Анархия II

Первые пару недель Сергей провёл у меня дома. Он лежал. Я не знала, спит он или что-то ещё, но я знала, что он есть, потому что всё, что я готовила ему, к вечеру было уничтожено. Затем скелет, покрытый кожей, стал скрываться под мышцами. Мой мужчина вырос. И однажды, когда я пришла домой, он сказал мне за долгое время первые слова: - Где наш ребёнок? – это единственное, что я услышала от него после нашей встречи. Не было никаких слёз, скандалов – ничего не было. Я не думала, что он вспомнит. Мальчик вырос бы обычным сиротой, никогда не узнав другой жизни, никогда не прознав о его матери, безжалостно бросившей его, и отце, полумертвеце. - Я отдала его в детдом, - лишь ответила я. А что? Не было смысла скрывать от бывшего супруга свой поступок. Сказать, что маленький умер - преступление. Я сразу подумала о том, что Серёжа не задержится у меня, поэтому я решила помочь ему воссоединиться с сыном. Я никогда не видела мальчика после его рождения. Просто бы не смогла. Слышала, что о нём говорили, но видеть – нет, это выше меня. Я боялась даже однажды навестить его – навлечь на него безмерное наказание. Сергей не мог долго задерживаться у меня. Я отдала ему свидетельство о рождении Соколова Вячеслава Сергеевича. Напоследок я успела сказать ему лишь одно: - Забудь обо всём навсегда, постарайся быть счастливым, - это был верх того, что я могла пожелать Серёже. Наверное, я очень любила его, поэтому вычеркнула из своей жизни навсегда. Мы провели последнюю с ним ночь так, будто она была первая. И нельзя было плакать – только улыбаться, улыбаться ему – тому, кто был для меня всем. И вот однажды я снова пришла домой, где не было ни единой души. Со мной остался только Виктор, который не удивился нашему разрыву с Серёжей. Я никогда не говорила с ним об этом, но знала, что он до последнего дня хотел мне счастья и знал, что я хочу быть со своим сыном. И он подарил мне это право. Когда Сергей внезапно появился на пороге Машиного дома, я вспыхнула. И это незамедлительно подметил маленький Слава. Да вообще не было сомнений, что это мой сын. Не знаю, как это получается, но мать всегда почувствует свою кровь. И я прекрасно оценила эту суперспособность, которой меня наградила мать-природа. Понятия не имею, как Слава видел меня под своим углом, но я не могла быть собой рядом с ним, боясь спугнуть. Если бы я на секунду расслабилась, я потеряла бы контроль над своими эмоциями. Слава привёл мне отца в комнату, представив по имени-отчеству. До нас донеслась часть разборок между двумя хозяевами квартиры, которые делили мнение о нас. Серёжа лишь раскрыл рот от удивления, потом улыбнулся: - Я не выполнил обещание ни на долю, - я покачала головой, закатив глаза. Ну конечно! Что можно ожидать от этого простофили! Казалось, я затянула паузу, поймав на себе удивлённый взгляд Славы. Видимо, он не понимал, откуда его отец знает меня, а я не могла рассказать ему всего. Чего мне стоили эти муки!.. Я посерьёзнела и посмотрела прямо в изумрудные глаза собеседника, заметив подошедшую Машу. Она мялась в дверях. - Ты идиот, честное слово. Тебя еле вытащили, - я надеялась, что он поймёт меня. Первое предложение было ответом на его реплику, а второе – способом сменить тему. Он кивнул мне, осознавая, что Маша – новый человек, ничего не знающий ни о ком из нас. Она даже не представляла, что живёт с моим братом. - Прости, конечно, но я не хочу назад. Слава… - мужчина озадаченно посмотрел на Машу, отпугивая её своим взглядом. Она не должна влезать в разговор, в котором не могла уяснить смысл слов. А затем Сергей обратился ко мне: - И да, за мной следят. Я не хочу никем рисковать, - добавил он. Просто так его отпустить не могли – это было очевидно. Всё складывалось именно так, как следовало ожидать. Сейчас он рисковал не только своей жизнью, но и существованием своего сына. Можно предположить, что он не хотел связываться с новой затеей. Но самое главное заключалось в том, что я не хотела пускать его в это дело. Но он уже был осведомлён о делах, которые должна была завершить Маша. Скорее всего, Виктор ввёл его в курс всего происходящего. Вполне похоже на него. - Твой муж имеет уровень IQ за 200, ты же знаешь, как он нам необходим, - сказал мне однажды Виктор, когда я встретила его у себя в Хранилище. Я вынашивала сына в то время, а он следил за моей неприкосновенностью. Тогда Серёжа работал над созданием существа, живущего, как человек, выглядевшего, как человек, но без разума и внутренних органов. Кровью его стало бы обычное машинное масло. Наверное, это напугало людей, и они решили избежать встречи с этим изобретением. Чертежи горели. Но черновики я перенесла в Хранилище. Они остались в книге, обёрнутой в красную обложку, которая досталась Марии. Но я никак не решалась спросить у неё, не находила ли она их. И, в конце концов, я просто стала надеяться на то, что она сама скажет мне. Всё больше я стала думать о том, почему Виктор выбрал именно Машу для создания организации. Почему именно она должна была встать во главе, а я должна была направлять её? И затем, изучая её движения, поступки, я осознала его мысли. Маша была слишком глупа и смиренна, чтобы быть в силах сделать что-то самой. Она, без сомнений, без царя в голове, ведь тогда, ночью, в подворотне, мы попались в руки стражей лишь благодаря её горячности. Но столь же легко она попалась на меня саму. Оставалось теперь разобраться только с братом. Сейчас его уже ничего не спасёт, потому что рядом с ним, в квартире, в которой он живёт, созрела революционная группировка, у которой появился свой штаб. Он никому не заявил о нас, он жил и общался с нами, способствовал нашему воссоединению. Такой прелестный молодой человек, желающий добра каждому, презирающий всякое бесчестие. А зачем же ты тогда целуешь задницу нашему главе, а сам выращиваешь у себя дома нахлебницу-революционерку и её дружков? Почему адски ненавидишь меня, не даёшь возможности влиять на сожительницу? Глупый, влюблённый мальчик, как же ты слеп.