Спасённая, своя

      Круциатус — меньшее, что её ждёт. Надо отыграться на этой грязнокровой сучке.

Какая досада, что её дружки не смогли прийти на помощь.

Грязнокровку Поттера надо хорошенько оприходовать.

      Гермиона Грейнджер… Её нужно показать Тёмному Лорду сейчас же!       Исландия радушна политике Реддла.       Рейкьявик встречал суровой зимой; ледяной ветер ударил в лицо, стоило Малфою переместиться в один из безлюдных переулков. Улицы кричали об одиночестве, страхе и порабощении. Свет луны мерцал, скрываясь в быстро плывущих облаках. Здесь небо почти чистое и видны звёзды. Но и те казались тусклыми и далёкими, напоминающими о войне. Той, что переросла в жизнь.       Ветер трепал полы мантии Пожирателя, ноги проваливались в снегу на не расчищенных дорожках, и Драко раздражённо выдохнул. Густой пар завис в воздухе, подобно туману. На секунду ему показалось, что даже согревающие чары ослабевали от пробирающего до костей морозного воздуха.       Перед глазами неприметная деревянная вывеска с извилистыми буквами, дубовые огромные двери. Замшелое старое кирпичное здание — единственное в округе в этом переулке, где горел свет и так невыносимо тянуло тёмной магией. Малфой ощущал её каждой клеточкой тела — мурашками, прошедшими по позвоночнику. Дрожь от её избытка. Сюда мог войти только Пожиратель смерти или приближённый Волдеморта. Лучшие лицемеры из всех возможных. И Драко знал, сколько выдержки ему понадобится сегодня, чтобы не поджечь ко всем чертям каждого встречного.       Она интересная игрушка, какого чёрта с ней так сюсюкают?

Сломать бы её, любительницу приключений, блядь…

Смерть — слишком просто.

      От него веяло холодом и снегом. Вой ветра проник в щели вслед за его тяжёлыми шагами. Дерьмо. Среди чего-то слишком приторного и блевотного внутри помещения тонул запах сырости и грязи. Малфой поморщился, и кожа на переносице дёрнулась. Зубы чуть стиснулись, и давление челюсти отозвалось где-то в висках неприятной тянущей болью. Он видел и чувствовал всё без влияния очищающих и гламурных чар, делающих это место таким истошно помпезным. Скрывая самый настоящий притон. Убогий.       Чем дальше шёл, тем громче голоса. Коридор и открытые помещения погрязли во мраке, тускло освещаемые огоньками чёрных свечей. Те парили в воздухе, витали в выси потолка. Но стоило ему пройти, как половина сразу же потухла, окутывая стены серебристой дымкой. Впереди расстилался искусственный туман и виднелись блики холодного света, мерцание теней и свист с отрывистыми хлопками — чьи-то аплодисменты. Которые скрывали звуки животного траха за тонкой стенкой.       Желваки заходили на лице, и послышался короткий скрип кожаных перчаток. Ещё шаг, и тень перестанет скрывать Малфоя. Раздался переливающийся звон хрустальных нитей, свисающих лентами с огромной арки, цепляющих мантию на плечах и отвлекая своим видом и блеском.       Огромный зал чем-то напоминал его собственный в мэноре, только насквозь просочившийся самой настоящей чистокровной грязью. Лицемерием и тщеславием, смешанной с запахом алкоголя и табака. Вот чего не хватало их тёмным сторонам в отсутствие постоянного контроля Тёмного Лорда.       От подступившего к горлу гнева при виде островков, где к потолку возвышались серебряные шесты, Драко почти рыкнул, стискивая зубы. Магия создавала мерцание барьера, решётки, которая предназначалась для тех, кто уже совсем скоро будет вынужден ублажать каждого в этом заведении.       Его интересовала только одна персона.       — О, Салазар, какие люди, неужели цербера Малфоя наконец-то выпустили на свободу? — Драко вздёрнул брови, услышав знакомый голос и оборачиваясь так тягуче медленно, будто к нему и вовсе не обращались.       — Ты хотел сказать на «охоту», Пьюси? — Весёлая гримаса исчезла с его лица после холодно брошенной фразы Малфоем.       Они пересеклись взглядами, и Эдриан отвёл ото рта стакан с пойлом, нервно сглатывая. Впору было усмехнуться, но Драко не располагал хорошим настроением для этого. Его лицо практически не выражало ни единой эмоции, за исключением здоровой злости, затаённой в глазах. В эту секунду мир сузился до крошечной точки, ошейника, сковавшего лёгкие и доводя до состояния гипервентиляции, просто потому, что аура Малфоя кромсала невидимыми когтями.       — Драко, — приторно-пьяно послышалось со спины, развеивая напряжение, — ни с кем не спутать тебя.       Уголок его губ приподнялся, выдавая привычную Малфоевскую ухмылку. Прикосновения Пэнси оставались еле чувствительными, но она не спешила убирать руки, цепляясь за ткань мантии Пожирателя на его предплечье, будто имела на это право. Легко подмигнув, она глотнула очередную порцию огневиски.       — Так значит, правду говорили, ты решил присоединиться к нам, — из-за алкоголя она звучала развязно и жутко бесила. Её голос, подобно отвратительному исполнению партии на волынке, ничуть не сыграл на какой-либо тактичности Малфоя, вынуждая всем своим видом показать пренебрежение. Вряд ли такие эмоции он мог испытывать раньше.       — Веселье только начинается. — На плечи помалкивающего Пьюси, который не успел ретироваться, приземлился Флинт. — Если ещё и Долохова не будет, так ваще заебись.       — Твоё веселье кончится раньше, чем ты думаешь, — покачала головой Пэнси. — Где чёртов Монтегю, он должен был проследить за…       — Жду, когда ты сходишь на хуй, Паркинсон, — Грэхэм хищно вглядывался ей в спину, сминая и облизывая губы. — Забыла, куда притащила свой зад?       Он почти шлёпнул по её ягодицам, но она успела увернуться, ядовито сжигая его глазами.       — Поддерживать стабильный уровень твоего гнева, милый, — шикнула она елейно, пригубив из стакана вновь. — Не путай, к кому руки тянешь.       — Для конкурса сарказма вы ещё не достаточно обдолбались, — Драко тут же отреагировал на приглушённый голос, только сейчас понимая, насколько напряжённым оставался всё это время.       Вскинув голову, он сглотнул вязкую слюну, отдающую горечью в горле. Они посмотрели друг на друга; Малфой старательно сохранял абсолютную обособленность, поворачиваясь вполоборота в сторону Тео. Он вальяжной походкой, с руками по карманам идеально выглаженных брюк подошёл к ним, насмешливо хмыкая в сторону Пьюси и Флинта.       — Какая ностальгия, — протянула Пэнси, ударяя по мелькнувшему в их компании холоду. — Не хватает Гойла с Крэббом, — облизнула она губы. — Предлагаю выпить, Драко, ты с нами?       — Я даже знаю, что предложить, — перебил Нотт, протягивая к нему руку; играл на опережение. — К тому же ты мой должник, Малфой. — Он хмыкнул, усиливая давление пальцев у его локтя.       Драко почти не отрывал от него глаз: складывалось ощущение, будто он придушит Тео ментально, а тот абсолютно не воспрепятствует этому. Самодовольно хмыкнув, Нотт потянул его за собой.       — Какой же ты тихушник. — Монтегю почти подавился слюной, наблюдая за ними и цокая, когда очередной глоток алкоголя ошпарил глотку.       — Прибереги свой арсенал для девочек, — хмыкнул Тео в ответ, не останавливаясь и двигаясь в сторону бара.       — Если только для твоей, — кинул он вдогонку, просияв в довольной улыбке.       — Они продолжают, — упомянул Драко, шевеля одними губами, — разваливать это место, маскируя его под чарами.       Игнорируя пьяный бред Грэхэма, Малфой покосился на Нотта, чувствующего себя в этом гадюшнике как рыба в воде.       — Поверь, это меньшее, что тебя сегодня разозлит. — Тео прочистил горло, поднимая руку к шее и сдавливая посильнее. — Возьмём выпивку и отойдём, тут слишком много глаз и ушей.       Малфой не возражал. Наоборот. Меньше слов — больше дела. Он сжимал в руке стакан с огневиски, но так и не притронулся к пойлу, пока Нотт с абсолютным спокойствием потягивал глоток за глотком. Он отвёл Драко ближе к выходу, туда, где не задерживался никто из их знакомых и последователей. А после и вовсе просунул руку в одно из углублений в бетонной стене, будто отодвигал ширму.       Раскинувшаяся узкая лестница вела наверх, скрываясь в тени сырых кирпичных стен, пока они оба в молчании поднимались. И чем выше они были, тем легче становилось дышать.       — Об этом месте никто не знает, — обозначил Тео, — за некоторым исключением.       Он оставался позади, чуть дёрнув плечами и тараня взглядом дальний угол небольшой лоджии, балкон, выходящий к залу, из которого они ушли. Драко оценивающе огляделся, хмыкнув. Вполне себе конфиденциальное место, дабы остаться никем незамеченным. Скрытым под действием магии.       — Забини в курсе, — предупредил Нотт. — Это так, для справки. — Он осушил стакан, отставляя на небольшую тумбочку. — Иначе твой план становился почти не осуществим.       — Блядь, спасти её — всё равно что добровольно пальнуть в себя Аваду! Учитывая твоё положение, ты рехнулся, Драко!       Тео буквально предвидел реакцию Малфоя, который с тихой злобой обернулся, сжимая пальцы в кулак. Слишком опасно распространяться среди своих, которые в большей степени уже давно были чужими. У Драко почти не осталось людей, которым он мог бы доверять.       — Думаешь, легко вечно вытаскивать её задницу из передряг? — закатил глаза Тео. — Твоя золотая девочка может дать фору половине наших, пока они будут хотеть избить и трахнуть её, поэтому… пришлось импровизировать.       — Она?.. — Драко заметно напрягся.       Он знал, что не мог уберечь каждого от всего, что давала эта война и жизнь в ощущении каждодневной возможности попасть под Круцио или вовсе умереть. Крохи оставшейся надежды теплились только одной мыслью — Тео не даст заднюю и поспособствует тому, чтобы Гермионе ничего не угрожало. Сейчас в этой последовательности что-то треснуло, подобно разбитому льду.       Дабы сохранить хладнокровие, Драко рефлекторно возводил окклюменационные стены, вытесняя из головы любой раздирающий грудную клетку образ Грейнджер. Потому что он знал, чёрт возьми, — никто её не оставит в покое после попадания в плен.       — В те моменты, пока мы были рядом, — нет, — подтвердил он. — Тем не менее откосить от попадания сюда невозможно, и поверь — зрелище не самое приятное.       Драко сощурился, сглатывая гниль на языке. Приятная, показательная, публичная порка. Так это называл кто-то по пьяни? Так это выглядело с теми, кто сейчас не развлекался на мягких диванах между ног полупьяных Пожирателей?       — Что с её магией?       — На месте, — кивнул Тео, отмечая, сколько времени требовалось Малфою на едкое принятие ситуации. — Но, сам понимаешь, периодически приходилось гасить. Она не сразу нам поверила, и всё-таки будь в курсе, — он тяжело выдохнул, — мы можем только догадываться, что с ней было, когда нас с Блейзом отправляли на миссии.       — Есть вероятность, что она всё-таки подвергалась насилию? Она говорила об этом? — Драко интересовался с неподдельным садистским любопытством, будто стоит только услышать имя — как от человека не останется даже мокрого места.       Тео закусил губу, подойдя к чёрным перилам и выглядывая в зал, мутный от маскирующих чар.       — Я не могу сказать то, чего не знаю и не видел. Но, судя по её состоянию, может быть, да. Уж если и не изнасилование, то как минимум пытки. Я выдернул её из подземелий.       Послышался хруст костяшек и треск кожаных перчаток позади, из-за чего Нотт ухмыльнулся, разворачиваясь. Расслабленно опираясь поясницей о перегородку, он скрестил ноги и засунул руки по карманам. Они с Драко настолько контрастировали, олицетворяя бурю и безмятежность в острых гранях единства противоположностей.       — Блейз говорил, что ею очень интересовался Монтегю, — продолжил Тео. — Сегодня, когда ко всем девушкам будет доступ, он скорее всего выберет её, так что пришлось заранее подсуетиться, чтобы ты смог забрать Грейнджер из клетки. И поверь, за тобой только собственная палочка следить не будет. Будь аккуратным.       — Место и время?       — Здесь, — обозначил Нотт. — Двадцать минут максимум. И для справки — везде антиаппарационные чары.       — Это моё дело, — мотнул головой Драко, будто затрагивалась абсолютно ничтожная тема.       — Ну и когда это случится — сам понимаешь, начнётся истинное веселье, — он усмехнулся. — Но помни, ты не должен попасть под подозрение, поэтому просто исчезнуть после уединения не получится. И уж будь добр — не убей здесь всех.       Тео приблизился к нему, озвучивая последние слова прямо на ухо. Его абсолютное спокойствие вымораживало и подпитывало тягучее предвкушение, пульсирующее в теле Драко вместе с неуёмной магией.       Шум внизу привлёк внимание обоих, и Нотт шикнул.       — Будет несколько грязнокровок, — тихо добавил он, — и парни, и девушки. Их ведёт тёмная магия одного исландца — ярого почитателя Тёмного Лорда, который держит это место. У него везде здесь уши и глаза.       — Имя?       — Гуннар Яра. — Они оба поравнялись, и Малфой упёрся ладонями в поручень. Сила сжатия металла стала такой несдержанной, словно отними он руки — останутся вмятины.       — У здания есть чёрные выходы, — констатировал факт Драко. — Сколько и как охраняются?       — Не поверишь, — Тео покосился вниз, не скрывая улыбки, — самый добротный вариант — тот коридор, через который ты пришёл. Темнота ещё никому не была другом, и даже «Люмос» будет бесполезен.       — Что ещё я должен знать?       — На ней почти не будет одежды, и, пока вы будете в уединении, тебе придётся избавиться от ошейника, который ограничивает её магию и подавляет волю.       Тео украдкой следил за тем, как Малфоя злило каждое его слово, как искрила магия в его серых радужках.       — Спускаемся.       Кто-то даже не дожидался представления. Не умирал от любопытства и желания потешить эго, самолюбие, похоть, и алкоголь шумел в ушах и крови. Кому-то не требовалось доказывать, насколько они выше других. Но не всем.       Свет мерцал, дым застилал островки и путь к ним, показывая огненной россыпью нити магии, перекликающиеся между собой и образующие клетки. Кому-то хотелось фееричного зрелища, но оно таковым не выглядело, если смотреть с тем отторжением и напряжением, которое источал Малфой. Он остановился в середине зала, среди знакомых и местных, устремляя глаза в одну-единственную точку — туда, где на свету играли человеческие тени. Шаги стройных женских ног. И вот — первая пошла. Ещё совсем юная, невысокого роста и вся затюканная. Никакое прозрачное бельё и ремешки не скроют этого. Драко видел сквозь чары, наложенные на неё. Наверное, будь он хорошим человеком — спас бы её тоже. Даже не раздумывая. Но он таким не был.       Драко переживал исключительно за Гермиону и только сейчас понял, насколько зверски им владело это чувство. Каждая из девушек выходила подобно самой настоящей рабыне, всё, что должно было выглядеть сексуально, распалять чёртово желание и похоть, — вырывало из Малфоя отвращение. Ничто из их скованного, порабощённого тела не манило ни взгляд, ни интерес, щекочущий под самым сердцем.       Он концентрировался. Посторонние звуки и шум отошли на второй план, чей-то хлопок по плечу остался не удостоенным внимания. Драко выжидал, действительно как хищник на охоте. И то, как сердце сделало кульбит в тот момент, когда он её увидел, отразилось почти что ударом под дых.       Томительное, почти больное ожидание вскипело в нём, подобно проснувшемуся вулкану. И то, что она выходила вместе с кем-то, — значения уже не имело. Акцент сужался до хрупкого силуэта, непослушных кудрей, обрамляющих лицо и спадающих на плечи. Только Грейнджер.       Гермиона шла вперёд, опустив глаза. Смотрела себе под ноги, шаркая и цокая высокими каблуками. Совсем не грациозно. Неугодно тому, кто вёл мероприятие, та мразь из тени, — и Грейнджер будто что-то кольнуло в область лопаток, заставляя выпрямиться, стиснув зубы от подступающей боли. Чёрные неширокие лоскуты ткани, накрест лежащие на её теле и прикрывающие буквально линию груди поперёк и вдоль — полоса уходила между упругими полушариями, прилипала к плоскому впалому животу и ныряла вниз по лобку, не так уж и сильно скрывая её промежность.       Походка Гермионы вмиг изменилась; разъярённый взгляд Драко скользнул по её тазовым косточкам, хорошо видным на бледной, чуть сверкающей невесть в чём коже. Он сглотнул негодование. У Грейнджер красивая фигура, манящие изгибы тела, небольшие бёдра и стройные ноги. И Малфой ещё раз в этом убедился, еле сдерживая порыв сжечь всё дотла в этом месте.       Гермиона смотрела перед собой; пустой взгляд, хмурое лицо. Механические движения: прикосновение к шесту, один нелепый разворот, совершенно обычный, но вид её задницы и тонкой полосы, не скрывающей ягодицы, возбудил куда сильнее. Вызвал гул вокруг. Малфой сделал шаг вперёд, стискивая зубы и смотря на Грейнджер так, будто мог аппарировать их обоих просто силой мысли. Пробить на хер все барьеры. Увести её отсюда.       — Нотт! Я беру её, забираю всю. — Монтегю почти извёлся слюной, крепко сжимая в руке очередной бокал и нахально облизываясь так, что это отразилось неподдельной брезгливостью на лице Гермионы. Она слышала. Могла воспринимать информацию.       — У меня свои планы на неё, — отозвался Тео, появившись позади Малфоя будто из ниоткуда и опуская ладонь на плечо. — Тут есть некоторые счёты.       — Её может хватить и на троих, блядь, — негодование сочилось в его голосе. Он настырно шагнул вперёд, будто мог раствориться в барьере, отделяющем девушек от всех расслабляющихся Пожирателей.       Инсендио. Инсендио. Инсендио.       Драко настолько пресытился этой желчью, так сильно хотел спрятать Грейнджер от этих взглядов и кровожадных жестов, что остатки алкоголя в бокале Грэхэма воспламенились, вторя его мыслям. Суматоха вокруг него и собственный испуг сбили любопытство тех, кто неотрывно следил за Малфоем. За тем, кого Волдеморт всегда держал при себе как один из способов давления, как персональную ищейку.       Тео кивнул, поднимая голову к Гермионе. Она махнула ногой, одёргивая себя от указки прижиматься к шесту, и повернулась к Нотту. На её шее сверкнула искра, будто затянулся ошейник на горле, вынуждая её выпустить очередной хрип с покусанных до крови губ.       Он жёстко сжал предплечье Гермионы, не дав Драко достаточно приблизиться к ней в тот момент, когда купол над ней рассеялся, дав возможность спуститься в зал. Драко почти физически ощущал её дрожь, чёртов озноб. Грейнджер холодно. И чем ближе она находилась к нему, тем больше он подмечал.       — За мной, — надменно произнёс Тео, и его рука ласково собственнически скользнула по прохладной коже её поясницы. Его жесты разжигали в серых глазах самую настоящую бурю.       Гермиона не сопротивлялась, но и не выражала ничего, что могло бы дать хоть намёк на беспрекословную покорность. Сосредоточенность Драко на ней так всколыхнула всё его естество, что отдавалась слабостью в мышцах. Он помнил слова Тео, но и те таяли в памяти, стоило вскинуть руку к её лопаткам. Коснуться чёрной полосы, скрывающей впадинку позвоночника.       Нотт вывел их из зала, и Малфой только сейчас понял, что не видел никого, пока следовал, сосредоточив взор на спине Гермионы.       — Напоминаю, у вас двадцать минут, — шёпот Тео утопал в новом вопле, доносящемся со стороны бара.       Первую девочку дёрнул кто-то из местных под общий гул, пока рядом — вдоль по коридору — стены удерживали те самые звуки — крики, стоны, мольбы. О пощаде. Чтобы боль прекратилась.       Гермиона не дрогнула, хоть очевидно, что слышала всё, как и они; остановилась, сутулясь, будто безвольная. Та, которую нужно было подтолкнуть к шагу за ту сторону стены.       — Иди, — послышался голос Драко; тихий и, чёрт возьми, мягкий. Тео был готов поспорить, что ему послышалось. Но нет, он действительно обратился к Грейнджер так.       — Не плошай, — кивнул Нотт, — и не забудь, ты должен отметиться. Выпустить её.       Малфой не ответил, скрываясь вслед за ней в тени стен. Гермиона прошла всего пару шагов и затормозила перед лестницей. Он замер всего на секунду, скользя взглядом по её пояснице и чёрной полосе, сужающейся на округлой попе. Вся кожа в мурашках. Мышца на бедре дёргалась, как пульсация сердца. Драко подошёл ближе, и Гермиона выдохнула.       — Нам выше, — его шёпот всё такой же мягкий, приятный, но Грейнджер затрясло.       Шаг вперёд неуверенный, медленный, сломленный. Но она подчинилась. Малфой напрягся, стиснул сильнее челюсти, опуская глаза по её телу: он не прикасался. Только смотрел, контролируя этот чёртов гнев.       — Грейнджер, — он позвал её, как только они оказались на балконе; лоджия теперь казалась намертво глухой, скованной триплексом.       Гермиона повернула только голову. Уткнулась подбородком в плечо, смотря в никуда из-под полуопущенных век. И Драко шагнул к ней. Не так медленно, как хотелось бы, слишком резко, чтобы не спугнуть её. Грейнджер отшатнулась, разворачиваясь к нему лицом и пятясь.       — Только не… — Она вскинула руки перед собой, будто защищаясь от удара. Зажмурилась за секунду, замирая на месте. — Я сделаю…       — Гермиона, — Драко редко звал её по имени, но видеть это выше той тьмы, что циркулировала в его крови. — Я не причиню тебе боли, слышишь? Посмотри на меня.       Она выглядела как затравленная лань; маленькое побитое животное, которое заставляли делать то, что оно по своей природе не могло. Грейнджер выдохнула, прислушиваясь к его голосу и выпрямляясь. Их глаза пересеклись, и Малфой нахмурился, будто ощущал что-то не то. Ловил пустоту в её неестественно расширенных зрачках, и где-то в груди зарождалось самое настоящее бешенство.       — Энервейт, — он произнёс почти неслышно, потому что происходящее с Гермионой не было похоже на бессознательное.       Снять то, что лишало её воли.       Она сразу шумно сглотнула, пытаясь сделать глубокий вдох. У неё затряслась нижняя губа, когда Драко вскинул руку с часами, отмечая, что они теряли время. Грёбаные минуты бежали с такой молниеносной скоростью, словно запущенный маховик.       — Д-драко, — Грейнджер почти проскулила, — ш-шея.       Мерцание единственного камня на ремне, стискивающем её под самым горлом, привлекало внимание уже не первый раз, однако Малфой был уверен — если это средство для контроля, его просто так не снять. Кому-то постороннему.       — Иди ко мне, — прошептал он, подзывая жестом руки. — Не бойся, детка.       В её движениях ни капли доверия, в глазах — ужас. Проекция того, насколько болезненно сдавливало Гермиону в этих оковах. Малфой двинулся навстречу, сократив расстояние почти до нуля. Заставляя её столкнуться с собственной грудью; задрожать от близости и тёмной ауры, витающей вокруг него.       — Боль-но, — прошептала она.       — Знаю, — Драко наклонил голову. — Придётся потерпеть. — Его руки нащупали древко под мантией. Не своё.       Чужая энергетика, ровная, яркая, податливая. Не жгла руки, откликалась на его магию и тьму, не казалась вычурной. Хитрец Тео. Кончик его палочки переливался в бликах. Красный сменялся белым и обратно — подобно мерцанию камня на шее Грейнджер. То, что держало её на цепи. Сдерживало и подавляло естественную энергию.       Палочка Тео — ключ. Он был связан с ней всё это время, и магия реагировала при соприкосновении с кожей, перетянутой на тонкой шее. Он так сильно хотел уничтожить этот ошейник, что в один миг перед их глазами заискрило, и Гермиона вскрикнула. Закашлялась и притянула руки к шее. Ноги её почти не держали, а учитывая неудобную обувь, она чуть не рухнула на пол, если бы Драко не поймал её.       Он стиснул Грейнджер в руках, давая понять, что она могла полностью расслабиться и перевести на него вес. Лишь бы только она понимала это. Чувствовала и ощущала без лишних слов. Они оба замерли, словно в вакууме, пока Гермиона приходила в себя и восстанавливала сбитое дыхание.       Теперь Драко даже через ткань перчаток ощущал жар её тела, охваченного лихорадкой. Он провёл рукой по спине — мягко, ласково; убрал непослушные кудри от лица, смотря, как она хватала ртом воздух и успокаивалась. Переставала бешено дрожать. Сжимала ткань на его предплечьях тонкими пальцами.       — Драк-о, — сиплый голос почти неузнаваем. — Драко! — Она развернулась к нему так быстро, что оба практически опустились на колени.       Гермиона оплела его ослабшими руками, скользя по широким плечам, притягивая за шею отчаянно и порывисто. Она дышала под ним размеренно и глубоко, каждый раз соприкасаясь с его грудью. Ощущение её мягкости на контрасте с его грубостью резало по чувствам наживую, вырывая Малфоя из оцепенения.       — Грейнджер, — прошипел он, пытаясь отстраниться. — Ты… в норме? — Она кивнула чересчур энергично. — Кто и сколько вреда успел тебе причинить? — Драко избавился от перчаток, накрывая горячими ладонями её прохладные острые плечи и скользнув вниз.       — Не успели, — отрицательно мотнула головой она. — Блейз и Тео, они… У них получилось отвадить остальных. Даже сегодня… Он был против этого камня, но Гуннар Яра, чёртов извращенец, Мерлин, Драко, он хотел меня… Я даже…       — Тш. — Он прижал её к себе, прежде чем она успела продолжить предложение. Прежде чем Гермиону затянет истерика. — Я хочу вытащить тебя отсюда, но для этого тебе придётся побыть послушной ещё немного.       — Тео говорил, я знаю. — Она старалась унять непрошеные слёзы. — Что придётся вернуться. — Они поднялись вместе, и Гермиона, крепко цепляясь за его предплечья, резко скинула обувь, опускаясь на босые стопы. — О-у.       — Чёрт, — прозвучало почти сломленно, фиксируя порыв поймать этот звук, её маленький стон от ощущений, когда она избавилась от каблуков. — Блядь, Грейнджер, ты просто…       Драко дотронулся до её подбородка, поднимая на уровень своих глаз и совсем невесомо касаясь губами, будто одно не то действие — и Гермионе станет плохо. Она не ожидала, он видел это по глазам, но не противилась. Только моргнула, скосив глаза и сразу же выдыхая приоткрытым ртом. Его выворачивало наизнанку от такого дикого смешения чувств, что Адское пламя могло показаться маленьким огоньком спички.       — Мерлин. — Гермиона закрыла глаза, сильнее сжимая пальцами его мантию. — Я думала, ты не придёшь.       Она шептала, урывая себе то, что поцелуем нельзя было назвать. Но Драко не отстранялся, ни миллиметра. Только ближе. Только с физическим ощущением, что она в его руках, реальная, живая и не травмированная слишком сильно.       — На это влияло много факторов, позже я просвещу тебя. — Они соприкоснулись кончиками носов. — А сейчас будь готова к неприятному.       Он отстранился резко, прожигая глазами её грудь и топорщащиеся соски сквозь чёрную материю. Гермиона и сама опустила взгляд, понимая всё довольно чётко и сразу же шикая от недовольства и дискомфорта. Драко просунул пальцы в районе солнечного сплетения, царапая кожу и сжимая полоску её пошлого образа, оттягивая на себя так, что Грейнджер выгнула спину, немного жмурясь. Боль и спазм явно никуда не ушли, но Малфой не остановил действия.       — Тянешь сильно по промежности, — она немного заикалась и начала приподниматься на носочки.       — Потерпи и иди вперёд. — Драко, весь напряжённый, смотрел на Гермиону волком, подталкивая к лестнице.       Он был идеальным в хладнокровии при всех поручениях Волдеморта и игре на две стороны. Сейчас Малфой чуть ли не впервые ощутил невидимый, но ощутимый барьер: он заставлял себя отнестись к Грейнджер так, будто она мусор. Поганая грязнокровка. И его воротило от этой мысли ровно столько же, как и от всего, что находилось в этом здании.       Когда они появились в коридоре, Гермиона дрогнула и инстинктивно сделала шаг назад. Уткнулась спиной в его грудь, будто ждала защиты и поддержки — она привыкла к ним. Но сейчас чувствовала только холод мантии и что-то острое, упирающееся ей в спину.       — Надо же, — с хитрой усмешкой показался Блейз. — Интересное развитие событий. — Он выглядел так, словно сейчас влезет в драку с Малфоем.       Тео закатил глаза, но до этого смотрел на Гермиону непрерывно. Прошёлся по шее, сощурился и залпом осушил очередной бокал огневиски.       — Проблемы? — Драко смотрел на Забини, но будто сквозь.       Всё, что происходило, не напоминало хаос. Только поутихшую пошлость и сексуальное напряжение. Оно витало в помещении, насыщаясь концентрацией алкоголя и дыма от сигар. И за ним действительно наблюдали.       Даже Пэнси, потягивая коктейль из трубочки, смотрела в его сторону, сверкая полупьяными глазами.       — Разве что в выборе потаскухи на ночь, — его голос сочился ядом, а в зажатом стакане плескалась тёмная жидкость. — Как-то вы быстро, или она недостаточно хороша для тебя? Могу переговорить с Тео, он быстро найдёт на неё управу. — Блейз опустил голову, сталкиваясь с надменным и одновременно испуганным взглядом Грейнджер.       Судя по тому, как она вопреки боли в спине жалась к Драко, Забини её пугал куда больше, чем любое неприятное действие, которое мог сделать Малфой. Ему она, во всяком случае, доверяла. И его это понимание жгло, разрывая на части.       — Хм, — губы Драко изогнулись в ухмылке, — не марай руки, я разберусь сам.       — Это будет в два раза дороже, — начал поддакивать Нотт. — Иначе делите на двоих.       Он оттолкнулся от стойки, и Блейз моментально выпалил:       — Согласен, — он вздёрнул брови. — Для этого даже место есть хорошее. — Забини снова пожирал Гермиону глазами, будто успел снять эти чёрные полосы, обнажая и без того хрупкое истёсанное тело.       Драко читал между строк. Не совсем так, как планировал, но затравка хороша. Подвод устраивал, и при этом у него появлялась возможность прикрыть спину и действительно никого не поджечь этим вечером. А жаль. В его мозгу била эта мысль криками Мандрагоры: дотла, до копоти, до пепла. Каждого, кто хоть раз посмотрел на Грейнджер так.       Забини отхватит, если продолжит сверлить Гермиону таким взглядом. Теперь в Малфое просыпалась ревнивая крыса, шипящая на всё вокруг. Он тут же сжал пальцы на предплечье Гермионы, сильно потянул за собой, не давая ей возможности ступить нормально. И теперь она путалась в ногах, тихо ноя, стиснула зубы.       Блейз не отставал, шёл за ним по коридору, и следом потухали свечи. Темнота сразу дезориентировала, поднимался переполох. Слышался звон нитей, шипение фитилей и тихий голос Забини.       — Диссендиум. — Малфой обернулся к нему ровно в тот момент, как повеяло морозным ветром, и Гермиона взвизгнула, очевидно, поднимая руки к губам, стараясь заглушить вопль. — Валите к чёрту, — прошипел Забини, — через три часа отметься здесь.       Их троих почти не было видно, но Драко кивнул, усмехаясь. Впервые он что-то не контролировал, а Блейз напомнил о старых дружеских деньках. О забытом доверии.       — Холодно, Мерлин, — Гермиона резко вскинула одну ногу, застывая на порожке и пригибаясь. Они уходили далеко не через главный вход.       — Иди ко мне. — Он ослабил хватку, и Грейнджер, выдыхая густой пар, протянула к нему руки.       Подбивая её под колени, Малфой одёрнул полы мантии, кутая Гермиону в ткани и подкидывая поудобнее, прижал к груди. Даже трансфигурированные лоскуты, которые закрывали самые мягкие места Грейнджер, всё равно не слишком грели. Она уткнулась холодным носом ему под подбородок, расслабляясь совсем чуть-чуть, когда Драко окутал их согревающими чарами.       Чёртова Исландия.       Снег начал кружить огромными хлопьями, создавая поистине волшебный вид на фоне одиноко горящего фонаря. Усиливаясь, непогода покрывала улицы пеленой, и если плюсом для них являлась скрытность, то минусом — невозможность точно ориентироваться в пространстве. Просто дойти до переулка, в котором он мог аппарировать в безопасность и после — вернуться в Британию.       — Они могут сильно подставиться, — голос Гермионы дрожал, — если узнают о такой бреши в стене.       — Не забивай голову, я разберусь. — Драко завернул за угол, рефлекторно топнув ногой по брусчатке. Здесь меньше снега и не завывал ветер.       — Мхм, — согласилась она, и он почти вздрогнул: Гермиона потёрлась носом о его подбородок и прижалась прохладными губами к коже, мазнула по дёрнувшемуся кадыку. Шевельнула мягко, нежно, несколько раз, еле слышно чмокая.       — Грейнджер, — выдохнул Драко, теснее прижимая к себе её тело и делая ещё несколько шагов по узкому переулку, прежде чем вскинуть голову к намертво закрытым окнам и наконец аппарировать.

***

      — О-у, о, мх. — Гермиона уже минут пятнадцать просто сидела в ванне под тёплой, почти горячей, но такой идеальной температуры водой.       Большая струя била по левому плечу, позвоночнику и переходила к правому. И она сразу вся в мурашках. Комкала в руках мочалку и наблюдала за тем, как пена с грязной водой утекали в водосток. Гермионе тепло, но если она отклонялась, переставая попадать под воду, сразу же вздрагивала от прохлады. Небольшая ванная комната ещё не успела нагреться, а зеркало, висящее сбоку выше, — не запотело.       Грейнджер пыталась отмыться от той грязи и крови, что почти впитала в себя за столько дней нахождения среди Пожирателей. Ей всё ещё казалось, будто она находилась во сне. Очень кошмарном и диком, только шум воды возвращал её в реальность. Она сжала ослабшей рукой мочалку и прошлась ею между грудей, по животу и правому бедру.       Гермиона не очень удобно сидела — со скрещёнными ногами, упираясь коленками в бортики ванны. Когда сутулилась — спина ныла, а перекатываться на попе где-то больно, словно набила синяки. Кожа на внутренней стороне бедра саднила и немного щипала, когда Грейнджер вымывала там с мылом. Косточки больших пальцев ног покалывали каждый раз, когда она сильно сжимала их.       — Ты не представляешь, как это приятно, — произнесла Гермиона, наклоняясь под кран; вода хлестала по спине и пояснице. — Ох, я вся в мурашках, — со смешком выдала она, прикрыв глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — Малфой присел на бортик ванны, скользя взглядом по позвоночнику, цепляясь почти за каждую косточку. Царапину, рану или синяки.       — Как самый счастливый человек, принимающий ванну в тепле и комфорте, — промурчала она, хоть Драко и не был готов согласиться, что в этом магловском отеле действительно могло быть уютно. Но выбора как такового у них не оставалось.       — Тебя точно не заставляли ничего делать? Кто-то лез к тебе? — его голос тихий, и Гермиону морило теплом от того, сколько беспокойства она улавливала в его тоне.       — Каждый второй, — ответила честно. — Как только Тео или Блейз пропадали из виду, начинался ад. И сидение в клетке — лучшее из того, чем располагают подземелья. Я знаю, что тебе неприятно это слышать, как мне — тяжело вспоминать, но я просто рада, что всё кончилось. И…       — Значит, было? — Он замер, сгорбившись и буравя взглядом кудрявую макушку.       Волосы Гермионы уже не были такими объёмными, свисая мокрыми паклями с плеч. Она повернулась, уткнувшись подбородком в правое плечо.       — Нет… Точнее, Блейз очень вовремя снёс дверь вместе с Долоховым, — Грейнджер горько усмехнулась. — Он не поверил, что всё было согласовано с Тео, и раскусил Империо, которое пытался на мне закрепить Долохов. Я не знала, что могу так сильно бояться. — Она посмотрела на него из-под слипшихся ресниц. — Я думала в этот момент о тебе и проклинала, что нельзя вызвать человека силой мысли.       — Долохов, — рыкнул Малфой, почти пропуская мимо ушей маленькую нежность Гермионы.       Она глубже вздохнула и наконец поняла, что настолько расслабила пальцы рук, что мочалка выпала, закрывая водосток и вымываясь от пены под струёй воды.       — Драко? — Гермиона закусила губу, смотря на него так, будто хотела разжалобить, упросить для чего-то, пока он мысленно разрывал Долохова на куски. — Ты спас мне жизнь. Ты и Тео с Блейзом…       Она плевала на всё, опуская мокрую ладонь ему на бедро. Штанина впитала влагу, отражаясь большим пятном. Малфой опустил к ней взгляд. И когда они друг на друга посмотрели, она, чуть ли не спотыкаясь, шипя от неудачного рывка в не самой лучшей позе, полезла к нему.       — Гр… Грейнджер?! — Малфой отклонился, протягивая к ней руки и сжимая скользкую кожу на запястьях. Не хватало только, чтобы Гермиона навернулась в скользкой ванне.       Она, вся мокрая, в мыле и растрёпанная, ударилась ладонями о его плечи, когда хотела обнять. Быть ближе. Ей это вдруг стало так жизненно необходимо, словно без его тепла из неё выходил последний воздух. И от мысли, что он мог уйти, Гермиону накрывало паникой: не вернётся.       Она хотела забыть чужое на своём теле. Восполнить маленькое удовольствие Малфоем. Его руками, объятьями и силой. Магией, которая циркулировала в нём, всегда так упоительно лаская её естество. Гермиона будто сходила с ума. Уже и не помнила, когда это началось и закончится ли? Лишь бы только он не уходил. Не думал, что игра не стоила свеч. Или что Волдеморт может одолеть всё.       Она не хотела терять его поддержку. И ластилась к груди Драко, как маленькая побитая кошечка. Мокрая и голодная до тактильных ощущений. Его прикосновений.       Гермиона шмыгнула носом, неудобно извиваясь на нём. Совершенно голая, она намочила почти каждый участок ткани его рубашки и брюк, но, Мерлин, как же правильно и нужно ощущались его ладони, скользившие по пояснице.       — Я в порядке, — предупредила она, чтобы не казаться совсем чокнутой. И какая же ирония, что какой-то частью мыслей Гермиона понимала — он ей не поверил.       — Я вижу, — ответил Драко со смешком.       Если бы он мог унять ту самую дрожь в теле. Наверное, был бы чуточку счастливее или хотя бы спокойнее. Но стоило отдать должное — его чувства к Грейнджер никуда не ушли. Только потребность в ней возросла настолько, что становилось больно от близости. Ворох мыслей, образов и воспоминаний одной только сегодняшней ночи — и он готов оттолкнуть Гермиону. Не причинить ей вреда и дать время на восстановление.       — Я так соскучилась по тебе, Мерлин, Драко, я в порядке, но я сумасшедшая, — мотнула головой она, пытаясь поймать равновесие.       — Иди сюда, — выдохнул он, отмечая её безжалостные попытки удобно к нему пристроиться. — Какая же ты упрямая.       Он помог ей усесться ему на бёдра, еле сдерживая собственные реакции тела. Гермиона в его руках. Всё. Она с ним, больше не в этом отвратительном месте, тёплая, чистая, разгорячённая.       — Ты не хочешь? — Она ёрзала на нём, блуждая глазами по мокрой ткани рубашки, сквозь которую просвечивала его бледная кожа и соски.       — Посмотри на меня, — Драко коснулся пальцами её подбородка, — не было ещё того дня, когда я бы не хотел тебя. С тех самых пор, как ты сама позволила мне это, но сейчас… Ты должна это делать потому, что действительно хочешь, а не желаешь забыть всё, что с тобой происходило там. Не усугубляй.       — Что плохого в том, что я хочу перебить плохое — хорошим? — Она сглотнула слюну, потираясь своим носом о его. — Ты обещал сделать всё, о чём я попрошу. — Гермиона потянулась губами к его щеке, оставляя невесомый поцелуй. — Как же приятно делать то, что хочется, — прошептала она, — и никто не говорит, как надо себя вести.       Драко усмехнулся, читая между строк. Камень в его огород. Однако он не должен вестись на её провокацию, не должен идти на поводу ни у чувств, которые бились в дичайшем желании действительно стереть все ужасы и боль от чужих прикосновений, ни у её желаний.       — Ты хочешь опрокинуть меня в ванну, Грейнджер, — заметил он.       — И не только, — быстро ответила она. — Кажется, начинаю понимать твои чувства, когда я игнорировала тебя.       — Мы устроим вечер ностальгии позже, — Малфой еле заметно улыбнулся ей, мягко отстраняя. — Я должен вернуться туда.       Гермиона посмотрела на него с грустью, будто у неё отнимали любимую игрушку. Что-то похожее на детскую обиду, застывшую в отблеске её глаз, заставило Драко снисходительно покачать головой. Грейнджер — умнейшая ведьма поколения, героиня войны и член Ордена, пробывшая в плену Пожирателей смерти достаточное количество времени, — сейчас выглядела так, словно ничего этого не было. Никогда не происходило. Как бы он ни постарался с Тео, чтобы оградить её, это не отменяло того факта, сколько ужаса она видела там.       — И потом ты тоже уйдёшь? — Гермиона попыталась сесть поудобнее.       — Как только верну тебя в штаб, — кивнул Драко.       — Ладно, — согласилась она не без поникшего настроения и опустившихся плеч. И взгляд сразу сник.       Гермиона качнулась на нём и мгновенно прильнула к груди, ютясь носом в выемке у основания шеи. Мурашки по коже; ладони Драко скользили по влажной спине, и от его поглаживаний сердце сразу успокаивалось, сбивало бешеный ритм. Будто сейчас сумбур в её мыслях приводился в порядок только потому, что он рядом. Удерживал в руках так, как Гермиона не могла взять саму себя.       Малфой опустил подбородок ей на макушку, выдыхая. От этого всего дерьма кошмарно ломило голову. Быть постоянно начеку и всё контролировать. Пока Орден не выйдет вперёд, не вырвет победу из рук Волдеморта. Какой же хреновой становилась ситуация, когда в неё вмешивались чувства. Иногда он дико хотел вырвать себе сердце. И не думать ни о семье, ни о Грейнджер.       — Тебе нужен отдых, — констатировал факт Драко. — Я вернусь, как закончу дела.       — Мхм, — глухо отозвалась Гермиона, нехотя выпуская его из кольца своих рук. До последнего ей не хотелось этого делать. И ведь она готова была поспорить, что она в порядке.

***

      Малфой почувствовал внутри себя хоть какую-то стабилизацию только после того, как вернулся в отель. Ощущение возмездия, некоего триумфа будоражило кровь. Он приложил руку к тому, чтобы это чёртово заведение больше никогда не вспыхнуло жизнью. Как и Гуннар Яра. Тот, кто допустил такую фатальную оплошность. Побег ценного пленника.       Жгучее напряжение в нём схлынуло, подобно лавине снега. Драко вздохнул, отмеряя оставшееся время до его возвращения к Волдеморту, а Грейнджер — в Орден. Оно бежало неумолимо, растворялось в воздухе, накатывая скребущей под рёбрами тоской. Малфой прошёл по тёмному коридору к приоткрытой двери спальни.       Гермиона лежала почти на самом краю постели, поджав к себе колени и обнимая подушку. В тишине комнаты слышалось, как Драко сглотнул слюну, вглядываясь в неё, словно она могла испариться серой дымкой. Уйти из-под носа, пустив псу под хвост проделанную работу.       — Какие гуманные методы, Драко, — шипел на ухо Блейз, — подорвать за один вечер целую точку Рейкьявика.       — Он ещё не добрался до Монтегю и Долохова, — усмехнулся Тео. — Надеюсь, что больше в такое дерьмо ты нас не засунешь.       — Брось, не поверю, что такая Грейнджер тебе не приглянулась, — пошутил Забини, и Нотт цокнул.       — Я бы поверил в эту историю в другой вселенной, — отмахнулся Тео, закатив глаза.       — Будьте аккуратны, — прервал Драко, чуть вырываясь вперёд и поворачивая к ним голову. — Пока не утихнет резонанс.       — Малфой, — Тео остановил его, дав сделать шаг, — она действительно этого стоит?       Он так и не ответил.       Драко мгновенно отреагировал на маленькое шевеление в темноте. Поднял голову и оттолкнулся от косяка двери, размеренно выдыхая. Гермиона тихо просипела что-то себе под нос, приподнимаясь на локте. Он не был удивлён, что она так и не заснула.       — Драко, — она вытянула к нему руку, ютясь на подушке и поворачиваясь на спину.       — М?       Ему не нужно было видеть. Он ощущал её, чувствовал по дыханию, теплу кончиков пальцев, которых коснулся нарочито медленно. Плавно обхватывая и скользя по ребру ладони, оглаживая выпирающую косточку кисти.       Гермиона чуть стиснула пальцы на его руке, ощущая перекатывающиеся под огрубевшей кожей костяшки. Потянула Драко на себя, вынуждая присесть на край кровати.       — Не могу уснуть, — выдохнула она. — До утра ещё далеко, ты… — Гермиона замолкла, вздрагивая под его прикосновением.       Мурашки лизнули по позвоночнику, прошлись дрожью по ключицам, лопаткам, словно давали ей крылья, когда Драко мягко поглаживал местечко на внутренней стороне предплечья. Она выдохнула, прикрыв глаза и отбрасывая любые мысли. Всё ненужное и плохое. Смиряя биение сердца и концентрируясь на тех ощущениях, которые разливались теплом в каждой клеточке тела. Только сейчас Гермиона поняла, насколько напряжённой оставалась всё это время, проваливаясь в мягкости покрывала, будто в облако.       Она согнула колено, прижимаясь бедром к его пояснице и стараясь не разрывать этот тактильный контакт. Маленькое связующее звено между ними. То, чего Грейнджер так хотела — избавить собственное тело от фантомной дымки чужого влияния. Наполнить себя им. Его энергией, магией, силой, что нежно целовала её кожу.       — Ты останешься? — спросила Гермиона. — Пожалуйста.       — Я никуда от тебя не денусь, Грейнджер, — Драко вздохнул. — Тебе нужно поспать.       — Хочется верить, — улыбнулась она. — Иди ко мне.       Гермиона подняла к нему руки, уткнулась пальцами в плечо и, хватая грубую ткань, потянула на себя. И он поддался. Наклонился к ней, чуть подталкивая к середине кровати, чтобы лечь самому. От Малфоя всё ещё разило магией, но даже отголоски тьмы не трогали её. Грейнджер куталась в его объятьях. Тепле рук, что по-хозяйски обхватывали её тело. Она сразу же повернулась на бок, прижалась спиной к груди Малфоя и переплела их пальцы.       Тревожность, роившаяся где-то в груди, схлынула, подобно воде, пробившей скважину. Иногда Гермионе казалось, что безопаснее места, чем рядом с Драко, попросту не существовало. И пускай она хорошо помнила, как он пытался переубедить её — доказать, что с ним она всегда под прицелом и на грани риска, — но отрицать невозможно: сейчас она проваливалась в дрёму. Сладкую, приятную, мягкую, как его губы, едва касающиеся виска Гермионы.       Это ощущение — лезвие ножа. Грейнджер будто была частичкой пазла, так идеально подходившей его телу. Драко сжал челюсти, понимая и чувствуя, как на Гермиону действовало его присутствие. Она оттаяла, перестала отчаянно сжимать его пальцы и совсем притихла.       Драко выдохнул в её кудри, сомкнув веки. Внутренний зверь перестал зло биться о стальные прутья грудной клетки: Грейнджер невредима, рядом, спасённая, своя. Но это ничуть не умаляло угрозы, что прочно зависла над их головами. В каком бы направлении они ни действовали, нужно быть предельно осторожными. Малфой допустил вольность. Жёсткую, эгоистичную и рискованную. Но это не значит, что он не сможет найти выход. Пока Гермиона рядом. Пока есть смысл делать хоть что-то. Пока осталась надежда, что его действия спасут его шкуру и мать, которая безвольно шла тенью за мужем и сыном.       Грейнджер пошевелилась в кольце его рук, ютясь и притискиваясь к паху Драко попой. Будь иная ситуация — контроль Малфоя сорвало в ту же секунду. Но сейчас в его мозгу мелькала какая-то благоговейная мысль о безграничном доверии Гермионы к нему. И его сердце сжималось от наплыва чёртовой ответственности за то, что он имел.       У него нет права на ошибку.       В какой-то момент, когда Драко понял, что не мог уснуть, он посторонился. Самую малость, короткое движение. Дать ей немного пространства — Грейнджер дёрнулась и сжала его руку, недовольно промычав.       — Не уходи. — Слов почти не разобрать, но он доходчиво понял сладкий бубнёж. Гермиона настолько отрицала расстояние между их телами, что сильнее налегла на его руку, на которой теперь лежала её голова.       Тихий хмык слетел с его губ от её упрямства. Упрямства, которое ломало в нём стержень сопротивления. Ощущение, будто она расслабит его донельзя, если Драко поддастся прихоти.       — Только эту ночь, — зевнула Гермиона. — Хотя бы только эту ночь, — промурчала она, утыкаясь носом в кисть его руки.       Хорошо.       Но Драко не произнёс ни слова, обнимая Грейнджер ещё крепче и возвращая ей поцелуй в макушку. На коже предплечья всё ещё горел след от её губ.       Завтра. Завтра она будет в безопасности. Завтра Гермиона вернётся в Орден.

***