best friends

Вроде как для себя они помирились, но на деле Тэхён не мог убрать невидимые барьеры, которые сам же и построил от Хосока. Вдвойне странно, что по идее это Чон должен сторониться и быть обиженным, а не Ким. Как бы старший не старался убедить в этом Тэ, тот не верил, что друг его так простил. Для приличия мог бы врезать, что ли. Хосок не сильно-то и волновался по этому поводу, поскольку в его жизни стал чаще появляться улыбчивый Чонгук. Чонгук в принципе не отличался от брата, несмотря на то, что они не кровные. Иногда Хосок ловил себя на мысли, что смех у Чонгука и Тэхёна почти похож. А Чонгук влюблялся. С каждым мигом, с каждой улыбкой и каждым заботливом «Чонгукки». Его сердце каждый раз пропускало удар, стоило Хосоку потрепать младшего по волосам или просто коснуться его. Разве это не прекрасно — любить человека, невзирая ни на что? — Обычно я не прошу одолжений, ты не подумай, — Хосок пытается отдышаться и унять боль в затылке, ибо пару секунд назад его буквально впечатали к стене спиной. Хосок смотрит на тяжело дышащего Юнги, и хлопает глазами. Не каждый день тебя прижимают к стене прямо посреди коридора под удивленные взгляды учеников. Приличная толпа учеников переминается с ноги на ногу, не решаясь вмешаться, поскольку все наслышаны о скверном характере Мин Юнги. Хосоку что-то не очень весело. Юнги хоть и ниже него и щуплый, но эта вселенская ненависть в глазах заставит любого дрожать от страха. «Интересно, чем новенький провинился перед Юнги?». «Кстати, вы не заметили, что он перестал Чонгука защищать?» «Хочешь сказать, что это взаимосвязано?» Мин стискивает руки в кулаки, сильней сжимая ткань рубашки на воротнике Чона. Парень чуть поднимает голову, чтобы дотянуться до уха Хосока и сказать тихо-тихо: — Аккуратней будь с Чонгуком. Мелкий он ещё и всё в штыки воспринимает. — Именно из-за такого обращения он и не хочет с тобой общаться — хмыкает Чон. — Хватит его за мелкого принимать, у вас всего лишь два года разница, хён. Какого хрена этот Хосок лезет не в свои дела? Он, Мин Юнги, по доброте душевной хотел пригрозить дать совет, а этот ядом тут плюется. Едва Мин замахивается на Чона, как из ниоткуда выбегает кто-то и не орёт: — Юнги-хён! Парень отвлекается на зов и потому со всей дури ударяет стену, в пару сантиметрах от самого Хосока. Внешне Юнги невозмутим, словно он так и задумал изначально, а на самом деле кулак страшно пульсирует и, честно, хочется выть. Тэхён стоит в паре шагах от парней и тяжело дышит. Чон смотрит на Кима, словно первый раз его видит. Мин переводит взгляд на Тэ и рычит: — Чего тебе, Тэхён? — Не твори глупостей, — недовольно говорит Ким, складывая руки на груди, и уже мягче добавляет. — Пойдём? Хосок ошарашенно смотрит на друга детства. Когда он успел спеться с Юнги-хёном? Нет, конечно, чудесно, что он выходит из своего панциря и начинает общаться с одноклассниками, но почему он не может вот так же общаться с ним, Чон Хосоком? Значит, со всеми он в ладах, а к некогда другу даже не подойдёт? И они вроде как помирились же, так почему Тэ всё продолжает смотреть на Чона холодно?

Что тебе, блять, надо, Ким Тэхён?!

Юнги нагло ухмыляется чему-то своему и отпускает Чона. Тэхён заметно расслабляет плечи, когда Мин подходит к нему и кивает, мол, идём куда ты там хотел. А когда Юнги что-то тихо бурчит себе под нос, то Тэхён и вовсе смеётся на весь коридор. Толпа провожает их шокированными взглядами. Это точно Ким Тэхён? Прям вот, настоящий? — Это может быть не в тему, — молвит кто-то из толпы. — Тэхён только что смеялся? — Охренеть, я не верю, — вздыхают в ответ. — Я ещё от его голоса не отошла, какой смех? — пищит девушка. — Он же практически не говорит, а тут так громко и внятно заговорил! Постепенно толпа стала рассасываться. Когда Хосок приходит в себя, в коридоре никого не было, а его рюкзак так и остался на полу рядом с ним. Уж точно такого не ожидал Чон, когда переезжал в Сеул. Неужели он умудрился нажить себе врага. Столько вопросов и ни одного ответа. Хосок с рассеянным видом вяло хватает рюкзак с пола и направляется к главному выходу школы. У ворот как обычно его поджидает нервный Чонгук, который то и дело, что кусает собственные губы до крови и перепроверяет время и наличие звонков на телефоне. — Хён, ты чего помятый? Что-то произошло? — беспокоится Чонгук, едва старший подходит к нему. «Аккуратней будь с Чонгуком. Мелкий он ещё и всё в штыки воспринимает», — проносится в голове Хосока, а губы по команде растягиваются в улыбке. Чонгуку лучше не знать об этом инциденте, верно? — Да ничего, просто как обычно в облаках витал, — неловко смеётся Чон, приглаживая волосы на затылке. Ким смотрит на старшего внимательно и осуждающе. Настолько, что Чону хочется исповедоваться и молить прощения во всех грешках. Хотя он ничего такого и не совершал. — Хён, зачем ты врёшь? — устало произносит Гук. — Я же всегда честен с тобой, пожалуйста, отвечай мне тем же. — Это проблемы хёна, Чонгукки, —натянуто улыбается тот и ерошит волосы младшего. Чонгук терпеть не может, когда к нему вот так вот обращаются. Почему у всех такой идиотский рефлекс нянчиться с ним, словно он дитя невинное, а не взрослый парень? Бесит. Гук уже изрядно заколебался доказывать, что он вполне взрослый и что он очень даже ответственный и умеет за себя постоять. Бесят эти личности, что бездумно взрослели, ничего не добившись в жизни, а сейчас строят из себя невесть что и при этом ебать мозг со своим «Я старше, слушайся меня». Неужели так трудно сказать правду? От неё кто-то помрёт? Себе же задачу облегчите, а то переврёте и будет в голове каша кому-что сказал. Или это касается его, а Хосок просто не хочет пугать Гука? А что, если это касается… — Это из-за Тэхёна? — подает голос он и недовольно смотрит на Хосока. — Мы с Тэхёном друзья, Гукки. Друзья они. Конечно. Чонгук прислоняется спиной к воротам и подавляет дрожь в руках. Нет, хён не станет ему врать. Друзья они и точка. Хосок же не обманывает его сейчас? Он не может, нет. Хён же хороший, он не будет поступать так отвратительно с ним. Хён же любит Чонгукки. Правда ведь? Он сам говорил. — Чонгукки, я тут заметил, — Хосок подходит ближе. Едва Чонгук реагирует, как Чон, ухмыляясь, ставит руки с обеих сторон от головы младшего, пальцами цепляясь за решётку. Сердце гулко стучит в груди младшего, а в горле пересыхает. Слишком непозволительно близко. Слишком горячо. Гук смотрит на свои ноги, потому что смотреть на Хосока, да и вся эта ситуация слишком.

~~~

Они стоят на крыше какого-то заброшенного здания. Тэхён всю дорогу не отпускал ладонь Мина, из-за чего старшему было стрёмно от осуждающих взглядов прохожих. А когда они всё-таки добрались до крыши, то Тэ по привычке лёг на пыльную поверхность, закинув под голову рюкзак. Пытаясь унять дрожь в руках и пульсирующую боль в костяшках правой ладони, Юнги вытащил пачку сигарет и закурил. Время от времени Тэ доставал простым «Тебе больно?», что мешало парню покурить в спокойствии и тишине. — Хён. — Говорю тебе в тысячный раз, — рычит Юнги, сжимая зубами сигарету. — Мне, блять, не больно. С какого перепуга мне должно быть больно, а? Сдался мне твой брат. Пусть сосется с этим Хосоком, сколько ему влезет, мне плевать. Тишина. Неужели угомонился? Мин переводит взгляд на лежащего Кима и роняет сигарету. Тэхён скрывает глаза в изгибе локтя и тихо всхлипывает. Юнги присаживается рядом с ним и опускает голову, чтобы их лица были напротив друг друга вверх ногами. Только вблизи парень видит соленые дорожки на смуглых щеках Тэ. Ким убирает руку, понимая, что всё-таки не смог совладать эмоциями, и смотрит на лицо хёна. Губы сами растягиваются в горькой улыбке и хрипло выдают: — А мне больно. На крыше заброшенного здания вплоть до рассвета лежат два парня, едва соприкасаясь ладонями. Они указывают на небо и говорят, что напоминает то облако, а позже — то созвездие. Голос младшего время от времени дрожит и старший в те моменты инстинктивно берет его ладонь в свою. Время от времени старший порывается курить, однако младший сжимает его ладонь и просит, чтобы тот не отходил, потому что страшно и одиноко даже на секунду. И не сказать, что они любят друг друга, нет. У них своя связь, непонятная другим. Они сами не понимают, как это объяснить, и потому молча сжимают ладони. Они сами создали эту связь и сами знают, что она не нарушится.