Бремя победителей

Новый день поприветствовал Кисе бодрящей прохладой и затекшей рукой от долгого и неудобного лежания. Что ни говори, Рета всегда отдавал предпочтение квартирам в европейском стиле и мягким кроватям, нежели традиционным домам. Похоже, что-то в его национальной наследственности пошло не так. Сонно зевнув и решив отложить столь занимательную тему для размышлений до лучших времен, он резко встал и, тут же пожалев о своем решении, опустился обратно на футон: хорошо поработавшие вчера мышцы ныли и требовали отдыха, как после полноценной тренировки. Предприняв вторую, более осознанную попытку подняться, которая, к счастью, увенчалась успехом, Кисе с наслаждением потянулся и направился совершать каждодневные утренние процедуры, дабы встретить новый день предельно собранным и готовым к любым неожиданностям. Дойдя до ванной на первом этаже, Рета внезапно вспомнил: в комнате отсутствовал Мурасакибара. Кажется, футон его соседа лежал скрученным, а значит, следовало поторопиться, чтобы успеть к завтраку. Ацуши отличался удивительной чуйкой к еде и всегда просыпался точно к приему пищи, в каком бы состоянии ни был. — Йо! — приветственно махнул рукой Аомине, подавляя зевок. — Хорошо, что сам встал. Мне не придется тащиться за тобой. Сначала Кисе хотел огрызнуться, но вступать в словесную баталию с утра показалось слишком ленивым, поэтому он спросил: — Где остальные? — Акаши и Тецу ускакали с утра пораньше, я их даже не видел, — проговорил парень, отодвигая его плечом вправо и одновременно выдавливая на щетку пасту. — Мидорима проявляет бурную деятельность на кухне. Помогает… Фукуде-сан? Мурасакибара где-то тоже на этаже бродит. Сацуки… — Аомине задумался, неосознанно подняв глаза вверх. — Черт. Вот за ней придется идти на второй этаж и будить. Ну е-мое. — Ты справишься, Аомине-чи, — подбодрил Кисе, сплевывая воду. — Тебя не спросил, — бросил тот, но без особого задора, и, за пару секунд закончив водные процедуры, направился к выходу. Минут через пятнадцать Кисе, наконец, зашел в гостиную. За низким столом, заставленным массой тарелок с едой, уже сидели Мурасакибара и Мидорима. Фукуда-сан с большой кастрюлей в руках вышла из кухни сразу после него, приветливо улыбаясь и кивая головой в знак приветствия. Кисе тут же пожелал доброго утра, на пару с Мидоримой помогая женщине отодвигать мешающую посуду. Как Рета понял, Фукуда отвечала за хозяйство и, как она сама выразилась, присматривала за двумя любителями приключений во время отсутствия Куроко-старшего. Кисе сразу понравилась эта женщина. От нее веяло доброжелательностью и мудростью, что приходила к людям ее возраста как результат прожитых лет. И пусть на первый взгляд она выглядела тихо и незаметно, то после непродолжительного знакомства и общения чувствовалось, что Фукуда-сан являлась членом семьи, способным с легкостью успокоить разбушевавшихся Куроко. Кисе улыбнулся: наверное, только ее Мицуко-сан и слушалась. — Чего завис, Мурасакибара? — похлопал парня по плечу появившийся Аомине, выглядящий заметно бодрее. — Знаешь, Мине-чин, я никогда не находился перед таким сложным выбором, — бесстрастно проговорил Ацуши, выпрямляясь на своем месте. — Кисе, че ты с ним уже сделал? — спросил Дайки, опускаясь на свое место рядом с Мидоримой. — Я тут не при чем! — возмутился очередной несправедливости Рета. — Ага-ага. — Так что случилось? — решил разобраться с проблемой Шинтаро; после Акаши он являлся вторым человеком, что чувствовал за них определенную ответственность. — Вчера я выиграл двенадцать плиток шоколада. Французского. С разными вкусами, — делая странные паузы между фразами, перечислил Мурасакибара, взяв в руки палочки. — Но я не могу к нему притронуться… Дня три, вроде. — Оу, — только и смог выдавить Аомине, усиленно подавляя ухмылку, так и норовившую скользнуть по лицу. — Ацуши-кун, спор есть спор, — засмеялась Куроко, входя в комнату. Выглядела она поразительно довольной и жизнерадостной для пасмурного весеннего утра. — Я не соглашался на него. — И в итоге получил приз, так что тебе не нравится? — женщина откинула назад заплетенные в небрежную косу волосы, присаживаясь по левую сторону от Кисе. — А вот и мой любимчик Ре-ета! — она потрепала его по голове под шокированные взгляды остальных. — Как спалось? Тебе ведь не очень нравятся такие дома, м? Мне, кстати, тоже — уж лучше большая и широкая кровать, чем футон! — Мне кажется, вы слишком много обо мне знаете, Куроко-сан, — смутился Кисе, опустив взгляд в стол. — Я с удовольствием узнаю обо всех вас еще больше, — она заговорщицки улыбнулась, щелкнув палочками в левой руке. — Ох, Мицуко, опять ты дурачишься, — осадила ее Фукуда. — Дай детям поесть. — Ну, Фуку-уда-са-ан, — протянула Куроко обиженно, но в следующий миг расцвела в улыбке — просто ужасающая скорость смены эмоций. — А где Тецу-кун? — Уже сбежал от тебя, — отозвалась женщина совершенно спокойно. Да, наверно, именно с таким невозмутимым лицом и шутят люди ее возраста. — С мелким Акаши? — подозрительно выгнула бровь Куроко. — Во-от как. Тогда начнем без них, потом отработают, — и слева от себя Рета услышал какой-то уж чересчур зловещий смех. — А Сацуки? — Эм, — видимо, пришло время Аомине отдуваться и прикрывать подругу. — Спит. Я пытался ее поднять, но меня послали. Она до четырех сегодня смотрела какие-то матчи, еле-еле оторвал. — М-м, какая ответственная девочка. Ладно, захочет есть — спустится. Однако на тренировке после обеда я ее должна видеть. Кстати, о ягодках! — Куроко вскочила, едва не задев тарелку и поставленный Фукудой-сан чай, за что получила укоряюще-обреченный вздох, и вылетела из комнаты. Кисе встретился взглядом с остальными и понял, что они находятся в таком же недоумении. А потом Рета неожиданно для себя посочувствовал Мурасакибаре и Мидориме, ну, и Акаши. Этот дом ощущался слишком живым, уже вчера у Кисе появилось чувство, что время здесь бежит намного быстрее и резче. Для спокойных, ленивых и рассудительных парней подобное грозило превратиться в настоящее испытание. — Тэк-с, — не прошло и минуты, как женщина вновь влетела в комнату, занимая свое место. — Поговорим о планах на будущее, — она зашуршала принесенными листами, что-то черкая. — День теперь начинаете с пробежек. Километров пять-шесть. Если кому-то удобнее вечером, я не возражаю. Ацуши и Дайки, для вас пять с утра, три — вечером. Ваша выносливость ни к черту. Перерыв через каждые два дня. Рета, для тебя теперь лучший друг — скакалка, по триста-четыреста прыжков каждый день в дополнение к основным нагрузкам. Шинтаро и Ацуши, с утра и вечером будете выполнять упражнения на растяжку и гибкость, позже отдам список, и сегодня можете уже начинать. Утренняя тренировка начинается в полдесятого, опоздаете — будете драить спортзалы. Ну, и думаю, вы должны знать: сегодня вам предстоит небольшой марафончик, через полтора часа, разогрейтесь. Пока все, остальное в процессе. — Это и есть наказание? — осторожно спросил Кисе, пока остальные упорядочивали услышанное, а в случае с Мурасакибарой осознавали масштаб проблем. — О, точно! — счастливо воскликнула Мицуко. — Вышибалы я решила простить на первый раз. А за волейбол у нас наказаны двое. По подсчетам Сацуки в составе проигравших команд в основном участвовали Шинтаро и Дайки. Как удачно, что вы в одной комнате, — она даже в ладоши хлопнула от переизбытка чувств, а потом подняла скрученную веревку с браслетами на концах. — Наденете сразу после завтрака. Эта вещь не позволит вам отходить друг от друга более, чем на полтора метра. Снимать только с моего разрешения на тренировках и во время пробежек. Будите учиться «ладить» два дня, включая сегодняшний. Ослушаетесь — продлю время. После того как они остались одни — Мицуко помчалась вылавливать «обнаглевшего Тецу-куна» — Аомине долго смотрел на «орудие связи», не решаясь даже прикоснуться. Мидорима же застыл окаменевшим изваянием, на его лице не читалось ни единой эмоции, пальцы нервно сжимали статуэтку Будды. Мурасакибара с самым несчастным видом ударился лбом о стол, стараясь даже не смотреть на стоящее на столе печенье. — Лучше бы я поехал в тренировочный лагерь Тоо, — вздохнул Аомине, на пробу защелкивая на запястье один из браслетов. Рете оставалось молча согласиться с ним, ведь Кайджо — вполне себе привлекательная перспектива.

***

— Кисе, если хочешь спать, иди в свою комнату, — строго проговорил Акаши, огибая растянувшегося на татами полуживого блондина. — Как скажешь, Акаши-чи, — беспрекословно согласился Рета. — Вот только ноги дрожать перестанут. И сразу пойду. Честно-честно. — Даю тебе полчаса, — бросил Сейджуро скорее для профилактики. В этот раз Кисе не стал утруждаться ответом, просто поднял правую руку на пару сантиметров в знак того, что услышал. Вот уж не верилось, что Поколение Чудес смогли ушатать за какой-то день, но факт, как говорится, налицо. Всегда гиперактивный Рета после вечерней тренировки обнимался буквально с каждой горизонтальной поверхностью и еле-еле досидел до конца ужина, чтобы не грохнуться лицом прямо в тарелку. Хорошо, что сдержался, а иначе оскорбил бы Фукуду, хотя женщина и выглядела на редкость понимающей. Другой представитель их немногочисленного общества, кто сильно внушал опасения за свою персону — Мурасакибара. На его лице полностью отсутствовала воля к жизни, все действия он осуществлял на автомате с таким отрешенным выражением, что хотелось насильно запихнуть ему в рот эти окаянные сладости. Сейчас «то», что раньше звалось Мурасакибарой, активно приводил в чувство подозрительно воодушевленный Куроко. Акаши слабо представлял, как могут помочь заплетенные бантиками хвостики, но увлеченного Принца решил не отвлекать, ведь «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не доводило до массового рукоприкладства». Момои также вела сегодня себя тише некуда, что-то увлеченно записывая в своем блокноте, и в комнате присутствовала скорее формально. — А скажешь мне ты, Мидорима? — перевел взгляд на более-менее адекватного человека Сейджуро. — Что я должен сказать, Акаши, — устало вздохнул Шинтаро, облокачиваясь на спину Аомине в качестве опоры. — Сегодня самый тяжелый день в моей жизни, разумеется, — он красноречиво поднял руку, звякнув браслетом с прикрепленной веревкой. — Мы сдали все возможные нормативы, пробежали самый настоящий марафон; я даже не стал спрашивать, сколько там километров. А потом были тренировки: растяжки, прыжки, бег, снова растяжки, силовые упражнения и растяжки-растяжки-растяжки… Не хочу показаться грубым, но Куроко-сан — сущий демон. — А Принц говорил! — тут же подскочил светловолосый, оторвавшись от растягивания щек Мурасакибары. — Чему ты радуешься, Тецу? — глухо отозвался Аомине, вытягивая ноги. — Мне кажется, я умираю… — Тебе кажется, — разрушил нелепые надежды Акаши. — Знаете, вы сработались быстрее, нежели я предполагал. Поразительное единодушие. И как, удобно? — поинтересовался Сейджуро, подцепив пальцем тяжелую веревку. — Хочешь, поменяемся? — протянули они хором. — Я же говорю, сработались. — Скорее задолбались, — буркнул Аомине. — Эй, мне еще надо на пробежку. Пойдешь со мной? — Я похож на самоубийцу? — не оценил энтузиазма Шинтаро. — Тебе честно сказать? — То есть вам все же можно снимать браслеты? — Акаши согнул ногу, упираясь локтем в колено, а кулаком подпер щеку, выразив высшую степень заинтересованности. — На них стоят таймеры, лимит — час, если Аомине справится быстрее, мы останемся в выигрыше. — Забудь, Мидорима. Просто приготовься носить эти чертовы штуки дополнительный день. — Не ожидал от тебя такого пессимизма, Дай-чан, — Куроко закрутился рядом, успевая тормошить вяло реагирующего на окружающую действительность центрового. — Мур-ча~ан! Просыпайся~я! — Как все серьезно, — подвел черту Сейджуро, ситуация забавляла. Мидорима помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, но все-таки проговорил: — Когда-нибудь и ты получишь наказание, разумеется. Акаши удивленно вскинул брови: похоже, на бывшем заме начало сказываться влияние Аомине. — Совсем скоро они засыплют нас, как лепестки сакуры, — изрек Куроко, устраиваясь рядом: без Мурасакибары ему стало заметно скучнее. — Что ты имеешь в виду? — Ока-сан любит играть. У нас даже тетрадь есть особая. Мы постоянно расписываем матчи на различные споры. Например, пропуск шестнадцати мячей в первой четверти — такое-то наказание, неудачный дриблинг — другое. Принц, между прочим, Зимний Кубок все никак не отработает. Осталось семь пунктов. — А сколько было? — спросил Мидорима, невозмутимо растягиваясь на татами. Определенно, Аомине плохо на него влиял. — Восемьдесят шесть. Завтра и Ки-чан получит свое наказание — он прибежал последний на марафоне. Возможно, за нормативы тоже кто-то будет отдуваться. — Мы точно в тренировочном лагере? — с сомнением отозвался Акаши; подобные перспективы начинали настораживать, ведь выглядеть глупо совсем не хотелось. Первый день в доме Куроко выдался достаточно тяжелым. Хотя, в отличие от остальных, Сейджуро выглядел гораздо бодрее, привыкший к сложным и изматывающим тренировкам в Ракузане. Вообще подобные результаты говорили о том, насколько слабо выкладывались бывшие сокомандники в клубах своих школ, особенно это относилось к Аомине. За все время Куроко-старшая не позволила им и баскетбольный мяч взять в руки, гоняя по нормативам и комплексным упражнениям. С другой стороны, только Акаши не назначили дополнительных нагрузок к основным тренировкам. Тецуя, услышав подобное, только усмехнулся и просил не расстраиваться, потому что настоящих тренировок еще никто из них не получил. Самое веселье начнется завтра-послезавтра, и вот тогда ползти до своих комнат будут все, даже самые стойкие. Акаши, конечно, сильно сомневался, что такое прокатит на его счет, но лишь молча кивнул в ответ. По крайней мере, хуже, чем в Тейко, быть точно не может. Проходя мимо комнаты с открытыми фусума, Акаши резко остановился, скользнувшим взглядом уловив доску с шоги, а затем и расположившуюся в тени Куроко. Женщина сидела, подтянув к себе правую ногу, и уверенно переставляла кости, отвлекаясь время от времени и напряженно вглядываясь в раскладку фигурок на доске. — Вы умеете играть? — только после того, как вопрос прозвучал, Акаши понял, насколько грубым мог показаться. Куроко оторвалась от игры, рассеянно скользнув по нему взглядом. Сейчас она выглядела совсем по-другому: спокойно и взросло. Смешно, наверное, характеризовать так человека, который по определению должен являться таким, в соответствии с собственным статусом. — А, Сейджуро-кун, — она едва заметно улыбнулась, поворачивая голову к доске. — Хочешь сыграть? Тецуя помешан на баскетболе и другие вещи отказывается замечать. Хорошо хоть к книгам удалось любовь привить. Ну так что, готов проиграть? — Я намерен выиграть. Женщина рассмеялась, возвращая на место кости: — Вот как. Тогда давай сделаем наш маленький матч интереснее. За каждую отобранную фигурку — один вопрос. Естественно, отвечать нужно честно. — Вы действительно любите споры, Куроко-сан, — сказал Акаши, опускаясь по другую сторону от доски. Превосходно, что он сможет поговорить с этой странной женщиной наедине. Сейджуро не переносил, когда чего-то или кого-то не понимал. Особенно это относилось к причинам, побуждающим людей поступать именно так, а не иначе. Сам Куроко на протяжении долгого времени оставался для него загадкой, что хотелось решить как можно быстрее. Определенно, если и существовало такое понятие, как удача, то она сопутствовала ему сегодня. — Я люблю разнообразие, — довольно отозвалась собеседница, потирая ладони друг о друга. — Ну, начне-ем! Удачной игры, Сейджуро-кун. Акаши кивнул, сосредоточившись. Первый ход делала Мицуко. Поколебавшись буквально секунды две, она передвинула пешку. Через минут пять игры выяснилось, что фигуры женщина двигает также смело и уверенно, как ведет себя в жизни. Казалось, она совсем не заботится о сохранности костей, да и играет скорее для удовольствия, чем для победы. Но Акаши не давал вводить себя в заблуждение: перед ним сидел опытный игрок, нисколько не сомневающийся в своей силе, как и он сам. — Ура! — обрадовалась Куроко, захватив одну из его пешек. — Я первая! Тогда, м-м, как долго ты собираешься заниматься баскетболом? — Старшую школу и университет, полагаю, — спокойно отозвался он, внутренне готовый к более каверзному вопросу. Подозрительное легкомыслие с ее стороны, совсем не сочетающееся с агрессивной игрой. — О, повезло! — через пару ходов женщина захватила «слона», и Акаши нахмурился. — Какое наказание ты хотел бы получить, Сейджуро-кун? — Я предпочел бы не получать его. — Ну-ну, — перед его лицом осуждающе покачали пальцем. — Будь добросовестнее. Ты первый, кому я позволяю выбрать. Акаши задумался, пытаясь прикинуть что-то относительно безопасное. За закрытыми седзи со стороны улицы яростно зашелестела листва, потревоженная ветром. — Выпить стакан ванильного шейка. — Что? — удивилась собеседница. — Не переношу ваниль. И не представляю, как Куроко пьет такое, — пожал плечами Сейджуро, делая ответный ход. — Я так понимаю, это был ваш следующий вопрос. Она сначала нахмурилась, но потом беззлобно рассмеялась, откидываясь назад на вытянутые руки: — Подловил, хитрец. Прошло время, и Акаши, наконец, удалось захватить первую фигуру со стороны противника. Напряженная выдавалась игра, а Куроко все так же веселилась и, казалось, совсем не задумывалась, какой ход сделать следующим. — Зачем вы на самом деле позвали нас? — Ну… причин много, — собеседница в который раз улыбнулась, негромко постучав указательным пальцем по краю доски. — Назовите две самые важные, и я прощу ваш неосторожный вопрос. — Ты начинаешь вести себя слишком нагло, Сейджуро-кун, — она опасно прищурила темные глаза. — Ладно-ладно. Об одной ты, скорее всего, догадался. Я присматриваю новых игроков для своего клуба, и нашумевшее Поколение Чудес весьма меня заинтересовало. Вы, считай, на втором году старшей школы, а он пролетит незаметно. Вопрос о будущем станет только острее. Я же предлагаю вариант, который не так уж плох. Как думаешь? — поинтересовалась она с хитрой улыбкой. — Вторая причина связана с Тецу-куном. Ему не помешает поддержка друзей. С первого этажа до них донеслась возня и приглушенные возгласы. Похоже, кто-то быстро восстанавливался и напрашивался на дополнительную тренировку. Однако буквально через минуту все затихло, и дом погрузился в тишину. — Что вы имели в виду? — поспешил спросить Акаши, как только представилась возможность. — Насчет второй причины. — Ох, ну и вопросы же у тебя, — прикрыла глаза женщина. — Вы с Тецу-куном слишком похожи. Возможно, идете разными путями, но вот ошибки делаете одни и те же. А все потому, что не привыкли полагаться на других. Вы словно одиночки, взваливающие на себя всю ответственность. Знаешь, Сейджуро, так очень сложно жить… В какой-то момент можно просто сломаться, — в мелодичном голосе впервые не было ни капли веселья или насмешки. — Надеюсь, за эти две недели вы хотя бы немного сможете сблизиться с остальными. И пусть сейчас ты плохо воспримешь мои слова, но не забывай их. Сейджуро кивнул, попытавшись вернуться к игре, но сказанное снова и снова прокручивалось в голове. Его всегда учили побеждать, нести ответственность, а тут вдруг говорили совершенно другое. Он чувствовал смятение, как после первого проигрыша на Зимнем Кубке. И… они с Тецуей делают одинаковые ошибки? Что это значит? Однако, несмотря на проснувшийся интерес, Акаши решил не поднимать тему снова. Игра продолжалась, и постепенно вопросы Куроко, ее шутки и подколки отвлекли, заставили втянуться. Столь необычного матча у него никогда не было. Неожиданные ходы, сбивающие с толку стратегии и куча самых разнообразных тем, что они затронули, благодаря нелепому спору. Начиная от «какой твой любимый стих, Сейджуро-кун?» и заканчивая «как ты думаешь, ты больше садист или мазохист? Я вот определенно садист». Разогнала их только Фукуда-сан, когда часы показали час ночи. Тем не менее, в комнату Тецуи Акаши возвращался довольный нелегкой победой, даже с учетом досады за два предшествующих проигрыша.