как сильно было ее чувство к Федору Олеговичу. Его исчезновение из жизни было таким болезненным, что она не находила себе места и не могла ни о чем думать, кроме как о нем. Попытки напасть на след Пущина ни к чему не привели. Деньги от продажи коттеджа должны были пойти на благотворительность, вещи из него были вывезены на какой-то московский склад, и звонок туда ни на шаг не приблизил Инну к исчезнувшему эльфу. Она предприняла еще несколько попыток, но потом вдруг ясно поняла: неважно, куда и почему он уехал, неважно даже, любит он ее или нет – он не вернется, и это все, в чем она может быть абсолютно уверена. Нужно смириться с этим и жить дальше. Но разве ж это жизнь?.. С тяжелым сердцем Инна вышла на работу. Все в школе напоминало о Федоре Олеговиче, и только дети радовали: она по ним соскучилась за лето. За три месяца они загорели и выросли, неуловимо изменились и их характеры, даже движения. Замечая это, Инна думала, что для эльфа человеческая история тоже движется такими рывками: отвернулся на десяток-другой лет, а мир уже изменился до неузнаваемости. И что для него любовь человека? Мгновение радости, быть может, и вслед за тем мгновение печали. Инна только сейчас поняла, что и сама не строила планов на будущее с Федором Олеговичем именно потому, что он не вписывался в роль мужа, да и ни в какую другую. Она раскрыла его тайну, но он, став понятнее, одновременно стал и более недоступен. Разве можно переспать со сказочным героем? Отправить его выносить мусор? Отругать за разбросанные носки? Можно, наверное, но... зачем? Пусть сказка остается сказкой, – твердила себе Инна, пытаясь убаюкать боль утраты. Но та и не собиралась засыпать. Бабье лето в том году выдалось длинным. Не блещущий архитектурой, ухоженностью и другими изысками, городок зато славился обилием зелени. В июне дворники безуспешно боролись с тополиным пухом, который покрывал тротуары невесомыми сугробами, в разгар лета становилось сложно читать вывески, так как пышные ветки скрывали их от глаз. В сентябре же деревья в парках и аллеях, словно соревнуясь друг с другом в яркости и многоцветии, окрасились во все оттенки красного и желтого. Безоблачное небо добавляло в осеннюю палитру чистый голубой цвет. И хотя настроению Инны больше соответствовали бы нудные холодные ноябрьские дожди, время их еще не пришло. В тот день с утра поднялся сильный ветер. Он срывал с ветвей увядшие листья и весело бросал их под ноги и в лица прохожим. Инна, плотно укутанная шарфом и подгоняемая в спину этим будто смеющимся над ней ветром, быстро дошла до автобусной остановки и села в подъехавшую маршрутку на свое любимое место у окна. Салон постепенно наполнился, место рядом с Инной тоже заняли, и автобус тронулся. Она смотрела на давно до мельчайших подробностей изученные виды и, не в силах думать ни о чем другом, думала о Федоре Олеговиче. Ее сосед справа вдруг пошевелился, повернулся к ней и спросил нерешительно: – Простите, вы случайно не Инна? Она обернулась: рядом сидел молодой парень лет тридцати на вид. – Да, я Инна. А вы?.. – Без формы меня никто не узнает, – широко улыбнулся он. От уголков глаз тут же разбежались лучики морщинок, на щеках появились ямочки. – Вы вручали мне диплом! – вспомнила Инна. – Я вас по улыбке вспомнила. Вы из МЧС, да? – Петр, – представился он, безуспешно пытаясь вернуть себе серьезный вид. – Вы тогда тоже улыбались, а сейчас вот грустите. – Просто устала, – отмахнулась Инна. – Наверное, продолжаете спасать жизни? Каким был ваш последний подвиг? – Дошла от школы до автобуса и не была унесена ветром, – хмуро пошутила Инна. Петр рассмеялся. Женщина, сидевшая впереди них, демонстративно обернулась, но парень не обратил на это внимания: он сидел вполоборота к Инне и прямо смотрел на нее. – Да, вас, пожалуй, действительно сегодняшним ветром сдует. Я просто не могу допустить этого. Придется проводить до дома. Инна обычно весьма строго обрывала подобные «подкаты», но ей почему-то не хотелось грубить этому простоватому, но такому искренне добродушному парню. – Петя, – сказала она, – может, я еду сейчас вовсе не домой, а к своему любовнику? Неловко получится. – Разве к любовнику ездят с таким лицом? – Петя изобразил на лице скорбную гримасу. Инна ткнула МЧСника кулаком в плечо: – Обидно вообще-то. – А мне обидно, что вы грустите. Возьмите вот конфетку. Петя достал из кармана куртки слегка помятую шоколадную конфету и протянул Инне, объяснив: – На работе часто вызовы из-за детей бывают. То они головой в заборе застрянут, то в люк упадут… Сладости, знаете, лучше уговоров успокаивают. Инна покорно взяла в руки конфету. – Ну а вы куда едете? – К маме в гости, – вздохнул Петр. – Почему так печально? – Я очень люблю свою маму, – жарко произнес Петр, – но это очень энергичная женщина. И, к сожалению, последние лет пять вся ее энергия направлена в одно единственное русло – выгодно женить сЫночку. Сыночка – это я. Знаете, как чудесно приходить иногда с работы домой и заставать в гостях у мамы милых, но напуганных до полусмерти девушек, которых она заманила под каким-нибудь хитроумным предлогом на чашечку чая, а на самом деле, для того чтобы познакомить со мной? Я и квартиру-то купил только по этой причине – чтобы избежать бесконечных ловушек. – У меня соседка такая. Сватает мне своего сЫночку, как вы говорите, – понимающе вздохнула Инна. – Просто счастье, что я его ни разу за последний год не встретила. Хотя почему счастье? Ведь по словам Алевтины Павловны это сущий бриллиант. – Алевтина Павловна, говорите? – Петр со странным выражением посмотрел на Инну. – Да. – А живете вы случайно не на Строителей «восемь»? – Бо-о-оже, – протянула Инна. – Вы что, и есть тот самый Пьер?! – Тысячу раз просил ее не называть меня так! – вскипел Петр. Инна вдруг расхохоталась. Петр хмурился лишь секунду, а потом тоже засмеялся. – Да-да, я припоминаю. Дочка соседки! И ведь мама говорила, что она, то есть вы… учительницей работает, – проговорил он сквозь смех. – Вы же понимаете, что мы обречены? По крайней мере до дома-то я вас сегодня точно провожу. – Ой, умру, – не могла остановиться Инна, из глаз у нее от смеха уже текли слезы. – Ненавижу комедии положений. Смеясь и дразнясь характеристиками, которые слышали друг о друге от Алевтины Павловны, они доехали до нужной остановки и выскочили на улицу. Инна ухватилась за локоть Пети и на буксире пошла против ветра. Они как-то незаметно перешли на «ты» и разговор тёк так легко и беззаботно, будто встретились после долгой разлуки старые друзья и, перебивая друг друга, рассказывают свои последние новости. Когда они добрались до дома, Петя сказал: – Приходи в эту субботу часов в восемь в «Запад». Будет весело. – А что за повод? – Как?! – Петя изобразил преувеличенное удивление и сказал торжественно: – День гражданской обороны МЧС России! – Звучит зубодробительно скучно, – скривилась Инна. – Не-не-не, это мы уже с парнями после официальной части в «Запад» собрались пойти. Танцы, музыка, алкоголь, мальчишки, девчонки! Зуб даю, не пожалеешь! – Зуб беру! – рассмеялась Инна и, махнув Пете рукой на прощание, вошла в свою квартиру. Проходя мимо зеркала, она с изумлением обнаружила, что улыбается, и удивилась, поняв, что сегодня смеялась впервые с момента получения письма от Федора Олеговича. Инна пожала плечами, подумав, что навряд ли пойдет в субботу в клуб, что Петя, конечно, очень мил, но простоват, что нужно достать из морозилки мясо, чтобы приготовить ужин… – Мама, я вернулась, – крикнула она из коридора и пошла мыть руки. И все же когда наступила суббота, Инна пошла в клуб. Коллеги Пети, даже их жены и девушки были такими же приятными и интересными людьми, как он сам. Так что ночь в «Западе» пролетела быстро и весело. Инна неожиданно легко вписалась в компанию и приняла приглашение на шашлыки в следующие выходные. После шашлыков был поход в боулинг, потом в кино, потом еще что-то. Инна вскоре уже не могла представить своей жизни без Пети. Она говорила себе, что они просто друзья, но когда он однажды вдруг поцеловал ее, то Инна не возмутилась и не оттолкнула его. Только в этот момент она поняла, что уже давно и сильно любит Петю. Он мало читал и не любил философских бесед, но был таким добрым, надежным и реальным, что рядом с ним Инна всегда чувствовала себя уютно и спокойно. Когда она забеременела, Петя очень просто и при этом искренне и трогательно предложил пожениться. – Это ведь не только из-за ребенка? – спросила она с тревогой. – Инка, не говори ерунды. – И все равно получается по залету, – вздохнула Инна, прижав ладонь к животу и пытаясь осознать существование в нем чего-то постороннего. Петя бережно прижал к себе Инну и сказал тихо: – Глупенькая ты еще. Тебе же надо, чтобы как в сказке, да? Инна подняла на него глаза: – Откуда ты знаешь? Был последний день весенних каникул, и Инна планировала хорошенько отоспаться. Но в десять утра ее разбудил странный звук. Как будто кто-то неумело дудел в трубу. «Дети что ли балуются?» – подумала она, вставая и накидывая на плечи халат. Неприятный звук доносился с улицы, и Инна подошла к окну, отодвинула штору и тут же счастливо засмеялась. Во дворе стояла белая лошадь, которую держал под уздцы незнакомый мужик в телогрейке. На лошади сидел Петя, обмотанный красным пледом. Одной рукой Петя судорожно вцепился в гриву своего скакуна, а второй держал у рта изогнутую трубу. Увидев Инну в окне, он перестал дудеть и с явным облегчением опустил инструмент. Лицо его было красным от натуги. – Сколько можно дрыхнуть?! Тьфу. То есть… брось мне веревку, принцесса! – крикнул он и неловко соскочил с лошади. Инна только сейчас заметила, что на подоконнике лежит моток веревки, привязанный одним концом к батарее. Она распахнула окно и крикнула со смехом: – Она тебя не выдержит, жиробасина. Тьфу. То есть… принц! – Да ты кинь! Инна перебросила веревку на улицу, и та, размотавшись в воздухе, повисла вдоль стены. Тут же откуда-то сверху, видимо, с крыши полетел второй моток. Это уже была настоящая альпинистская веревка. Петя скинул красный плед, который, очевидно, изображал собой плащ – под ним обнаружилась страховочная обвязка с карабином. Петя прицепился к веревке и ловко полез на третий этаж по стене. Играть на трубе и ездить на лошади МЧСникам не обязательно, а вот со скалолазанием у них проблем не бывает, так что через минуту Петя уже сидел на подоконнике в комнате Инны. Отстегнув карабин, он встал перед ней на колено и вынул из кармана коробочку с кольцом. Глаза его сияли, и он не мог заставить свое лицо принять серьезное выражение. С широкой счастливой улыбкой он спросил: – Принцесса Инна, ты выйдешь за меня замуж? Чувствуя, что еще секунда, и она или рассмеется, или зарыдает, Инна быстро закивала: – Да! Да, я выйду за тебя, принц Петя! Они уже целовались, забыв обо всем, когда с улицы откуда-то сверху донеслось: – Эй, ну что она ответила-то? Нам не слышно! Инна молча вытянула в окно руку с кольцом, и на крыше раздались радостные крики.