Секрет

Танцевальный коллектив под чутким руководством тренера исправно отрабатывал все движения для новой постановки, включая какого-то совсем не обычного Чонгука. У них на тренировках довольно часто гости, но впервые Ким Тэхён за два года их знакомства. И именно из-за него тренировка проходила под одним единственным лозунгом: «Н – неловкость». Чонгук места себе не находил, спотыкаясь на каждом шагу и поглядывая из-под густой взмокшей челки на умостившегося в уголочке хёна с Чимин на коленях. Вообще Чонгук не то чтобы стеснительный, он с детства занимался танцами и выступал много раз, поэтому привык, что на него смотрят. Его нисколько не заботили оценивающие или иногда даже завистливые взгляды. Главное для него было хорошо станцевать и получить одобрение родителей и учителей. Но только хён смотрит как-то по-другому. Пронзительно, слишком открыто, с восхищением. А ещё он иногда совсем по-глупому широко открывает рот и не закрывает его до того момента, пока музыка не закончится. И Чон бы даже умилился, если бы это всё не было направлено точечно в него. И он уже раз двадцать посмотрел на часы, ожидая, когда закончится тренировка и глупый хён уже, наконец, начнет моргать и перестанет так улыбаться. Смущает же. И кожа пылает из-за этого. ─ Чонгук-оппа, ты такой классный! ─ Чимин летит на всех парах, бросив Тэхёна одного растирать затёкшие от двухчасового удержания Чимин ноги, и громогласно верещит, тут же запрыгивая на руки запыхавшегося усталого Чонгука. Расходившиеся по домам участники группы несдержанно лыбятся и хихикают в кулак, смотря на ребёнка. Особенно громко, кстати, хихикает, с пробивающимся «молодой папочка, смотрите-ка», грёбаный Хосок-хён, которому палец покажи ─ и он заржёт. А если палец ещё и поползёт, то всё. Хосок-хён в нокауте. ─ Оппа, оппа, я хочу танцевать! Научишь меня? А? А? ─ Чонгук щурит глаза и треплет малышку по волосам, кивая. ─ Что ты хочешь? ─ Вальс! ─ незамедлительно слетает с губ малышки. Потому что все принцессы на балу танцуют вальс. Чон чуть подкидывает девочку, удобней перехватывая руками, и начинает кружить по паркету, так что крошечные ножки болтаются на уровне талии Чонгука. И всё тот же грёбаный Хосок-хён, не удержавшись, на прощание врубает медленную музыку. Для атмосферы, так сказать. Чон подстраивается под мелодию, но Чимин чего-то нахмуривается и что-то усиленно обдумывает. ─ Нет. Так не пойдёт. Я короткая очень, ─ выдаёт девочка. А потом её глаза вспыхивают маленькими огонёчками, которые, ей-богу, чертята там зажигают, не иначе. ─ Оппа, станцуй с братиком! Чонгук расширяет от удивления глаза и переводит взгляд на такого же ошарашенного Тэ. ─ Эм-м… ─ Давай. Я хочу посмотреть. ─ И голос у Чимин такой, что заставляет Чонгука действительно струхнуть. Господи, Минни конечно милашка и всё такое, но с каждым годом в её характере и поведении всё больше прослеживается влияние мамы Тэхёна. Девочка гусеничкой выползает из рук замершего парня, аккуратно приземляясь на пол, и толкает Чона в сторону брата. Потому что Чимин очень хочет глянуть, как танцуют по-настоящему вальс принцесс. У Чонгука, кажется, коленки затряслись. Хотя, ничего страшного. Просто вальс. Чонгук и не с такими танцевал. Помнится, в средней школе, когда заболела его партнерша, его поставили в пару к преподавателю бальных. А это, на секундочку, была женщина объёмами превышающая хилого на тот момент Чонгука раза в три. Так что ничего страшного. Это просто Ким Тэхён. Хорошенький, милый хён. Всего-то. Чонгук подходит к Тэхёну и неловко приобнимает его за талию вытянутыми руками. Ближе подходить немного страшно. А Тэ смотрит в глаза смущенного парня долго так, пронзительно, а потом тянет губы в чертовски завораживающую прямоугольную лыбу, и сам буквально виснет на Чонгуке. Горячий, худенький Тэхён, который теперь почему-то ниже быстро растущего Чона. ─ Хён, ногу назад. ─ Так? ─ Чонгук кивает и ведёт блондина по кругу, медленно, объясняя каждое движение. Тэхён сначала совершенно не может и шага нормально сделать, а потом привыкает, расслабляется. И к концу получает добрую, такую редкую улыбку на губах Чонгука. ─ Молодец, хён, ─ говорит он и останавливается, переводя дыхание. И от похвалы у Тэхёна едва ли не вырастают крылья за спиной. Его глаза сияют, он дышит тяжело, загнанно. И всё ещё жмётся горячим телом к младшему. Ту-дум. Чонгук тонет. Задыхается и не может глотнуть воздуха. Томление в груди теплом расползается, и Чон чувствует, как у него пульс учащается и глаза почему-то смотрят исключительно на чуть приоткрытые губы хёна. Они розовые и влажные, потому что Тэ их постоянно облизывал, и Чонгуку до смерти хочется к ним прикоснуться. Прямо сейчас. Попробовать, какие они на ощупь. Они совсем рядышком. Такие желанные. Рука сама по себе с лопатки ползёт ниже, мягко скользя по позвоночнику, и останавливается на пояснице. В ушах звенит, а Чонгук наклоняется ближе, буквально касаясь своим носом носика с родинкой, и, наконец, шумно выдыхает, ощущая, как его дыхание ложится на чужие губы и как его щеки касаются слишком длинные для парня трепещущие ресницы. У Чонгука туман густой такой в голове, из-за него не видно ни черта, только то, что хён тянется ближе, шире открывает чуткий влажный рот, и Чонгуку на периферии сознания кажется, будто он слышит тихий скулёж. Тэхён просит. Предвкушение чего-то особенного бросает в жар и странно щекочет в животе. Тэхён сжимает сильные плечи тонкими пальцами и разрешающе прикрывает блестящие, такие же мутные, как и у Чона, глаза… ─ Где мои наушники, вашу дивизию через коромысло?! ─ раздается громогласный вой из-за двери, который вмиг обрывает всю атмосферу. Парней как будто ледяной водой окатили с ног до головы. Они резко отскакивают друг от друга с не пойми откуда взявшимся испугом и пониманием. А в зал влетает запыхавшийся парень, в котором Чонгук не без труда узнает грёбаного Хосок-хёна, чтоб его. Господи, как неловко и стыдно! А если он видел?.. Хотя… Что видеть-то?! Ничего не было, ничегошеньки. Просто танец. Да. И не важно, что музыка закончилась ещё минуту назад. Совсем не важно. И то, что Тэхён сейчас как вареный рак и силится восстановить сбитое дыхание, и Чонгук уверен, что он сам выглядит не лучше. Это все из-за танца, без вариантов. ─ А вы тут долго еще? ─ переводит взгляд с одного парня на другого нашедший-таки свою потерю Хосок. ─ Нет-нет, уже уходим, ─ как-то быстро и неловко отвечает Чонгук, дрожащими руками скидывая в рюкзак свои вещи. ─ Тогда идем вместе! ─ предлагает радостно парень и совсем не замечает сверкания злобных глаз в уголке танцзала. А стоило бы. Как только Чонгук собрал все вещи, парни покидают помещение. Чонгук, стараясь отвлечься, обсуждает с Хосок-хёном предстоящее соревнование уличных танцоров, а Тэхён молчит всю дорогу и только беспрестанно оттягивает рукава тонкой кофты да посматривает на тихую Чимин. И как ему не жарко-то с длинными рукавами в разгар лета? Удивительно. Так они доходят до одного из перекрестков, где Хосок прощается, говоря, что тут за углом его дом, а затем наклоняется к Чимин. ─ Пока, крошка! ─ Он треплет малышку по голове и та так широко и искренне улыбается ему, что парень чуть ли не повизгивает от умиления, а потом со всей дури наступает тому на ногу. А мама, между прочим, на детских туфельках набойки поменяла на стальные, потому что Чимин нравится, когда каблучки цокают. ─ А-яй! ─ Вам тоже, дяденька, пока, ─ дерзко проговаривает Чимин, щуря глазёнки на посмевшего испортить такой момент злобного мартышку, который теперь скачет на одной ноге, баюкая вторую. А девочка, хмыкнув, разворачивается и со всех ног летит за чуть отошедшими оппами. И всю дорогу она досадливо бурчит себе под нос про совсем дурацких друзей Чонгука-оппы, которые так не вовремя теряют втыкалки в уши. Но зато теперь Чимин точно уверена, что классный Чонгук-оппа и глупый старший брат очень-очень нравятся друг другу. И этот особенный, совершенно секретный секрет знают только классный Чонгук-оппа, глупый старший брат и она, Чимин-и.