best friends

Тэхён смеётся громко, несется со всех ног, но никак не ослабляет хватку на ладони Хосока. Чон щурится от яркого солнца и пытается успевать с другом, при этом сам заливаясь хохотом. Яркие лучи освещают широкую дорогу куда-то, известное лишь им двоим, а Тэ откровенно радуется солнцу. Чон ловит момент, когда Тэхён поворачивается к нему вполоборота, а рыжие лучи солнца проскальзывают сквозь лохматые пшеничные волосы, и внезапно осознает. Они помятые, грязные, однако… Такие настоящие и живые. И Ким такой натуральный, улыбается широко своей прямоугольной улыбкой, как тогда в магазине, когда они не знали абсолютно ничего о том, что им придётся пережить. Хосок смотрит на него и, честно, сейчас готов прослезиться. От чувств, от воспоминаний, от всего и ничего. Потому что сердце так ощутимо стучит и Чон вспоминает ради чего он вообще жил, с кем он делил мечты и как он рисовал их же. Словно только сейчас его озаряет, память вернулась, и взгляд на мир переменился. А Тэхён между тем не отпускает его ладонь и не замедляет бег, при этом с лаем в смехе. Это всё так прекрасно, что… Не правда. Хосок просыпается от того, что сердце слишком резко ёкает в груди, заставляя парня инстинктивно вздрогнуть. Чон еще около минуты пялится на потолок, надеясь, что сердце скоро успокоится, но даже это было весьма проблематично. Вставать парень не решался, ибо даже руки с ногами слушаться не хотят, крупно дрожа. Хосок не находит ничего лучшего, чем прижать ладони к груди и дышать глубоко. На губах так и не сходит счастливая улыбка. — Тэхён-а, — сердце ускоряет темп. — Я всё ещё…

~~~

Тэхён смотрит на ругающихся Чонгука и Юнги с крыши, и ему они кажутся каким-то больно знакомыми. — Я же видел, как ты следил за мной! — орёт Чонгук, сжимая кулаки. — Сколько раз тебе объяснять, что я не маленький! Два года разница, хён! Два года, блять! Юнги прикусывает нижнюю губу, мысленно прикидывая всевозможные отговорки и оправдания, однако, смотря на злого Чонгука, с губ слетает: — Мелкий… — Я, мать твою, не мелкий! — рычит младший Ким. — Хватит лезть в мою жизнь, хён! И найди себе, блять, бабу, если совсем уж скучно! Или… — Чонгук криво усмехается в сторону. — Ты же с Тэ спелся вроде как? Вот и с ним можешь попробовать. Уверен он тебе не отка… Тэ даже не удивляется, когда Мин, не выдержав, бьёт Гука в челюсть. Однако сам Чонгук такого явно не ожидал, и потому, не удержавшись на ногах, падает на землю. Ушибленное место отдается болезненными волнами, заставляя парня поморщится и с ненавистью взглянуть на хёна. Юнги стоит над ним, как ни в чём не бывало, поджав губы, и лишь лёгкая дрожь в кулаках выдает волнение старшего. — Чего остановился? — фыркает младший Ким. — Давай, добивай меня! Глаза Мина темнеют и парень твёрдыми шагами идёт к младшему. Гук не показывает этого, но он больше ожидал, что хён просто в своём стиле развернется и уйдет. Юнги хватает Чонгука за воротник рубашки и одним рывком поднимает. Ким бледнеет, Мин видит это и это так забавно видеть перепуганного Гукки, который пару минут выебывался, что взрослый и самостоятельный. Юнги склоняет голову набок и спрашивает насмешливо, специально понизив голос до хрипоты: — Добить? Уверен? Чонгук смотрит в глаза несмело, чего-то боясь, ведь сам же напросился. Парень закрывает глаза, полагая, что так меньше прочувствует боли и даже морально приготовился к избиению, ведь у Юнги-хёна тяжёлая рука. Юнги никогда не хотел признавать этого, однако тратить время на самокопание, пока Хосок уводит его Чонгука, он не хотел вдвойне. Чонгук всегда был у него под боком, такой доверчивый, как щеночек, хоть Юнги живность особо не жаловал. Но у Гукки такие глаза красивые, такая преданность по отношению к некогда любимому хёну, что грех было бы сопротивляться. Особенно этому неловкому «хён», когда парень напакостит где-то, а разгребать приходилось именно Юнги. Гук видел в нём только брата и потому, привыкнув, беззастенчиво ластился и говорил, что «Юнги-хён самый лучший, лучше некуда». А старший даже не подозревал, что ему жизненно необходимо слышать эти слова. И хоть Мин признаёт, что Ким-младший ещё на гормонах, мало соображает, а больше творит херню, он также не упускает момента с иронией добавить, что он ничем не лучше. Ведь он безумно любит своего Чонгукки.

~~~

— Ой, а чего это у тебя губа разбита? — ехидно интересуется Тэхён, тыча на нижнюю губу Юнги. — И синяк на скуле откуда? Упал? Старший окидывает одноклассника взглядом «ой, блять, а ты как будто не знаешь?», но высказать своё мнение вслух как-то не решается. Всё-таки учителя по коридору снуют, не дай Бог ещё оштрафуют за нецензурную лексику. Тэ смотрит на Юнги снисходительно, и старшему, честно, хочется тому голову об стенку приложить, потому что бесит тут со своей идиотской лыбой. — Прости, хён, но я не мог удержаться, — Ким улыбается уголком губ. — Засунь свои извинения куда подальше, — парень озирается по сторонам и, заметив внимательный взгляд учителя, улыбается натянуто. В поле зрения Тэ попадется мрачный Чонгук, как ни странно, без сопровождения Хосока. Тэ наплёл маме, что заночует у друга, чему та была рада, ибо сколько они живут в Сеуле, а друзей у сына не наблюдалось, и потому безоговорочно согласилась. На самом деле Ким предпочел шататься по ночному городу и засиживаться на крыше заброшенного здания. Просто Тэ не хотел возвращаться домой и видеть Чонгука. Он так и так спалился перед Юнги, не хватало ещё чтобы его истеричный брат узнал. — А вон твой любимый тонсен, — фыркает Тэ, кивая в сторону угрюмого Гука. — Вообще-то он твой брат, — раздражается Юнги и, забывшись, кусает нижнюю губу до крови. — Блять, долбанная рана. — О да, очень сексуально, хён, — закатывает глаза Ким и пускает тихий смешок. — С каких пор ты такой общительный? — щурится Мин, прикрывая рот ладонью. — Обычно из тебя и двух слов не вытащишь. — Просто настроение хорошее, — ухмыляется тот, пожимая плечами. Тэхёну не хотелось вслух сказать, что Юнги стал ему чуточку ближе. Да и Мин всё без слов знает.

~~~

— Из нас двоих ты позвонил мне, — Хосок отпивает из маленькой фарфоровой чашки противный кофе. — В чём подвох? — Ого, вот это тёплый приём от друга, — уголки губ напротив сидящего парня дергаются вверх. Чон старается не швырнуть эту треклятую чашку в собеседника, а потом и вовсе избить его стулом, и с несильным грохотом ставит чашку на стол. Пафосное заведение, коими Сеул буквально напичкан, похлеще того, в который случайно забрёл когда-то Хосок. Но это же Намджун. Разве Чон ожидал что-то иначе от него? — Друг? Ты бросил Тэ, а этот самодур хренов меня обвинил во всех смертных грехах, — парень щурит глаза. — Мне вот любопытно. Начерта ты вообще заставил его выбирать между мной и тобой? Учитывая, что Тэ сох по тебе, как сопливая первоклассница. Ким смотрит на него долго, изучающе. Такие парни, как Намджун всегда бесили Хосока. Чертовы интеллигенты, которые разбрасываться словами горазды, а на деле те ещё крысы и тряпки. У них всё просто так появляется, абсолютно никакой работоспособности или хотя бы желания работать, а это Чон ненавидит в людях больше всего. Есть люди, у которых нет возможности заниматься определенным видом деятельности, а ты, блять, тут жалуешься, что всё не то. — Потому что я прекрасно знал, что ты сох по Тэхёну не меньше, — легко улыбается Джун, показывая ямочки на щеках. — Вот ты и злой на меня, да? Уверен, если я приду к нему, то Тэ по-прежнему… — Заткнись, — перебивает Чон того. — Не провоцируй меня. Намджун пожимает плечами и откидывается на спинку стула. Хосок смотрит на парня и не понимает, ну вот какого хрена, а? Намджун, по закону жанра, должен быть в США, вроде в Канзасе или где-то там, Хосоку поебать, главное, что далеко-далеко. Намджун вроде как должен заниматься музыкой, пока его родители каждый месяц начисляют любимому сыну бешеную сумму денег, чтобы не дай Бог их Намджунни не купил ту модную штучку из последней коллекции. Какого чёрта, этот вышеуказанный Ким Намджун сидит тут, прямо перед его рожей, в пафосной кафешке в центре Сеула и пьёт кофе, словно так и должно быть? — Так начерта ты в Сеул вернулся? — Считай, что решил вернуть человека, который любил меня, — Джун смотрит Хосоку в глаза внимательно. — Больше, чем как друга. Думаю, он будет рад видеть меня. — Не будет, — сглатывает Чон и Ким прекрасно знает, что он скрывает волнение. Хосок не хочет признавать, но он боится. Он не хочет, чтобы эти двое пересекались. Он же не сможет во второй раз всё это пережить на своей шкуре. Не иди, не подходи к нему, не надо, ну, пожалуйста… Не…