Секрет

─ Чонгук-и, ты сегодня на танцы идешь, да? ─ с набитым ртом подаёт голос Тэхён. Чонгук отстранённо кивает, за обе щеки уплетая рамен и выглядя при этом очень мило, подмечает Тэ. Они дружненько сидят за обеденным столом, на часах мигает два часа дня, а в окно безбожно ярко светит солнце, так что даже жалюзи не спасают. Усевшаяся вместе с парнями Чимин коломпоцает кашу в тарелке с винксами и нет-нет да и поглядывает завистливо в тарелку к брату, где умостился и пышет жаром нелюбимый мамин рамен. Ну вот почему оппы могут кушать такое, а Чимин нельзя? Почему её заставляют есть эту дурацкую молочную кашу, которая по вкусу разве что Компоту нравится? Несправедливо. Чимин тоже хочет рамен. Изо рта Тэхёна вырывается досадливый вздох. Танцы у Чонгука через день, и как-то так выходит, что именно когда у Чонгука танцы, Тэхёну грустно и безумно скучно дома одному. Ему совсем не нравится скучать. Нет, есть, конечно же, Чимин, но она не будет играть с Тэ в стрелялки и пить на спор за раз бутылку колы. ─ Можно нам прийти на танцы твои? ─ Чонгук давится едой и получает молниеносные похлопывания по спине. От Тэхёна и Чимин одновременно. И если старший делал это едва заметно, ласково даже, то Чимин с особым энтузиазмом, сжав губки и с размаху стуча кулачками, спасала любимого оппу от столь трагичной смерти от лапши. ─ Зачем это? ─ с налетом испуга интересуется Чон. Тэхён впервые захотел прийти, и Чонгука немного напрягает это странное рвение. ─ Ну, понимаешь, это… ─ Тэхён кусает губы, бегая взглядом по жилплощади и стоически ища в голове собственно причину. А почему он хочет? ─ Ну, вот… Мама! Точно, мама Чимин хотела отправить на танцы. Вот я и подумал, что ей будет полезно. Да. ─ Чимин удивленно приподнимает глаза, пытаясь сказать, что мама ничего такого не хотела вообще-то! Братик врушка! Но потом в её умной голове что-то щелкает, и она тихонько прикрывает уже распахнутый рот и продолжает смотреть на опп. На то, как Тэхён замолкает на секунду, опускает взгляд, косясь в свою тарелку и смущенно добавляет: ─ И я… тоже хочу глянуть. И если уж откровенно, то… Тэхёну просто очень-очень хочется узнать о жизни Чонгука больше. Тэ не знает почему, но нужно вот прям кровь из носу. Ему жуть как хочется увидеть Чонгука в компании кого-то ещё, пообщаться с его друзьями, посмотреть, какой он с другими, улыбается ли он им, а может так же сверлит нахмуренным взглядом, предпочитая отмалчиваться. А еще, Тэхён знает, Чонгук потрясающе танцует, безупречно так, что аж дух захватывает и глаз невозможно оторвать. Он становится сразу таким взрослым, что Тэ трепещет весь внутри. А Чонгук мысленно стонет. Он даже предположить не может, как поведёт себя неадекватный хён в компании других ребят. Нормальных ребят. Обычно они с Чонгуком веселятся вдвоём, не считая тех случаев, когда Тэхён липнет к новым знакомым, появляющимся чаще, чем восходит солнце на небе, и тогда Чонгуку приходится мириться и гулять втроём. Его это сначала жуть как раздражало, потому что Чону нужно время, чтобы привыкнуть к малознакомым, они его стесняют до невозможности, но потом он смирился, так как больше одного раза новые знакомые Тэ с ними не гуляли. Просто у Тэхёна была поразительная способность как заводить, так и терять друзей. Не всем нравились его детская непосредственность и странности. Чонгуку тоже они не нравятся… …А ещё у Чонгука поразительная способность отлично врать самому себе. Брюнет отпивает холодной воды из кружки, прочищая горло. Глаза Тэхёна светятся пылким ожиданием, и закушенная нижняя губа как бы тоже намекает сама по себе. ─ Ты же видел уже, хён! Я тебя приглашал на наш отчётный концерт. ─ Ага! ─ Тэ нелепо взмахивает руками, едва не задев тарелку с едой. ─ Вас там было человек 50 на сцене и все в масках. Как я там тебя, мелкого-то, разгляжу, а? Фыркнув, старший складывает руки на груди. На самом деле он врёт. Безбожно. Он с первых секунд узнал тогда, кто из танцоров его Чонгук-и, но не говорить же этому неблагодарному засранцу всё, как есть. Что он Чона со спины в толпе на расстоянии километра узнает. В темноте. С завязанными глазами. Без сознания. Чонгук молчит, сверлит взглядом стол с нарисованными несмывающимся маркером Чимин ягодками. На кухне тихо как-то, неуютно. Да даже Чимин затихла, во всю глазея на странных опп, которые в последнее время совсем перестали вести себя как раньше. Она под столом носком задевает ногу Тэхёна и, когда тот обращает на неё внимание, девочка личиком показывает, что нужно сделать глупому брату. Тэхён решительно кивает и идет ва-банк. Тихонько подсаживается ближе к Чонгуку, заставляя того поднять глаза, и смотрит. Да, просто смотрит. Но у Чонгука от этого взгляда съеживается всё внутри. Он громко сглатывает и стискивает палочки для еды так, что немного больше силы и они с треском бы сломались. Щенячьи глазки. Тэхён строит щенячьи глазки и чуть ли не скулит. Фаталити. Это не честно! Чонгук просто не может на такое сказать нет. Не-мо-жет. Он чувствует себя той девушкой из фильма, которую заколдовали, и она не могла отказать, выполняя всё, что ей прикажут*. Так и Чонгук совсем не умел отказывать Чимин и её приставучему старшему брату. Особенно когда они пользовались этой своей семейной чертой, делать влажные умоляющие глаза, которая, кажется, заложена в их ДНК. Проклятье какое-то! ─ Ладно, ─ с неохотой, но всё же соглашается Чонгук. Тэхён взвизгивает и кидается на шею младшего, получая тут же злобное шипение. Он радостно лыбится и, удовлетворенный собой, подтягивает свою порцию рамена к себе… Ну пытается подтянуть, ибо на месте тарелки теперь пустота. Тонкие пальцы щупают воздух и замирают над столом. ─ А где… Тэ непонимающе хлопает глазами, пока довольная жизнью Чимин всасывает последнюю лапшу и, рукой вытерев заляпанный в бульоне носик, пожимает плечами. Рот Тэхёна открывается и закрывается в беззвучном крике отчаяния. Его и его желудка. Если бы здесь была их мама, она бы громко рассмеялась и сказала: «В большой семье зубами не щёлкают». Так-то, братик! Теперь сам кушай ту невкусную кашу Чимин!