Анархия II

- Да ну, это же несерьёзно, - сказала шеф, поглядывая на меня. Я вздохнула. Я тоже думаю, что несерьёзно. Или думала. Я лежала с капельницей. Иголка торчала прямо у меня из руки. Чувствую себя конченым существом. А ещё мне стыдно. – У нас нет другого человека, который готовил бы на всех, - добавила она. Как это мило, а! Она такая заботливая… - Я должна извиниться, - ответила я, испытывая невероятную неловкость. Она сидела возле моей кровати. Я вспомнила, как Алиса ухаживала за мной в госпитале, когда я лишилась глаза. Я была вынуждена носить повязку. При воспоминании о ней в глазе защипало. Это от нервов. Мне показалось, я распсиховалась. - Думаю, нет, это вполне обычная вещь, - сказала она и пожала плечами. Да ну, конечно! С каждым такое бывает, серьёзно. Чего это я, блин! - Типа каждый попадает под капельницу из-за чая? – поинтересовалась я. Злость взяла. Мне казалось, я самая необычная из всех, кого она знает. Мне хотелось быть первооткрывательницей во всех сферах жизни. Ну или хотя бы в каком-то бреде. - Ну не под капельницу. Обычно этим балуются, хотя они считают это серьёзным событием, этот напиток. Ты не первая – ты не последняя, - пояснила она и вздохнула с каким-то облегчением. Я что-то буркнула ей в ответ, даже сама не поняв себя. Она снова начала немного раздражать. - Вы меня чуток бесите, - призналась я. Ну, по крайней-то мере, честно. Думаю, она оценит. По её выражению лица я ни черта не могла сказать. Прочитать её – самое сложное испытание на планете. - Круто, - ответила она. – Я думала, будет поинтереснее, - она встала, чтобы выйти из комнаты. Ну чёрт. - Я всего лишь одна чаинка в огромной жестяной банке. Когда я уйду – никто не заметит, - сказала я ей. Не знаю, зачем. Просто чтобы посмотреть на её реакцию. Или потому что мне было важно знать, что она думает обо мне. Пожалуй, чтобы узнать это, надо было просто спросить у неё в лоб, а не составлять такую нелепую схему познания. Я ждала ответа. И не то чтобы с каждой проходящей секундой я стремилась узнать правду. Она ушла, ничего не сказав. И не дала разглядеть своё лицо. Я захотела отправиться за пределы базы. В ту жизнь, где была сама по себе. Может быть, там я бы потеряла себя, но, по крайней мере, там я была бы безупречно свободна. В голову лезли разные психологические задачки. Где-то там, за пределами базы, люди умирают с каждой минутой. Перестреливаются, борются за жизнь всеми мыслимыми и немыслимыми способами. А здесь сидели мы. И что? Ни черта не делаем. Никак не помогаем им. Я даже не знаю, ради чего всё это началось. И если кончится, что будет? Снова миллионы смертей? Это ни к чему не приведёт. Уверена, что шеф мыслит масштабно, но это непонятно мне. И чем больше я живу на базе, тем больше отдаляюсь от «Анархии». *** - Я сейчас умру, - промямлил мальчик, садясь на землю. Юноша подошёл к нему, садясь рядом. Они посмотрели друг на друга. - Ещё четыре пометки, тогда мы на месте, - пообещал парень. Мальчик разинул рот и показал ему язык. Совсем ещё ребёнок. - Дай поесть, - попросил он. Юноша вытащил из кармана завёрнутый в платок рисовый шарик. Он угостил спутника и вздохнул. Практически весь запас съел этот обжора. Хотя такой дохлик. - Вставай, мы и так еле четыре отряда обошли, - пробурчал юноша. Они шлялись по лесу уже четыре дня, собирая бумажки. - Вдруг это были наши? – поинтересовался мальчик, дёрнув за бороду спутника. Тот вскрикнул, сначала замахнувшись на пацанёнка, но потом предотвратил свою жестокость. Оба поднялись и стали идти вперёд, ступая по мягкой земле. Осталось всего четыре флажка.