paper flowers

Чонин просыпается среди ночи, оглядывается и не находит рядом Кёнсу. Страх и паника окутывают его тело, он резко поднимается с кровати и бежит осматривать каждый закоулок в доме. Кёнсу нигде нет, и куча самых разных мыслей проскальзывают в голове альфы. «Сбежал с ним и предал»? Чонин не может так просто в это поверить. Альфа тут же срывается с места и выбегает на улицу. Страх и плохое предчувствие поселяются в нём. Сейчас Чонин готов, на что угодно лишь бы найти омегу. Кёнсу его и только его, он не отдаст омегу никому, пусть даже силой удержит рядом с собой. Чонин уверен, что Кёнсу был влюблён в него, но после случившегося… Кёнсу должен был быть готов к этому, ведь они животные. А животные трахаются больно и грязно. Чонин подбегает к шалашу и замирает возле двери. Альфа точно помнит, как сам вешал замок. Неужели Кёнсу…? Не может быть… Альфа заходит внутрь, и в тусклом свете луны видит маленькое лежащие на полу тело. Чонин не чувствует дыхания, не чувствует запаха омеги. И это повергает его в шок. Альфа подбегает к телу и падает на колени. Чонин обхватывает ладонями лицо омеги, и ужасается. Нежная кожа под его пальцами почти ледяная. Альфа ведёт рукой вниз, берёт запястье Кёнсу в свою ладонь и вскрикивает. Глубокий порез, вплоть до самой кости. Вокруг мокро и бесчисленное количество крови продолжает вытекать из мёртвого тела. Чонин не верит, он не хочет верить в то, что его омега мёртв. Нет. Чонин кричит, почти воет. Слёзы и крики рвутся из его тела. Он понимает, что является причинной гибели своей ещё не зародившийся любви. Всё внутри альфы становится мерзким и холодным. Он довёл своего омегу, папу своих не родившихся детей до самоубийства. Разве теперь он сам достоин жить на этом свете? Чонин поднимает омегу с сырой земли и выносит из шалаша. Утренний рассвет встречает его у беседки в самой гущи сада, и Чонин обессилено падает на деревянную лавку. Альфа располагает мёртвого омегу на своих коленях, а голову укладывает на своей груди. Он столько всего хотел сказать ему, показать, сделать его счастливым, но в итоге привёл к смерти. Разве теперь он сможет жить без него? Вожаку нужна опора, нужен тот, кто разделит с ним все тягости этой жизни, ему нужна ласка и любовь. Но его истинная предречённая любовь погибла по его же вине. С потерей омеги Чонин потерял и смысл жизни. А ведь мог бы сдержаться, мог бы не бить, не насиловать, но не сдержался. Слишком сильно желал, до смерти желал, смерть и получил. Снег прекратил идти ещё ночью, теперь небо приобрело ясность, и только пронизывающий ветер касался волос мёртвого омеги. Чонин провёл дрожащей рукой по щеке омеги, тронул большим пальцем приоткрытые губы и ощутил безумное желание прикоснуться к ним своими губами. Альфа мягко приподнял голову Кёнсу за подбородок и прильнул к губам Кёнсу неистовым, пропитанным горечью поцелуем. Чонин тут же ощутил на своих губах таявшую воду и привкус клубничного сербета. Губы Кёнсу покрылись инеем, они были холодными, но до одури мягкими. Чонин не мог оторваться от них, не мог насладиться их вкусом. Как же ему хотелось почувствовать ответ… Но его не последовало ни через минуту ни через час. И пока Чонин прощался с омегой и с этой жизнью, солнце всходило всё выше и выше. Красивый и яркий рассвет становился закатом трёх жизней. Именно трёх, ведь если бы Кёнсу не покончил с собой, то после этой ночи обязательно появился бы плод, возможно, он уже начинал зарождаться в ещё живом теле. Чонин не чувствовал тех слёз, что скатывались по его щекам и падали на лицо омеги. Он уже не чувствовал и себя, он не видел своего будущего без Кёнсу. Альфа потянулся к запястьям омеги, обхватил их оледеневшими пальцами и поднёс к своим губам, несмотря на то, что они полностью были в засохшей тёмной крови, Чонин смог различить на коже синяки и ссадины, которые он собственноручно оставил в порыве гнева. Время всё шло, а Чонин не мог закончить. Он старался запомнить каждую клетку совершенного тела, запомнить слабый клубничный запах, чтобы потом после смерти вспоминать его и заново умирать. Сердце рвалось, но Чонин продолжал настойчиво целовать израненные руки Кёнсу. И когда не осталось такого места, которое бы он не тронул, Чонин поцеловал омегу в лоб и достал из кармана красного плаща бережно замотанный в белый платок нож. Альфа крепче придвинул Кёнсу к своему телу, прикрыл мёртвое тело своей меховой накидкой и обхватил ладонь Кёнсу своей. Чонин скрестил их пальцы и полоснул своё запястье острым лезвием, и кровь тут же брызнула на белый снег. Чонин ещё раз успел глянуть на последний розовый отблеск рассвета, и его глаза заволокла непроглядная смертельная пелена.

С неба до земли достают солнца лучи, Не плачь не кричи он рядом.